Заурядный заказ

      «А всё-таки я чертовски везучий сукин сын!». Именно эта мысль возникает у меня в голове, когда я анализирую события, которые произошли за последние 15 минут. Итак, господа, что мы имеем: три трупа, при жизни бывшие сомнительными личностями, которые решили, что одинокий Курьер будет для них источником лёгких денег. И я, ваш покорный слуга, сидящий на земле прислонившись спиной к стене довоенной заправки. Картина вырисовывается брутальная, однако всю брутальность смывает кровь из пулевого ранения в районе ключицы, которую мне нанёс главарь этой шайки. То, что он главарь можно понять по каске, которую он сердобольно носил, но которая его не спасла. Однако даже при условии ранения я всё ещё выглядел донельзя нахально: ехидная улыбочка, длинные волосы до плеч и ковбойская шляпа. Мне всегда припоминали ушлый вид, а я всегда пропускал всё мимо ушей. Пули вот тоже стараюсь пропускать, но получается не всегда.              Вечно так сидеть в мои планы не входило, поэтому я расстегнул наплечную сумку и достал оттуда импровизированную аптечку. Рана оказалась не самой серьёзной, пуля прошла навылет и застряла где-то в стене,у которой я сидел. Я перебинтовал рану и, сделав глубокий вдох, вколол себе стимулятор. Нервы потихоньку успокоились и мысли потекли связным потоком.              Они вылетели на меня,когда я шёл по дороге. Повезло что я вовремя среагировал и дал дёру в сторону заправки, убегая зигзагами. Со стороны, наверное, смотрелось комично, но мне было не до смеха. Я знал, что в открытом поле с тремя дебилами стреляться – серьёзная ошибка, поэтому и дёрнул к заправке. Они на секунду потеряли меня из виду, а я, вытянув из кобуры револьвер уже знал откуда они появятся. Двоих я убил быстро, отстреляв в каждого два патрона. А вот главарь напоследок умудрился попасть в меня, а потому я попал в него только раз. Зато в голову.              Я никогда не был крутым воякой. Я вообще не очень люблю перестрелки, и дело здесь не в недостатке опыта, боязни крови и подобной фигне. Я не раз видел смерть крутых стрелков, которые с малых лет ходили с оружием в руках. Им просто однажды не повезло, и они поймали пулю. Любая перестрелка, драка, поножовщина – это танец со смертью. А я не особо люблю танцы. Но в этот раз мне повезло. Снова.              Аккуратно поднимаюсь, перезаряжаю револьвер и иду смотреть на трупы более внимательно. Сначала подхожу к главарю, ибо у меня есть одно мерзкое предположение на его счёт. Когда я выстрелил в него, то как назло попал в каску. Бандит мог просто потерять сознание от удара. Но подойдя к нему и осмотрев, я не знаю плакать мне или смеяться. Шлем действительно спас своего хозяина от дырки в башке. А вот от перелома шеи из-за удара не спас. Какая трогательная ирония. Осмотрев карманы, я восполняю боезапас к .357 Магнуму и иду к другим телам. У остальных в карманах не нашлось ничего интересного. День клонился к вечеру.              Солнце напоследок решило, как следует наподдать бедному раненому и годному мне и жарит без пощады. Я плетусь в гору по разбитой асфальтовой дороге к двум большим статуям. Аванпост Мохаве – единственное близкое место для ночлега в округе. Проходя под двумя статуями рейнджеров, я ёжусь, вместо того чтобы испытать прилив гордости. Каждый раз я жду что лист металла, из которых эти статуи сделаны, рухнет мне на голову. А ведь у меня даже нет спасительной каски. На самом деле я очень недолюбливаю эти статуи. Они откровенно уродливы, особенно если смотреть вблизи. Вообще это только НКР так может – влепить статую ещё до того, как выиграть войну за Мохаве. Если спросить меня, то я скажу, что НКР находится в полной заднице. Благодаря действиям Легиона Цезаря, недостатку снабжения и дерьмовой дисциплине линия фронта от Колорадо сместилась к Сёрчлайту. Местные дороги не контролируются, что я испытал на своей шкуре. На линии фронта творится просто тихий ужас, даже думать не хочется. Вот на какие мысли меня всегда наталкивает эти уродливые изваяния. Пройдя под статуями беру курс к бару – надо поесть, выпить и поспать. Завтра такой возможности у меня скорее всего не будет.              Заходя в бар я уже знаю кого там увижу.       - Приветик Лейси! Давно не виделись! – говорю я с порога, сверкая самодовольной лыбой.       - Какие люди в нашем загоне! Тебе налить? – сразу же спросила Лейси. Люблю барменов, самые проницательный тип людей.       - Виски пожалуйста и чего-нибудь перекусить, – отвечаю я, залезая на табурет у стойки.       Любой прибывший в Мохаве из НКР проходил через Аванпост, и я не исключение. Лейси всегда была рада посетителям из «гражданских», на вояк она уже насмотрелась. На самом деле она не бармен, а заведующий столовой и заведение куда я завалился не бар вовсе, а казарма. Вообще это заведение вгоняет в тоску даже самых отмороженных милитаристов. На всю казарму дай Бог четверть от всех коек занято бойцами. Под потолком вокруг ламп летают сонные мухи, а сами лампы светят мерзким жёлтым светом, от чего всё вокруг принимает ещё более уродливые очертания. Самое забавное во всём этом то, что даже в такой отвратительной ситуации, военные через Аванпост ходят только в одном случае – если у них увольнение и они желают просадить жалование в Вегасе. Подобная атмосфера не способствует поднятию боевого духа, а потому Лейси наливает не только тем, кому можно наливать, а иногда и тем, кому нельзя, но очень надо. Короче говоря, Аванпост Мохаве – очень скучное место. Народ тут надолго не задерживается, а поток новых людей сейчас минимален. Тут распространено два типа людей: военные и караванщики. Последних отчаянно не пропускают в Мохаве из-за беспорядка на дорогах, а первые ничего не могут (или не хотят) с этим делать. Бюрократия не позволяет заняться проблемами всерьёз и жутко всех бесит.       Именно об этом всём я думал пока ел шашлык из игуаны и периодически опрокидывая рюмки виски.       - Это где тебя угораздило? – спрашивает Лейси, заметив моё ранение.       - На подлёте к вам, - отвечаю я и пересказываю ей историю нападения. Я не особый болтун, но такие истории достаточно ценны для людей вроде Лейси. Она обладает состраданием, что редко в наши дни.       - А у вас как дела? – спрашиваю я, закончив рассказ.       - Как обычно, - с грустью и злобой отвечает мне барменша. – У Кимбола голова как потерялась где-то в заднице, так и не может найти оттуда выход. Караваны как не ходили так, и не ходят, солдатня как маялась дурью, так и мается.              Поболтав ещё немного и доев ужин, я иду на боковую, выбирая койку в углу. Перед сном достаю распоряжение о доставке. Заказ заурядный – доставить пакет в салун «Толстый Рог» в Боулдер-Сити.Заказчик доплатил за секретность доставки, а потому неизвестно что в пакете. Разумеется, его просканировали на наличие взрывчатых веществ, но ничего не нашли. В остальном за дополнительную плату при помощи курьеров можно отправлять посылки любого содержания. Наладить контрабанду таким образом не выйдет – слишком дорого. Большие посылки отправить тоже не получится, есть правило: один курьер – одна посылка. А посему, Мохаве Экспресс остаётся с относительно чистой совестью, когда принимается за такие заказы. Я никогда особо не задумываюсь что в пакетах, мне всё равно. Я привык просто делать свою работу и всё.              Я работаю курьером уже 5 лет. Изначально я не видел почти никаких минусов в выбранной профессии. Курьеры общественно полезны, в процессе работы можно мир повидать и деньги платят хорошие. Единственная очевидная проблема – опасность. В новых местах всегда появляются новые проблемы, начиная от людей и заканчивая разными тварями, которые хотят тебя сожрать. Однако на эту проблему я плюнул с высокой колокольни. Я родился и вырос в Хабе и каждый день видел людей, которые уходят с караванами в неизвестность и возвращаются. Почти всегда возвращаются. Мой отец и был одним из охранников и пропал он, когда я был ещё совсем маленьким. Моя мать растила меня в одиночку. Она была медсестрой у Последователей Апокалипсиса. Она всегда пыталась меня отговорить от идеи путешествовать. Её не стало, когда мне было 15. Она умерла спокойно, во сне. Похоронив мать, я понял, что с Хабом меня больше ничего не связывает. Друзей в городе у меня не было, а становится Последователем или полицейским я не хотел. В 16 лет я записался в курьерскую службу.              Поначалу мне давали не особо опасные маршруты. Некоторое время я формально работал на Последователей, доставляя медикаменты и материалы для исследований в разные точки в окрестностях Хаба. С каждым годом мне давали всё более отдалённые маршруты. За всё это время я и пострелять успел и даже погеройствовать пару раз. Однажды я оказал каравану посильную поддержку в отражении нападения рейдеров, за что снискал уважение среди караванщиков. Однако даже ранения и опасность меня от покорения новых расстояний не отвадили. В конце концов в 18 лет я покинул Хаб окончательно.              С тех пор у меня нет постоянного дома. Я останавливаюсь в разных городках, сплю в заброшенных домах, пещерах и даже под открытым небом. Я чувствую себя свободным. За всю жизнь я освоил много полезных навыков типа стрельбы, первой помощи, а также умение выкручиваться из сложных и опасных ситуаций. В основном я полагаюсь на своё искусство молоть языком. Пока оно меня почти не подводило. А те случаи, когда подводило я компенсировал другими своими умениями. В тоже время такая жизнь избавила (или отняла, как посмотреть) меня от множества вещей. Я почти никогда не называю своё имя, предпочитая представляться «Курьером». У меня нет людей, которых я могу назвать друзьями. Разнообразные знакомые, которые встречаются мне на пути не в счёт. Меня можно назвать одиноким. Но оглядываясь назад, я задумываюсь: а было ли когда-нибудь иначе? Друзей у меня не было, по имени ко мне обращались так редко, что впору и вовсе его забыть. Меня окружали взрослые люди с приятными, но всё же несколько наивными убеждениями. И мама. Она очень хорошо меня воспитала, и от этого моё нежелание приходить к ней на могилу ещё сильнее. Она всё равно не услышит, что я ей скажу.              «Какой-то мрачняк в голову лезет» - думаю я и отпивая виски, закрываю глаза. Завтра мне предстоит долгая дорога.