Совсем другая магия

Дело не в том, что Драко со временем разонравилась магия – скорее он привык к ней и не испытывал по ее поводу никаких иллюзий. Он видел, как ее используют для самых темных и опасных дел – и для самых обыкновенных дел тоже. Он видел, как ее применяют для готовки и уборки, для сбора вещей и бумажной работы. Он сам научился сотне хозяйственных заклинаний, тысяче заклинаний, полезных для работы и учебы, и нескольким дюжинам заклинаний, которые бы охотно забыл – настолько они были отвратительны. Не то чтобы он ненавидел магию – просто теперь его удивляло то, что он когда-то видел в ней нечто, выходящее за рамки обыденного, скучного и иногда темного. А может, и не видел. В конце концов, он же с ней вырос. Наверное, за последние годы она просто перестала ассоциироваться у него с властью. Магия больше не ощущалась как личный дар за то, что он особенный и имеет правильное происхождение. Она стала для него чем-то, доступным каждому. Но всего двух эпизодов достаточно, чтобы все изменить. Драко за годы жизни побывал чуть ли не на сотнях свадеб – и все они были одинаковыми. Люди, одетые в нелепые, неудобные наряды. Бессмысленные разговоры ни о чем. Кто-то непременно плачет. Большинство напивается и ссорится (к сожалению, дуэль на его глазах случилась только однажды). Счастливые молодожены полностью поглощены собой – тошно смотреть. Скука. Он всегда утверждал, что никого не подвергнет такому издевательству. И вот – на тебе. От вида Астории у него захватывает дух. Она последнее время была не слишком здорова, и это отчасти послужило причиной тому, почему они так поторопились со свадьбой, но сегодня о ее болезни догадаться невозможно. Она лучится счастьем, а темные глаза так и сияют сквозь ткань вуали. Драко видит, как широко она улыбается, и не может не расплыться в ответной улыбке, когда нежно берет ее за руку и помогает преодолеть единственную ступеньку к помосту, на котором он стоит. – Ты в порядке? – тихо шепчет он. Она закатывает глаза. – Ты не имеешь права волноваться обо мне в день нашей свадьбы. – Я и не волнуюсь, я просто проявляю вежливость. Она крепко сжимает его руку. – Лучше не бывает. Я ведь выхожу за тебя замуж. Астория прикасается ладонью к его щеке и смотрит так нежно, что его грудь сжимается от переполняющих эмоций. Потом ему сложно вспомнить, что происходило во время церемонии. Почти все воспоминания растворяются в радостной дымке. Он помнит, как отчаянно старался не заплакать, когда давал клятву любить Асторию в болезни и здравии. А еще помнит, как она нежно смеялась, когда он только со второй попытки трясущимися руками надел на ее палец кольцо. И помнит ее улыбку, яркую, как солнце, когда она на мгновение посмотрела на него, прежде чем обвить шею руками и поцеловать. Но яснее всего он помнит магию. Свадебные клятвы – могущественные заклинания, и он чувствует эти чары в течение всей церемонии: словно серебристые нити обвиваются вокруг них, сплетают их жизни в одну, превращают их в пару, в семью. А с последней фразой: «Объявляю вас связанными на всю жизнь» его пронзает таким теплом и счастьем, словно самый могущественный Патронус в мире обежал вокруг них и заключил в защитный светящийся кокон. На них проливается дождь из серебристых звезд, объединяя их в одно целое. Магия для Драко никогда раньше не была такой: доброй, светлой и настолько могущественной. Совершенно не обыденной. Она ощущается по-особенному. Так, словно каждая капля энергии в этой комнате сосредоточена исключительно на них, на их счастье – и на узах, которые их связали. Вместе с поцелуем Астории это изумляет и ошеломляет его. Сердце его устремляется ввысь – и ему не верится, что когда-либо в жизни он сможет снова испытать грусть. Проходит много времени, прежде чем Драко перестает чувствовать серебристое, теплое покалывание, пробегающее от левой руки к сердцу, каждый раз, когда Астория ему улыбается или его касается. Он никогда раньше не осознавал ни того, что способен на такие сильные чувства, ни того, что магия может так глубоко проникнуть в его сердце и его жизнь – и изменить ее к лучшему. Спустя несколько лет рождается их сын. Скорпиус, по мнению Драко, самый потрясающий ребенок на свете. Он энергичный и жизнерадостный, его все смешит, он таскает Драко за волосы, он готов тянуть в рот что угодно, и, наконец, он одновременно жуткий проказник и настоящее солнышко. Драко чувствует, что его семья наконец полностью в сборе, и дни его наполнены счастьем, радостными открытиями и жуткой усталостью. В возрасте примерно семи месяцев Скорпиус впервые радуется магии. Не то чтобы до этого при нем не применяли магию, но это были либо обычные повседневные заклинания, либо уже зачарованные предметы обихода или игрушки. Однако именно сегодня утром Астория еще спит, а Скорпиусу все надоело и он постоянно хнычет, вызывая у Драко головную боль. В такой обстановке сложно придумать какое-нибудь развлечение для сына, но Драко вспоминает, что Скорпиусу всегда нравилось все блестящее и сверкающее, так что он, даже особо не задумываясь, начинает выпускать из палочки яркие искорки. Скорпиус немедленно прекращает плакать и неотрывно смотрит на искры. Они отбрасывают на его лицо красные, синие, лиловые и золотые всполохи. Несколько секунд Скорпиус молча сидит и глазеет. На его лице написано величайшее изумление – словно никогда раньше он не видел ничего настолько потрясающего. Драко видит, как Скорпиус зачарованно следит глазами за полетом искр. После того как четвертая искра пролетает над его головой, он поднимает руку и пытается ухватить следующую. Широченная улыбка озаряет его лицо, когда серебристая искра проскальзывает мимо пальцев, и он смотрит на Драко и, радостно хохоча, хлопает в ладоши. Драко улыбается. – Это магия, Скорпиус. Из его палочки появляется вереница разноцветных мыльных пузырей, и Скорпиус восторженно пытается ударить по ним ладонями, когда они пролетают мимо. – Когда-нибудь и ты так сможешь, – обещает ему Драко. Все пузыри лопаются, и Скорпиус ползком устремляется к Драко, пытаясь схватить палочку. Драко со смехом поднимает ее повыше. – Нет-нет, пока не стоит. Рановато еще. Скорпиус шлепается на попу с обиженным выражением лица. На губах у него появляется пузырь, после чего он начинает жаловаться на одному ему понятном языке. – Знаю, что ты хочешь палочку, – терпеливо говорит Драко, – но мама никогда не простит нас, если мы с тобой спалим весь дом. Скорпиус, высунув язык, снова тянется к своей цели. Драко вздыхает. Махнув палочкой, он вызывает целый каскад золотистых звезд. Скорпиус снова таращит глаза и смотрит на звезды так, словно это самое невероятное зрелище в его жизни. «Они и правда красивые», – думает Драко, наблюдая за тем, как они дождем стекают вниз и с шипением растворяются в ткани ковра. Он никогда раньше не задумывался о красоте магии, к созданию которой не надо прилагать практически никаких усилий, но сейчас эта красота – прямо перед ним, и то, как Скорпиус смотрит на все эти простые чары… Драко задумывается, смотрел ли он сам когда-нибудь на магию с таким восхищением. Какие еще яркие заклинания он знает? Да сотни, наверное. Просто раньше он о них не вспоминал. Следующие полчаса он только и делает, что выпускает из палочки искры, струи света, дымовые колечки, пузыри, каскады дождя, стайки серебристых птиц и сияющие бутоны цветов. Они танцуют, светятся и переливаются по всей гостиной, и Скорпиус совершенно заворожен всем этим действом – и чем больше он улыбается и тянет вверх руки, тем больше Драко получает удовольствия от того, что делает. Он давно уже так не развлекался. Не проверял себя и свою творческую жилку. В какой-то момент он левитирует одну из любимых игрушек Скорпиуса, и тот сидит и недоуменно показывает на нее пальцем, словно хочет сказать: «Раньше она никогда так не делала, папа!» Драко чувствует себя по-настоящему в ударе и вспоминает о заклинаниях, которые не накладывал уже много лет, – просто потому, что они производят красивый эффект. В конце концов он задумывается о Патронусе – а вдруг у него получится? Никогда раньше не выходило, но, может, Скорпиус порадуется и серебристому облачку. Он смотрит на сияющее лицо сына, который сейчас занят тем, что тянется к ярким голубым бабочкам, сделанным исключительно из света, и произносит: «Экспекто Патронум!» К его невероятному изумлению, из кончика палочки вырывается серебристая лиса и принимается разгуливать по комнате. Драко чувствует такой прилив счастья, что ему кажется, будто сердце вот-вот разорвется. Скорпиус больше не обращает внимания на бабочек – его взгляд прикован к лисе, которая обходит комнату, а затем приближается к нему. Скорпиус тянется к ней, и его руки проходят сквозь сияющее тело. Лиса сворачивается в клубок на полу рядом с ним и устраивает голову на лапах, словно собирается спать. Скорпиус пытается ласково погладить ее, и тут Драко понимает, что совершенно забыл о том, что нужно дышать. Он делает вдох и с трудом сглатывает – горло совсем сдавлено. Кажется, он сейчас… – Драко. Тихий голос раздается со стороны двери позади него. Лиса исчезает, когда Драко подскакивает и оборачивается. Скорпиус расплывается в улыбке и оживленно ползет к маме. – Я… – Драко сложно говорить, и он откашливается. – Я думал, ты спишь. Астория с улыбкой берет Скорпиуса на руки. – Привет, Скорпиус. Да, дорогой, это мои волосы. – Она осторожно высвобождает цепкие пальчики из прядей и устраивает сына у себя на поясе. – Я спала, но вы как-то подозрительно тихо себя вели. Я подумала – уж не затеяли ли вы какую-нибудь шалость. Но нет – ничего подобного. – Ничего подобного, – подтверждает Драко. Он встает с пола и поправляет мантию, после чего подходит к жене. – Ты пойдешь его купать? Если ты плохо себя чувствуешь, я могу… Астория кладет ладонь ему на грудь. – Я в порядке. Но если хочешь промокнуть насквозь, можешь к нам присоединиться. – Она целует его в щеку, затем отстраняется и, внимательно посмотрев ему в глаза, уходит, оживленно говоря что-то Скорпиусу. Несколько минут Драко стоит, так и застыв в дверях гостиной, затем собирается с мыслями и идет наверх, в ванную. Вечером того же дня он смотрит на темный потолок своей спальни. Астория лежит рядом, закинув руку ему на грудь. Она размеренно дышит, и Драко думает, что она спит, поэтому удивляется, когда слышит шепот: – Я и не знала, что ты умеешь. Он поворачивает к ней голову и нежно гладит по волосам. – Что умею? Она поднимает на него взгляд – глаза ее сияют даже в темной комнате. – Вызывать Патронуса. Ты никогда мне не говорил, что твой Патронус – лиса. – У меня раньше не получалось, – говорит он. – Скорпиусу было скучно, и я просто начал… Думал, выйдет серебристое облачко. Ты знаешь, он любит все блестящее. Астория легко проводит пальцами над его ребрами. – Он делает тебя счастливым. Драко кивает. – Он наш сын. Астория с улыбкой целует его в плечо. – Я люблю тебя. Люблю вас обоих, очень сильно. Драко прижимает ее к себе. – Я тоже вас люблю. Какое-то время они лежат неподвижно. Драко слушает дыхание жены, наслаждается теплом ее жизни. Это то, что он научился ценить – каждый раз, когда вспоминает об этом. – Астория? – в конце концов нарушает он тишину. – Ммм? – А тебе она нравится? Магия? Она поднимает голову и недоуменно хмурится. – Что ты имеешь в виду? – Вот Скорпиус… Когда я колдовал, он наблюдал за мной так, будто в жизни не видел ничего чудеснее. И мне было приятно творить магию для него. А ведь я давно уже не получал от нее удовольствия. Астория расплывается в улыбке. – Рада, что ты хорошо провел время. Драко приподнимается на локтях, чтобы лучше видеть жену. – Я еще и о нашей свадьбе подумал. Ты помнишь? Астория закатывает глаза. – Помню ли я? Ну в самом-то деле, Драко! – Мне тогда тоже очень понравилось ощущение от магии – от заклинания наложения уз… Я, наверное, раньше вообще не понимал, что магия может быть такой… светлой. Астория придвигается ближе и нежно проводит рукой вдоль его подбородка. – Думаю, магия может быть любой, какой захочешь. – Да? – спрашивает он, глядя на нее. Она кивает. – Магия – примерно то же самое, что жизнь. Можешь сам выбирать, какой она будет. Для чего ты будешь ее использовать. Можешь разлучать людей – или, наоборот, соединять их судьбы. Можешь идти по проторенной дорожке или совершать смелые поступки. Можешь получать удовольствие. – Она легко целует его в подбородок. Он улыбается и смахивает с ее глаз прядку непослушных волос. – Никогда, наверное, не пойму, откуда в тебе столько мудрости. Астория откидывается на подушку и широко ему улыбается. – Наверное, от мамы. Хотя по большей части – импровизация. Если говорить убедительным тоном, тебе кто угодно поверит. Драко берет ее за руку и целует кончики пальцев. – Я тебе точно верю. – Ты всегда поступал не слишком благоразумно. Но я тебя за это люблю. Она закрывает глаза и расслабленно выдыхает. – Давай спать, Драко. Скорпиус раскричится через пару часов. – Давай. – Драко крепко сжимает ее руку. Заснуть он пока не может – слишком много в голове крутится мыслей. Он до сих пор не вполне пришел в себя от всего, что случилось сегодня. Радость Скорпиуса, его собственное удовольствие, лиса, яркий свет магии, струящийся по воздуху… Может, Астория права, и вся магия, которую Драко знал раньше, была обыденной или темной, потому что именно такую магию его научили ценить. Но, может, в магии есть и другие стороны. И, конечно, именно Астория и Скорпиус смогли ему их показать. Кто же еще?