То, чего нет

      Он сидел в огромной аудитории и слышал всё. Буквально. Ощущение, что шёпот, мысли, биение сердец усилились в сто тысяч раз и стучат, стучат, стучат... А он ещё несколько дней назад хотел что-то написать, эта потребность выжигала внутренние органы и делала выдыхаемый воздух раскалённым. Но он не написал ни строчки, потому что невозможно как бы не разрывало. Похоже на пытку. Ты связан. Ты не свободен, но так отчаянно этого ищешь, что готов отказаться от всего. Он хочет, чтобы никто его не любил. И чтобы никто не ненавидел. Равнодушие. Это свобода? Или нет? Не узнаешь, пока не проверишь, но как это сделать? Он в тупике. Он всё ещё связан. Так много вопросов, так много людей, так много шума. Шум — не свобода. В шуме ты тонешь, задыхаешься, извиваешься как пойманная испуганная кошка. Он открывает глаза — ничего не изменилось. Он в шуме, в чужих мыслях, чувствах, голосах... Не в своём — в чужом. Он не любит трогать чужие вещи и не любит, когда трогают его вещи. Но это закон общества: ты невольно погружаешься в чужие чувства, проблемы — вещи. А они в твои. Симбиоз. Хотя не совсем, скорее вынужденное сожительство. Да. Кто-то стал говорить громче. Рядом шелестят страницы. Это тоже шум, но как-будто другой. Этот шум пахнет чем-то терпким и новым. И старым. Всё новое — старое. Оно было новым в момент создания, а потом утонуло в шуме. В голосах, биении сердец. В шёпоте. Он хотел писать. Точнее написать, но всё не заладилось. Много вопросов, мало ответов и лишь бесполезный шум, кажется, бесконечен. Он всё ещё в своей аудитории, своём собственном заточении. Всё ещё не свободен. Привязанность. Он ещё долго будет сидеть в аудиторском шуме и пытаться понять смысл, которого попросту может и не быть.