Апельсиновое дерево

Сегодня, по идее, должна быть первая «двойная» репетиция. Не понимаю, чего они хотят этим добиться. На мой взгляд, это невероятно глупо и нелогично. Я стоял и ждал Ньюта. Ну вот что полезного? В чем смысл? Зачем заставлять других заниматься тем, чего они не умеют и не хотят? Но факт остается фактом: общее фортепиано не любил никто. Только пианисты ничего не выигрывают от данной ситуации. -Какой кабинет дали? – резко вывел меня из пелены раздумий и тумана мыслей Ньют. -№208 Блондин закатил глаза. -Тот самый дальний закуток в конце коридора -Именно. А куда еще барабаны ставить? Мы прошли по темному мрачному коридору и свернули к аудитории. Я открыл кабинет. Внутри довольно… суицидальненько. Все мрачное, темное… Ну, наша родная и привычная обстановка. Я включил свет, лампа потрещала и с неохотой загорелась неярким светом. Ньют вопросительно подняв бровь смотрел по сторонам. -Что мне делать? «Раздевайся» - мелькнуло у меня в голове. Я помотал ею, отгоняя ненужные мысли и подошел к огромному шкафчику, доверху забитому разнообразными ударными. Кастаньеты, треугольники, клавис, маракасы, бонги, коробки, бубны, колокольчики, глюкофон… Тут было все. -Выбирай что угодно. -Что тут минимально напряжное… Ньют увлеченно копался в шкафу в поисках лучшей жизни и участи. Тем временем я прошел к барабанной установке, подкрутил и подстроил под себя тарелки. Потом, оценивающе-пробно нажал на педаль большого барабана, и тут же подскочил от двух громких звуков. Барабан сделал «БОМ» А Ньют сделал «БЫДЫЩ» в шкаф. -Б****! -Ой… - виновато улыбнулся я. - что ты там до сих пор копаешь? -Да все, я вот это возьму. Выглядит просто. Ньют вылез из шкафа держа в руках здоровенный бубен. Ну… Ну ладно, хорошо. Я бы конечно не советовал. -Окей, буду играть под босу-нову. -А мне что с этим делать? -Ты что не знаешь что с бубном делают? Просто попадай в ритм. -Ну, допустим. Я недоверчиво прищурился и сел за ударную установку. Сначала все шло хорошо. А потом Ньют понял, в чем сложность и «изюминка» бубна. -Отруби мне руку! Я больше так не могу! Отруби лучше ее сразу! Я пытался сдержать улыбку. -Че ты лыбишься, нравится смотреть как я страдаю? -Очень. И даже сейчас, неистово трясущий рукой, будто пытаясь ее выкинуть за пределы тела, вполголоса ругающийся и гневно шипящий Ньют выглядел милым. Очень милым. Как он это делает? После четырех неудачных попыток (каждый раз на одном и том же месте Ньюту клинило руку) я решил что что-то надо с этим, товарищи делать. Я поднялся с удобного «барабанного» места и подошел к нему. -Ну давай еще раз, без меня. Ньют неуверенно зашелестел. -Стой, подожди, не так, нужно мягче, нежнее. -Да куда уже нежнее – хмурясь ответил Ньют. Он попробовал еще раз. Ничего не изменилось. Я положил свою руку поверх его и мелодично и осторожно стал задавать темп. -Говорю же, мягче Ньютти, нежнее. Как загипнотизированные мы смотрели на колеблющиеся медные колечки. Было в этом что-то. Краем глаза я видел, что Ньют зачарованно наблюдает за ними. А потом поворачивает голову и выжидательно-изучающе смотрит на меня. Я медленно отпустил его руку. -Ну, ты, в общем, понял… Повисла недолгая пауза. В воздухе висела золотистая пыль, сверкающая в пробивающемся солнечном свете. Пыль медленно кружилась и оседала. Я даже видел, как пара пылинок приземлилась на его пушистые ресницы. -Ну… Давай еще раз? Я кивнул и уселся обратно за барабаны. Кабинет, пропитанный таким невозмутимым спокойствием и согретый солнечным светом, будто раскололся надвое от такого шума. Громкие тарелки, звонкие четкие удары, и шелестящий бубен. В этот раз бубен прошелестел намного дольше. Видимо, помогло? -Ну, думаю хватит. Да и время вышло. Я выключал свет и закрывал кабинет под возмущения Ньюта о вреде бубнов для людей. -Ну ничего, через одну пару мы пойдем к арфам. Я вздохнул. Струнники. Я… совершенно не умею ничего подобного делать. Я видел, как Ньют играет на арфе. Как быстро перемещаются его руки, будто скользят, будто сплетают что-то в музыку… А я даже подойти к этой арфе не успею, я ее уроню. Он как невесомая фея, а я как гребаный демон из чайника. Ну, по словам соседей именно так. Пара пролетела быстро. Гармония такое себе. Не советую. Ньют закинул на плечо сумку с арфой и нотными тетрадями и направился куда-то вдаль по коридору, увлекая меня за собой. Кабинет, куда привел меня Ньют резко отличался от моего. Тут было все мило и красиво. На стенах висели какие-то пейзажи, в углу стояло темное лакированное пианино, а в самом центре огромная арфа. С тремя рядами струн. Я медленно обошел ее. -Я думал такие уже не выпускают. -Такие уже точно нет, старая очень старая итальянская марка. -Сыграй мне что-нибудь... – улыбнувшись попросил я. -Ну… Ну, можно. Ньют скинул сумку на пол, подошел вплотную к красивому, под стать ему инструменту на ходу разминая руки. Он встал рядом с ней. Прикрыл глаза. Мягко коснулся струн, от чего по кабинету растеклись, а иначе назвать нельзя, мелодичные и мягкие звуки, проникающие прямо под кожу, и застывающие в сознании… Тонкие длинные и слегка дрожащие пальцы медленно, но невероятно красиво переплетаясь перебирали струны. Я не мог оторвать глаз. Музыка лилась, струилась, мягкими волнами опускалась и вихрем взлетала, кружила, уносила куда-то далеко-далеко… Подсознательно и невольно, я не мог не сравнить его с какой-нибудь древнегреческой музой. Тени от ресниц падали на его лицо, которое выглядело отстраненным и слегка сосредоточенным. Сейчас, в такой безмятежной обстановке я мог спокойно любоваться им. Я хотел чтобы этот момент длился вечно. Все было прекрасно. Но вот он взял два победных аккорда, и медленно открыл глаза. Я похлопал ему. Блондин наигранно поклонился. -Ну, теперь ты. -Смеешься что ли? -Да нет вроде. Ньют расстегнул сумку, достал оттуда уменьшенную копию того, что стояло посередине кабинета, и поставил на стол. -Вот. Попробуй пока на моей. Не обижай, я ее люблю. А можно мне быть арфой, извините?... -Ну че ты там сидишь, сюда подойди. Я медленно подошел к ним. К ним с арфой. Почему-то мне хотелось поздороваться и называть ее на «вы». -Попробуй любую из струн. Я выбрал струну и несильно подцепил ее. Раздался резкий гортанный звук. Ну да, совсем не такой, какие издавала эта арфа под руками Ньюта. -«Нежнее Ньютти, нежнее!» -Ну, я попытался… Ньют встал за моей спиной. -Смотри, нужно коснуться ее тонко, как будто прикасаешься к паутинке, как будто боишься разорвать. Он мягко коснулся струны, и она тут же отозвалась протяжным стоном. Я повторил его движение. Струна отозвалась более мягким и нежным звуком, нежели в первый раз. -Ну вот. А теперь другой рукой другую струну. Так прошел час, по истечению которого я уже знал, где и какие гармонии есть на арфе, вырисовывалась нечеткая картина того, что Ньют в конечном итоге от меня хочет.