Не гневите попугая!

      Начиная работать ветеринаром, я и предположить не мог, как может кукарекнуться моя жизнь.       Изначально таковым я не был. Найти прибыльную вакансию по своему диплому было не так просто, поэтому, начиная еще с третьего курса университета, я подрабатывал тамадой и ведущим на различных развлекательных мероприятиях. Язык у меня подвешен хорошо, могу нести полную ересь, зато с чувством, с толком, с расстановкой. В любом случае, бутылки с алкоголем и тапки в меня пока не летели. Заработок был небольшой, однако график удобный и гибкий. Закончив университет, я так и остался на подработке, пока друг не предложил мне место в одной ветеринарной клинике.       Как же меня угораздило стать ветеринаром?       Я родом из деревни, от того в хороших отношениях с животными. Жил с родителями, которым каждый год в голову втемяшивалась очередная бредовая идея. Окружение, надо сказать, было колоритное. Живность разных мастей, имеющая свойство болеть. Поэтому сделать выбор профессии мне было не сложно. К тому же, кровь и внутренности меня не пугают, а руки достаточно крепкие, чтобы справиться с крупной буйной живностью. Только зрение посадил. Логики нет, очки есть. Не берите в голову, берите в…       Так я и живу, вставляя свои пять копеек в каждую фразу друзей, заводя рандомные песни, донимая своими бесконечными разговорами даже живность в клинике. А что? Она не против, а мне не по себе молчать дольше пяти минут. Да и работа становится заметно веселее, и расстроенные хозяева легче переживают болезнь своих любимцев. И вот так счастливо жил я до одного конкретного дня. Пока ко мне на прием не принесли попугая… Милые говорящие создания? Нет!       Перьевые пылесборники с бесконечными разговорами! Почему я так не люблю сию расу птиц? До ужаса глупая история, за которую мне стыдно. Жил я, значит, маленький, петухов гонял, а тут отправили меня к бабушке в гости. Той, как оказалось, отдали попугая на временное содержание, но я об этом, конечно же, не знал. Как сейчас помню этот ужасный день! Захожу я, маленький, беззащитный, ни о чем не подозревающий Кирюша, а тут со шкафа на меня пикирует ЭТО и начинает клевать в макушку! Я с воплями позорно покидаю место битвы. После бабушка поймала и посадила птицу в клетку, чему та была явно недовольна и показывала это бешенными рывками и попытками скинуть клетку со шкафа. Но поняв, что это бесполезно, попугай присмирел и сел ровно. Однако теперь он продолжал сверлить меня своим боковым зрением и тихо картаво шепелявить: «Кирюша хороший». Как позже оказалось, попугая тоже звали Кирюша, но я маленьким этого не знал. Это было слишком тяжело для моей бедной детской психики. После данной истории я резко изменил свое отношение к этому представителю птичьего рода.       И вот сейчас мне принесли точно такого же попугая. Я вглядываюсь в его черный зрачок, он всматривается в мой. Я поворачиваю голову, он поворачивает тоже. Я обхожу стол, на котором стоит клетка, он поворачивает голову за мной.       — Доктор, с ним все будет хорошо? — взволнованно спросила хозяйка этого чуда природы.       Тут я вспоминаю, что я все-таки врач, который решил разузнать о состоянии больного, но взгляда с него не сводил. Оказалось, это чудо просто простыло, потому что заботливая хозяюшка додумалась его искупать после покупки. Изрядно отчитав бестолковую хозяйку, я велел оставить ей птицу у нас до утра, чтобы подлечить, а по факту — чтобы она успела ознакомиться с литературой про попугаев и не угробила бедолагу. Такое у нас предусматривается, хоть и не часто практикуется. Когда хозяйка питомца ушла, я вернулся к своим обязанностям, благополучно забыв про это исчадие ада. А зря… Когда я уже с головой ушел в бумаги, этот зверь громко заорал, подражая сигнализации, от чего я чуть не заработал инфаркт. Когда я подскочил к виновнику моего дергающегося глаза, тот сидел как ни в чем не бывало и спокойно смотрел на меня.       — Будь ты проклят! — сплюнул раздраженно я и решил вернуться к работе.       — Будь ты проклят, Кирюша! — гортанно проговорил этот монстр, от чего мне стало по-настоящему не по себе.       Я так и не смог сосредоточиться на работе, поэтому через полчаса, как только пробило 17:00, схватил куртку и помчался прочь из помещения. Меня сегодня еще ждала любимая подработка, на которую я, кстати, едва не опаздывал. Все шел и думал: что если проклятье сбудется? Оно звучало очень зловеще. А если сбудется, то как? Меня переедет автомобиль? Нападет стая собак? Или стая гопников?       Пока я размышлял, проклятие и правда сбылось. Причем самым неожиданным и позорным образом. Я не заметил стеклянной свеженькой стенки автобусной остановки и по привычке со всей своей немалой скорости о нее еб… ударился.       Да… Так позорно еще никто не попадал. Именно не попадал, потому что я явно не умер, хотя в голове зазвенело так, словно о колокол церковный бился головой, причем дня три. Хочу простонать, но вместо этого вырывается какой-то свистящий звук. Что это было? Открываю глаза, но тут сразу бьет яркое Солнце. А может, и не Солнце…       Что это вообще такое?       Снова открываю глаза, не веря увиденному, ибо свет странно переливался от розовато-оранжевого к бело-желтому. И правда, не Солнце… Этот странно полыхающий объект с кольцами вокруг не похож ни на одну известную науке звезду! Тем более на нашего жалкого желтого карлика! Само хм… светило было желтоватым, а оттенки другого цвета давали те самые «обода». Проморгавшись, я осознал, что странное солнце — не вся чертовщина, что сейчас происходит. Начнем с того, что все вокруг просто огромное, а деревья сильно похожи на тропические. Хотя нет, просто южные. Исключено. Для этого листья слишком большие. В общем, деревья тоже не наши и очень извилистые, сплетающиеся в некий каркас. Но и это еще не все, как любят говорить в «Магазине на диване».       Сам угол обзора был странный. Нет, серьезно, это даже не 120. Я сейчас вижу все! У меня даже голова закружилась, когда я это осознал. Неужели реально глаза на лоб вылезли от удара? Стоило чуть повернуть голову, что тоже далось со странной легкостью, я вдруг обнаружил что-то голубое рядом, даже испугался сначала. И не зря, потому что при всем моем супер-зрении человеческого тела я не обнаружил. Да-да, мои дорогие, я больше не человек. Как думаете, кто? Волк? Олень? Прекраснейший невиданный зверь?       Нет… Я стал птицей. И не орлом, а попугаем! Как понял, что именно попугай?       Ну, я так встрепенулся, что меня отбросило в сторону к какой-то луже, в которой я лицезрел себя.       «…ять, я голубой», — первое, что выдал мой мозг.       Нет, серьезно! Вы только взгляните на это нежно голубое оперение с синими и белыми длинными маховыми перьями! А этот хохолок?! Как же я теперь жить с этим буду?! Я же прям парящая приманка! Стоп! Когда это я стал думать о себе как о попугае? Я — человек. И должен придумать что-то!       А, собственно, что человек делает в попугае?       Точно! Это проклятие! Почему именно попугай? Почему не воробушек или ласточка? Я уже не смею думать о горном орле или фениксе! Почему именно это жестокое творение природы?!       В общем, бился я в истерике недолго, так как мои спонтанные выкрики, воркование и дебоширское обращение с природой привлекли внимание других детей природы, как выяснилось, хищников. И я побежал. Побежал, как никогда в своей жизни. Это кошкообразное пятнистое плотоядное создание неслось за мной, как ураган, ныряя в заросли и протискиваясь между деревьев. В какой-то момент из-за моего маневрирования кошак, будем называть его так, стал отставать, и тогда я победно ускорил свой… эм, бег.       И знаете, ничему меня жизнь не учит. В очередной раз, не смотря вперед, хотя с моим-то нынешним зрением, смотри — не хочу, я не заметил обрыва, который, конечно же, нарисовался по закону жанра. Был бы водопад, тогда меня можно смело ставить в топ приключенческих фильмов. Но от водопадов отойдем и вернемся к проблемам насущным, а конкретно к тому, что даже если попугаи умеют летать, это не умею делать я!       — Караул! — закричал я в голос. Ого! Я и так умею?! А попугаи же умеют говорить! Это ведь логично.       Начав трепыхаться в воздухе, я каким-то образом раскрыл крылья, и зря! Встречный поток ветра тут же попытался мне их вывернуть наизнанку, что не произошло только чудом. Зато меня отбросило в сторону…       В сторону скалы. К счастью, внедрения в препятствие мне удалось избежать, но я рано радовался, потому что следующим потоком ветра таки впечатался в дерево, торчащее из нее, впоследствии чего свалился ниже на более крупную ветку, сплетенную так плотно, словно там было чье-то гнездо.       Что же. Первый блин комом, первый полет с переломом. А нет, перелома избежать удалось, но я кое-как смог снова встать на свои куриные лапки и почувствовал головокружение.       У попугаев есть мозги? Ну, чем-то же я соображаю, наверняка есть. Спросил ветеринар. Ха-ха! Все, надо бы отдохнуть. Похоже, от этого проклятия у меня медленно, но верно поехала крыша.       И вот сижу я в своей крепости, высокой, с одной стороны, потому что слезть здесь можно только на своих двоих — крыльях, а с другой — к хищникам спускаться я еще морально не готов. Я еще слышу, как кошак сверху ходит туда-сюда и порыкивает, поджидает. А я что? Махнул своим шикарным хохолком, как в рекламе, и уселся к нему задом. По скале ему все равно не спуститься, раз уже не начал. Сидя на ветке, стал размышлять над своим нынешним положением и что мне с ним делать.       Для начала подведем итоги о том, что мы имеем:       1. Я голубой попугай. Кирюша;       2. Я не умею летать. Разве что от дерева к дерев и с жестким приземлением;       3. Я умею говорить. Одно слово, и то не на родном;       4. Я вкусная добыча. Но сам себя жрать не буду.       Значит, последний пункт в минусы.       Но есть мне что-то надо, а я из-за своей искренней нелюбви к попугаям мало о них знал. Только самое основное — от чего те могут сдохнуть (разумеется, в целях лечения и, конечно же, ради их здоровья).       Я снова осмотрелся, и моему взору открылись виды бескрайних лесов, которые сверху были укрыты плотным сплетением крон деревьев, а дальше виднелась двуглавая гора. Мир даже близко не был похож на мой родной.       Что же, мораль сей басни такова: «Не проклинайте и не будете прокляты…»       А мне теперь придется как-то выживать.