Проект "Скорпороза"

О'кей, я отдаю должное Мак – иногда она гениальна. Эта затея с чуланом и нижним бельем была просто фантастической, и она, черт возьми, могла бы сработать, не призови Дейзи Забини меня и Уизли на срочное собрание по поводу предстоящей вечеринки выпускников. И, скажу я вам, вид Малфоя и Лонгботтом, встрепанных и взъерошенных, как два воробья-переростка, с этими идиотскими трусиками в одной руке и палочками в другой, был для меня самым приятным впечатлением недели, что о многом говорит, если учесть, что на той же неделе кто-то проклял Поттера розовыми кудрявыми волосами (не, не я. Не знаю, кто). Но, вопрос на миллион галеонов: скажите на милость, почему они решили, что совместное пребывание в тесном и вонючем помещении поспособствует развитию каких-нибудь романтических отношений? Серьезно, как? Что-то я не заметила, чтобы Скорпиус распевал теперь сонеты Лонгботтом, а они ведь в этом самом любветворящем побывали. И в довольно компрометирующей позиции, я думаю, если учесть след от пощечины на малфоевской щеке, но тут любая со мной согласится, что Лонгботтом погорячилась. В этом шкафу невозможно было находиться вдвоем и при этом не коснуться определенных частей тела. Тем более, наши мальчишки еще на пятом курсе поспорили, настоящие ли они у нее или что-то подложено, и теперь Лайл Беддок сорвал куш. В любом случае это было восхитительно. И я ей об этом даже сказала. И она швырнула в меня бутербродом. Теперь я постоянно вижу в ее глазах нехороший огонек, что означает, что скоро Малфой и Уизли поплатятся. Так поплатятся, что я вовсе не хочу находиться рядом с ними, когда это произойдет. Приближаются экзамены, так что валявшие весь год дурака студенты внезапно решают поучиться, так что в библиотеке сейчас не протолкнуться. Перемещаюсь в нашу гостиную, но и там внезапный филиал Рейвенкло. – Какое счастье, что всем приходит в голову учиться только в конце года, – говорю я. – Если бы мне приходилось жить в настоящей школе круглый год, я бы ушла жить к троллям. – Что означает, если во сне снятся цветы и звон колокольчиков? – не отрывается Куин от эссе по прорицаниям. – Смерть, – отвечаю я. – Мучительная и медленная. Ты забыла, кто наш учитель? Куин фыркает, но, как я вижу, к сведению принимает. – Папа прислал сегодня письмо, – между прочим говорит она. – Сказал, что встретил в министерстве Перси Уизли и попросил у него руки его племянницы для своей дочери. Говорит, когда он уходил, мистера Уизли еще откачивали. Мы ржем, как гиппогрифихи. Само собой, ее папаша, прыгающий в постель ко всему, что шевелится и при этом не шоколадная лягушка, отнесся к известию о романе своей дочери с «девчонкой Уизли» несколько легкомысленно, разве что упомянув, что лучше было бы, конечно, найти девушку из хорошей чистокровной семьи, вот у Марты Беддок, например, весьма приятные на вид ноги. Кстати, я не уверена насчет шоколадных лягушек. – Слушай, – спрашивает Куин. – Может, на этот раз ты скажешь, что именно ты собираешься делать после школы? Я умираю от любопытства каждый раз, когда Малфой намекает про то, что он там прочитал в твоем дневнике на третьем курсе. – И на этот раз мой ответ ¬– нет, – подмигиваю я. – Узнаешь после школы. Кстати, – меняю я тему. – Ты слышала про эти слухи о звездных странниках в Запретном Лесу? – Полный бред, – веско говорит Куин. – Сказки для Хаффлпаффа. – Угу, – соглашаюсь я. – Но я была бы не против найти хоть парочку. Это же было бы целое состояние. – Так вот чем ты собираешься заняться после школы? Охотиться на редкие растения? – хихикает Куин. – И животных, – подхватываю я. – Знаешь, сколько стоят зубы василиска? – Где зубы василиска? – подпрыгнул Малфой. – Почем? – Во рту у василиска, – отвечаю я. – Я говорю, Странники так же дороги, как зубы василиска, неплохо было бы парочку отхватить. – А, – возвращается к книгам Скорпиус. – Да, невредно было бы. – Откуда вообще взялись эти слухи про Странники? – задумывается Куин. – Всем же понятно, что это просто невозможно. – А откуда берутся слухи про тебя и Уизли? – отвечаю я. – От скуки и глупости. И все же жаль, что Звездные Странники не расцвели в Запретном Лесу на самом деле. Даже я наплевала бы на этих чертовых акромантулов и долбанутых кентавров и снова поперлась бы в Запретный Лес. Тем же вечером я лежу в постели, развлекаюсь чтением книжки про Halo (мусор, конечно, но так затягивает) и дохожу как раз до той части, где Спартанцы-3 из роты Бета начинают пачками погибать, когда вдруг я слышу вопль Куин. – Где Тодд? – кричит она, и я едва не отвечаю: «В моем кармане, где же еще ему быть?», но прикусываю язык, когда вижу ее лицо. Она перепугана. Куин Забини перепугана. Зрелище столь же редкое, как профессор МакГонагалл, танцующая стриптиз. А значит, случилось что-то серьезное. – Что случилось? – спрашиваю я. Судя по всему что-то очень плохое. Она протягивает мне какую-то пластину. На ней выбиты имена всех братьев и сестер Забини с подписями кто и где сейчас, и напротив Тодда горит надпись «В опасности». – В нашей семье такая только у мамы, – зачем-то говорю я. – У нас слишком много мам, – отвечает она, судорожно одеваясь. Я молча встаю и тоже начинаю собираться. В гостиной мы встречаем Малфоя, который все корпит над каким-то учебником, и Беддока, который пытается курить в фальш-окно. – Что, надеетесь на вечеринку, – весело начинает он, но тут же замолкает, когда видит наши лица. – Скорпиус, пожалуйста, сходи к мальчикам и посмотри, в спальне ли Тодд? – нервно просит Куин. – И если его там нет, то позови Малькольма, – добавляю я. Малфой смотрит на пластину, кивает и бежит вверх. Беддок тоже кидает взгляд на пластину и предлагает: – Может, мне сбегать, посмотреть, не в своем ли кабинете Малькольм? Куин бездумно кивает, и Беддок тут же смывается. Куин уже почти в истерике, и мне кажется, что она сейчас или начнет визжать, или биться головой о стену. – Когда. Я. Найду. Этого. Гаденыша. Яемушеюсверну!!! – сквозь зубы выдавливает она, и вдруг за нашими спинами раздается: – Тодд еще не вернулся, да? Мы разворачиваемся и видим, что перед нами очень перепуганная девочка. Не знаю, кто, то ли первый, то ли второй курс. Но Куин ее узнает. – Гленда, – холодно говорит она. – Куда он пошел? Она мнется, и Куин хватает ее за руку и крепко сжимает: – Говори, а то руку оторву. – Они пошли в Запретный Лес, – бормочет девочка. – За Звездными Странниками. – Что? – в голос вскрикиваем мы с Куин. – Я говорила ему, что это неправда и что все говорят, что этого не может быть, но он сказал, что я дура, что конечно все говорят, что это неправда, чтобы самим сходить и прикарманить их. – Идиот, – стонет подошедший к нам Малфой. – Их там нет, обоих. Куин секунду стоит, сжимая и разжимая кулаки, а потом разворачивается и идет к выходу из гостиной. – Ты куда? – бросаемся мы за ней. – В Запретный Лес, – отрывисто отвечает она. – А вы идите к черту. Нам навстречу бежит Беддок. – Малькольма там нет, – задыхается он. – Слизнорта и Уоррингтона тоже. – Постой, – вдруг вспоминаю я и разворачиваюсь к девочке, которая выбежала из гостиной вместе с нами. – Ты сказала «они». Она непонимающе поднимает на меня глаза. – Когда ты сказала, что Тодд пошел в Лес, ты сказала: «они пошли». Кто они? – Тодд и его друг с Рейвенкло. Куин шипит сквозь зубы что-то малопонятное, похожее на «убью». – Так, беги в башню Рейвенкло, – командует Гленде Скорпиус. – Колоти там в их двери, выкуривай пожаром, что угодно делай, но заставь оторвать наконец глаза от книг и увидеть, что их ребенок пропал. Пусть всем факультетом бегают по замку и ищут преподавателей, где бы они там не устраивали свою вечеринку со стриптизом. А мы пока пойдем в Запретный Лес. Я приоткрываю было в удивлении рот, но потом вспоминаю, что Тодд – сын Дафны Гринграсс, а значит кузен Скорпиуса. – Давай, детка, беги, – подталкивает Беддок малышку, и мы разворачиваемся и бежим по коридору. Почему, когда именно нам так нужны профессора, эти ленивые старики где-то отлеживаются и нежат свои старые кости? Почему, именно когда нам нужно, Гойл не шастает по коридорам, пугая всех, а напивается где-то в одиночку? Почему, черт возьми, даже этот долбаный Пивз тут не летает, когда нам хоть кто-то нужен? Мы бежим по направлению к лесу, освещая себе путь Люмосами. Я думаю о чертовых акромантулах величиной со средненький дом. О кентаврах с луками, стрелами и тяжелыми копытами. О фестралах. О змеях. О единорогах с острыми рогами и копытами не легче кентаврьих. Я вспоминаю, как тот чертов единорог тогда чуть не пришпилил Мак к дереву и сделал бы это, если бы я не успела отлевитировать ее в последнюю секунду. Как мы полночи сидели на дереве, пока нас не снял Хагрид. Мы продираемся сквозь деревья на ту полянку, о которой говорили в слухах, и я думаю о тех тварях, которые еще тут могут водиться. Смертофалды, оборотни, мантикоры, да просто волки и дикие собаки. Да уж, Грозная Ши, здесь тебе не Halo. Если разорвут – не восстановишься с точки сохранения. Я слышу, что Куин, кажется, уже плачет, Беддок грязно ругается, споткнувшись о какую-то корягу, а Малфой едва не падает, когда ему чуть ли ни под ноги выбегает лиса. – Тодд! – истерически кричит Куин. – Тодд! Мы хором начинаем звать Тодда, а Малфой пускает палочкой искры в небо, надеясь, что Тодд их увидит. И вдруг мы видим, как нам отвечают такие же искры. – Тодд! – еще истошнее верещит Куин, и мы со всех ног несемся туда, где видели их. Малфой время от времени снова отправляет сигналы, и мы бежим туда, откуда видим ответ. Я не знаю, сколько проходит времени, может, пять минут, может, полночи, но мы вдруг выбегаем на полянку… Полянку полную людей. – Малфой! Финниган! А вы что здесь делаете? – сердито кричит профессор Уоррингтон, крепко держа при этом за руку виновника вечеринки. Куин вопит и бежит прямо к братишке, падает перед ним на колени и начинает ощупывать его и осматривать: – Тодд! Ты в порядке? Ты не ранен? Где болит? Что случилось? – и лепечет что-то там еще, крутя и вертя во все стороны мальчонку, у которого действительно несколько бледный вид. Я оглядываю поляну и вижу, что тут все учителя, Гойл, Главные Старосты. Так вот куда они пропали. – Что случилось? – спрашиваю я Малькольма. – Эти идиоты напоролись на кентавров, – шепчет он в ответ. – И уж плевать мне, насколько это педагогично, но я лично собираюсь спустить Тодду штаны и всыпать ему ремня. – Дождись своей очереди, – злобно шипит на это Малфой, потирая лодыжку. – Ну, Тодд, узнаешь ты у нас, что такое страх божий, – обещает он. – Все лето будешь дерьмо за дядиными гиппогрифами выносить, уж поверь мне. – Отстань от него, – расстреливает его взглядом Куин. – Ему надо сейчас же в постель. – Да, нам следует идти, – говорит профессор МакГонагалл. Рядом с ней стоит какой-то мальчик, наверное, тот самый рейвенкловец, и какая-то девчонка держит его за руку, в темноте не видно. – Хагрид, будь добр, веди нас, – говорит МакГонагалл, и мы медленно идем назад в замок. – Ну, смотри, Тодд Забини, лично за яйца подвешу, – ругается Беддок, заметивший дыру на своих брюках. – И думать забудешь обо всех этих твоих Звездных Странниках, герболог чертов. – Звездные Странники? – не понимает Уоррингтон. – Какие Звездные Странники, Эта-Аквариды уже прошли, а следующий метеоритный поток будет только в июле. Сейчас не могут цвести Странники, это общеизвестно. – Как оказалось, не всем известно, – вздыхает профессор Слизнорт. – Мистер Забини, скажите, зачем вам понадобились Звездные Странники? – Они дорогие, редкие, и Хью сказал, что сможет сварить с ними Зелье Невидимости. Хью – это, наверное, рейвенкловец. Услышав эти слова, рейвенкловская девчонка оборачивается – и тут же спотыкается о какой-то корень, и едва не падает, но ее успевает подхватить Малфой. Она же не обращает на это внимание, полностью погруженная в свои эмоции: – Зелье Невидимости? Хьюго, клянусь, ты все лето будешь мыть дом. По-маггловски! От этого голоса я застываю, а потом прыгаю вперед и подсвечиваю себе Люмосом. И правда. Роуз Уизли стоит рядом с застывшим Малфоем, а рядом с ней рыжий второкурсник в куртке с рейвенкловским значком. – Это что же? – глупо говорю я. – Это что, в Хогвартсе еще один Уизли? Да еще и на Рейвенкло?