Пока светит солнце

Тор стоит в самом центре сломанного окулуса и хватается за разрушенные куски машин, которые нужно сдвинуть, чтобы в кузницу проникла струя солнечного света. Странно все это, думает он, сжимая руками все еще теплый металл. Странно то, как из-за одной малюсенькой детали ломается весь остальной громадный механизм. Один плохо затянутый винт может привести к поломке целого космического корабля. Одно небольшое отверстие не открывается — и в кузницу не может проникнуть луч солнца, и вселенной может прийти конец. Один человек из миллионов людей перестает дышать- Один человек, которого ты любишь, покидает этот мир, и ты чувствуешь под своей рукой его неподвижное, замершее сердце, тишину и- Что ж. Сейчас Тор не может слишком много думать о том, что теперь сломается, что пойдет не так с уходом Локи. Он не может думать об этом, даже когда Эйтри предупреждает его (он буквально слышит в своей голове рычащий голос Локи: «Безрассудный. Глупый. Слов не хватает описать то, как абсурдно ты сейчас поступаешь»), что то, что он собирается сделать — прямая дорога к самоубийству. Но что такое смерть? Тору кажется, что смерть — это то место, куда ушли все, кто был ему дорог, а его оставили позади. Огонь солнца горит жаром на спине. Он чувствует, как на затылке трескается и шелушится его кожа. В ноздри лезет запах собственных палёных волос. Он кричит, но это не поможет, верно? Отчаяние, безысходность, боль утраты сливаются, сплавляются в один пульсирующий клубок в горле. Пусть солнце сожжет его дотла, если на то будет воля норн. В своем все еще бьющемся сердце Тор готов принять смерть. По крайней мере, никто не сможет сказать, что он не пытался до последнего. По крайней мере, теперь слова его брата исполнятся, и Тор сможет присоединиться к нему в солнечном свете. Жар звезды проносит его мимо пика агонии, погружая в какое-то холодное оцепенение. У него напрягаются руки, но не из-за упрямого инстинкта довести начатое до конца; его сила практически исчезла. Только недавно восстановленное зрение Тора гаснет, оба глаза заволакивает темнота. На мгновение он коротко и тихо приветствует смерть.  — Ты полный болван, — раздается в голове голос. — Слушаешь только себя самого и ноешь, как ребенок. Сверхчеловеческими усилиями Тор поднимает голову и видит- Он не знает, что видит. Что бы это ни было, оно не может быть реальным, потому что он больше не на Нидавеллире. Сила звезды больше не разрывает его по частям. Его мышцы не напряжены до предела. Тор просто стоит посреди поля, в том самом месте, где он прощался с отцом. Он узнает камень, на котором они с братом сидели, отвесную скалу, резко сбегающую вниз к морской воде. И там, у самого края, обрамленный голубизной неба и моря, стоит Локи, его руки сложены у него за спиной, а на лице — выражение полнейшего недовольства.  — Локи? — Тор моргает, пытаясь привыкнуть к мягкому солнечному свету, окружающего их. Здесь так спокойно. Так невозможно. — Я умер? Локи фыркает.  — Боюсь, тебе так не повезет. Серьезно, Тор. Только ты мог стать на бой с самим солнцем.  — Я должен был, — выдыхает Тор. — Кузница…  — Да, да, — машет рукой Локи. — Это я понимаю. Но вот чего я не понимаю, так этого ужасного сомнения в твоей голове. Конечно, ты имеешь полное право сомневаться, но ты не должен позволить ему взять верх над собой. Управлять тобой. Тор смотрит на него, широко разинув рот.  — Ты настоящий? — спрашивает он. — Или мне снится это? — Тор кладет руку на ноющую голову и пытается думать, понять, что здесь происходит. — Ты не призрак моего брата. В мозгу есть клетки, смертные называют их «нейронами», которые при сильной боли могут давать сбой и тем вызывать всевозможные образы и видения. Вот и все. Локи награждает его непроницаемым взглядом.  — А это имеет значение?  — Имеет, — говорит Тор. Затем, немного подумав, исправляет: — Быть может, и нет. Сейчас уже слишком поздно решать, здесь ты или нет.  — Теперь мне любопытно, — Локи подходит ближе. Выглядит в своих доспехах прочным и настоящим. Живым. — Все равно скажи мне. Реален я или же нет, у меня мало времени.  — Нет? — Тор протягивает руку, ожидая, что вот сейчас коснется пустоты перед собой, как и десятки раз до этого. Но его пальцы нащупывают кожу одежд Локи, хватают её, и когда это удается, когда под руками чувствуется живая плоть, Тор притягивает брата ближе, чтобы заглянуть в его лицо — в такое живое, с сияющими острым умом глазами, с тонкими чертами, наполненными множеством эмоций. — Почему ты не можешь остаться?  — О, я могу остаться здесь на сколько угодно, — говорит Локи. Он поднимает указательный палец и тычет им в центр груди Тора. — Но это тебе скоро нужно уходить. Тебе еще предстоит поднять секиру, в конце концов. Тор печально смеется и наклоняет голову.  — Локи, не будет никакой секиры. Я не могу удержать окулус открытым. Я сглупил, что попытался сделать это.  — Что я тебе говорил? — голос Локи резкий, жгучий, наполненный силой гнева. — Почему думаешь, я здесь, дурак?  — Не знаю, — честно отвечает Тор, и вдруг осознает, что говорит сквозь слезы. — Я не понимаю, почему. Почему ты именно так видишься мне, почему я проклят, почему я остался один…  — Брат, — Локи опирается на горячий и красный лоб Тора своим прохладным. Становится чуть легче. — Ты действительно считаешь себя одиноким? — Его руки находят руки Тора и сжимают их, между ними льется какая-то странная сила. Тор может почувствовать, как она собирает воедино и усиливает его молнии, укрепляет тело и разум, разделяет магию, волю. Любовь.  — Локи, — говорит он, наконец, понимая. Засияет солнце. Оно всегда будет сиять. И пока есть солнце, ничто не может стать на их пути. Тор чувствует его, хотя и не видит: жар звезды пробивается в кузницу. Он знает, что падет, что ранен, но не боится. Где-то рядом слышится взволнованный и напуганный голос Кролика:  — Думаю, он умирает! Тор почти улыбается. Еще нет. Ему так не повезет.  — Молодец, — говорит Локи. Его рука покоится на щеке Тора, а прохладные сухие губы прижимаются к его губам. — У тебя еще полно работы. Тор кладет руки по обе стороны лица Локи.  — Хотел бы я остаться здесь с тобой. Локи хмыкает.  — Знаю. Но тебе нужно продолжать бороться, — еще один последний поцелуй, долгий, томительный и сладкий. — Это именно то, что делают герои.  — Тебе виднее, — говорит Тор. — Ты был одним из лучших. Локи смеется.  — Только в конце.  — Мы еще не дошли до конца. Еще нет, — Тор берет его руку и оставляет печать поцелуя на ладони. — Пока мы не встретимся снова, брат. Буря утихает. Тор открывает глаза. Он исцелен.