Сокровища острова Гаргар

Свернулись чёрные тучи В щупалец грозных клубок. Последний солнечный лучик И тот до нитки промок. Грохочет без передышки Три тысячи раз подряд, И молний холодных вспышки Во мраке ночном горят. Ветры сцепились в поле — О том, кто сильнее, спор — Как будто лесные тролли, Что разом спустились с гор, Деревьев сшибли немало, Из веток вырос курган… В пути непогода застала Заморских купцов караван. Людей два десятка с лишком, С ними ещё проводник — С носом краснее вишни Угрюмый номад старик. Идёт впереди, хромая, Старик с деревянной ногой, Но, верно, дорогу знает И всех ведёт за собой. Туда, где острые скалы Нависли над берегом; Туда, где окна оскалив, Стоит деревянный дом. Туда, где ступени прогнили, Но крепок покуда пол… Приюта там попросили — Туда их номад привёл. Вместит легко таверна Всех, кого дождь застиг. Нравом и видом скверный Владеет ею старик. По пинтам вино разливает, Мешая его с водой, И в пойло его превращает Угрюмый старик седой. Лохматые брови нахмурив, Спрячет монеты в схрон, Запросто пьяных обдурит, А после — вышвырнет вон. На злато заморское падкий, Он потчует щедро купцов: Вина и закусок в достатке На стол он поставить готов. Мясо с душком, конечно, Да пьяным гостям сойдёт: С уксусом соль вперемешку Падали вкус перебьёт. Пойла купцы перебрали, Трактир словно улей: гудят! И хором требовать стали, Чтоб песню им спел номад: «Скажи, ты старик бывалый, Не раз водил караван. Верно, знают немало Кочевники дальних стран?» Так хором купцы кричали, Но — в тот же самый миг — Разом и замолчали, Когда им пропел старик: Песня номада Флаги на мачтах реют Чёрные, словно ночь. Корабль смерти быстрее По волнам уходит прочь. Йо-хо-хо, и сундук мертвеца! И череп вместо лица. Верно, станешь богатым, Коль дьяволу душу продашь: Трюм переполнен златом. Но грянет: «На абордаж!» Йо-хо-хо, и сундук мертвеца! Отведает сабля мясца! Летит по волнам корабль, А слава вперёд летит. Но кто о них знает правду — Навеки на дне морском спит. Йо-хо-хо, и сундук мертвеца! Отправили к праотцам! Он стал грозой океана, Зовётся «Ровером» он. На нём сатана капитаном, И монстр глубинный при нём. Йо-хо-хо, и сундук мертвеца! Один на двоих до конца. Старик замолк на минутку, Глянул в раздумье в окно. Слушавшим стало жутко: Не лезет уж в глотку вино! На смех их поднял трактирщик: «Чего испугались вы зря? Я песню эту уж слышал, И вот что скажу вам я. В трактире моём побывало Порядком людей, и от них Я россказней слышал немало, Не раз пересказывал их. Ходят давно уж слухи (Да только всё врут о том!) О сыне Фортуны-шлюхи, Что капитаном на нём, На «Ровере». Всем известно — Расскажет любой моряк — Что лет уже, верно, двести Он царствует в Южных морях. Командует чёрт безрогий, А кто говорит: скелет, Его не берёт — ей-богу! — Ни сабля, ни пистолет. В команду, под стать капитану, К себе мертвецов набрал: Утопленников окаянных Со дна морского поднял! Плавать ему проклятьем Ещё лет триста дано, А после в пучины объятья Уйдёт с кораблём он — на дно И будет среди кораллов В пучине морской лежать, Летучим голландцем — слыхали? — На золота зов восставать!» Номад послушал немного И сплюнул презрительно в пол, Свою деревянную ногу Купцам водружая на стол, Похлопал по деревяшке И громко провозгласил: «Свидетель вот настоящий, Что точно на «Ровере» был. Когда б капитан мой славный Услышал подобный вздор, За то бы — с размаху! — саблей И за борт — акулам на корм! А то бы из пистолета Пальнул. Такого вранья, Скажу вам честно, как это, Вовеки не слыхивал я! О «Ровере» врут людишки! Да я охлажу их пыл: Лет десять уж точно с лишним На «Ровере» боцманом был! Соврать не даст деревяшка: Из мачты того корабля — Из старой «Ровера» мачты! — Её и выстрогал я. Когда бы хватило духу, Поведал бы я о них — О сыне Фортуны-шлюхи, Да о годах былых». Купцы его упросили, Номад качнул головой, И, вид принявши спесивый, Всё ж начал рассказ он свой…