Боку но Кэндо не академия

Группа крестьян под надзором работорговцев двигалась в ночи. Тишину внезапно разрушили звуки кромсаемой плоти – разбойники. Несколько женщин, что шли с Изуку рядом, старались укрыть ребенка. - Сестра, Инко, спаси хотя бы ребенка! – Ужасный крик последовал за пронзившей хрупкое тело катаной. Эти люди не станут брать в плен. Ни капли милосердия или попытки нажиться на красивых омегах. Просто жажда убийства и доказательства силы. Бесцельная и вездесущая в эту эпоху. Зеленоволосая девушка закрыла Мидории обзор, заключив в объятия ненадолго, затем отстранилась, чтобы сказать свои последние слова. По лицу ее стекали слезы. - Изуку, Изуку! Ты еще совсем маленький. Ты даже еще не выбрал, кем станешь, поэтому ты должен выжить. Слышишь меня? Ты должен выжить этой ночью ради меня и моих сестер! Изуку, Изу… - Голос прервался, когда меч прошел насквозь ее грудную клетку. Глаза и рот женщины широко раскрылись, после осознания произошедшего – все кончено. Мужчина позади схватил Инко за волосы одной рукой, хватая рукоятку меча покрепче второй и разрубая тело вдоль до основания шеи. Жестокость. Изуку был в таком тихом ужасе и шоке, что никак не мог пошевелиться -лишь смотрел на все это, раскрыв рот. Он Ничего не мог сделать. Тело упало перед ним - она еще была жива и глядела на него, пока последние частицы жизни вытекали из груди алой жидкостью. Еще совсем недавно Инко улыбалась ему, ее сестры улыбались, хотя все прекрасно осознавали, что работорговцы собираются продать их в публичный дом или какому-нибудь альфе, что побольше заплатит. Наверно, они были слишком простыми людьми – эти девушки – довольствовались малым, тем, что хотя бы остались в живых. Было плевать даже на то, куда их всех ведут. Эти люди действительно полюбили Изуку за такой короткий промежуток времени, отнеслись к нему с материнским теплом. - Изуку, живи, пожалуйста, ради меня. – Завершая дело, мужчина снова вонзил катану в спину жертвы, после чего Инко навсегда замолчала. Зеленые глаза ее приобрели некоторую кукольность, сообщая о том, что это тело больше не хранит в себе душу. Мидория не мог заставить тело пошевелиться, а негодяй уже занес свой меч и против ребенка. Этих девушек зеленоволосый знал совсем недавно. Они не были ему сестрами, матерями или тетями. Никем ему не были по сути дела. Звуки удара клинков рядом – чужак, что появился так неожиданно, дерется с разбойниками очень умело. Он пришел, чтобы прекратить эту ужасную резню, но слишком поздно – только Мидория остался жив. Разбойник обернулся на звук, но едва его реакции хватило бы даже на защиту. Блеск, незаметный по скорости взмах катаны – другие негодяи падают бездыханными на землю к своим жертвам. Все они теперь равны. Шагах в десяти перед Мидорией, чье лицо не покинул шок и ступор, стоит высокий статный мужчина с золотыми локонами, обрамляющими лицо спереди. Глаза его глубокие, голубые. Лицо выглядело бы очень серьезным, если бы не эта улыбка на лице. Всем своим видом мечник будто говорил " Я здесь, а значит все в порядке". - Ты кто такой, ублюдок? – Разбойник агрессивно сверлил взглядом мечника напротив. - Какой смысл представляться, если сейчас ты умрешь? Злость закипела в жилах бандита. Он с криком кинулся на мечника, намереваясь убить помеху, но, кажется, и сам не успел понять, как в секунды был искромсан мастером меча. Было ли ему больно? Успел ли он это почувствовать? Такой конец жизни выглядел достаточно жалко. Златокудрый подошел к Мидории, окинул взглядом погибших - спас только одного. Любой после таких событий загорелся бы желанием отомстить разбойникам, их семьям, как принято было в те времена. Но не Изуку. В его сердце не было обиды на работорговцев, что взяли его в плен, на бандитов, что перерезали его без пяти минут семью. Реальность менялась с такой скоростью, что юноша едва успевал удивляться событиям. Что сделает с ним этот мечник? Он явно был альфой, судя по запаху – только вот омега еще слишком маленький, чтобы обратить на подобное внимание. Слишком много крови. Слишком много алого аромата, который смешался с запахом цветущей вишни. Аромат крови и цветущей вишни. - Все разбойники мертвы. Ты отмщен, мой юный мальчик. Не стоит тяготить себя местью– она не вернет утраченного. Будь рад, что выжил сам. – Мечник достал платок и стер капли крови со своей катаны. Никакого ответа не последовало. Видимо, мальчишку надо оставить одного, чтобы пришел в себя. Самурай решил остановиться где-нибудь неподалеку, чтобы утром похоронить тела. Мидория все еще молчал, где-то вдалеке различая слабыми отзвуками слова этого "золотого" мечника. Зеленоглазый теперь неотрывно смотрел на бездыханное тело Инко. Вот разбойник, вот омега, а вот работорговец – все они одно и то же после смерти. Нет между ними теперь различия, потому что не осталось в них больше личностей – эти люди мертвы. Мозг Изуку лихорадочно пытался анализировать происходящее: ни родителей, ни знакомых, ни друзей. У него больше никого не осталось. Все лежат тут. Он взглянул на свои руки – такие маленькие и неспособные защитить дорогих ему людей – можно ли с этим что-то сделать, ну хоть что-нибудь? Юноша поднялся на ноги. Тодороки превосходно держал осанку, неся в руках подносы с едой. Каждый его шаг был изящным, как у кошки, лицо задумчиво и немного бледно. Изуку замер ненадолго, спускаясь с лестницы, когда увидел Принца снова. В голове всплыло воспоминание о кинжале, который показывала хозяйка, когда переодевала Тодороки для сна. Может, этот омега был подослан кем-то для того, чтобы избавиться от хитокири? У клана, на который работал Мидория, было много врагов. Юноша поспешил спуститься и застал Тодороки в проходе. - Эй! Шото развернулся полубоком, едва посмотрев в зеленые глаза хитокири, и тут же опустил голову, рассматривая стену напротив. - Простите, я напился. Вам пришлось позаботиться обо мне. Я больше не стану напиваться. – Половинчатый повернулся обратно и продолжил путь. - Имя? – Юноша с подносами вновь остановился и оглянулся, бросив взгляд на лицо Деку. - Тодороки. Тодороки Шото. – Гетерохром ушел. - Напился? – Сам себе под нос проговорил Мидория, глядя вслед своему ночному гостю. В комнате уже завтракали другие мечники из клана, к которым нужно было присоединиться. Хитокири не заставил себя долго ждать. Там же обычно сидел и напарник, который всегда «прибирался» после убийств, но сегодня мужчины еще нет на месте. Его зовут Минета Минору. Изуку ожидал узнать что-либо о вчерашнем наемнике-ниндзе, который напал ночью. Здесь были только альфы – этот клан не держал среди самураев омег. Каждый был занят поглощением еды, но к концу трапезы они начали подмечать, что омега, сидящий посреди комнаты, который сегодня подрабатывает в гостинице, на редкость красив. - Какой прелестный юноша! – Сказал один из мужчин, доедая свою порцию риса и лучезарно улыбаясь половинчатому. Шото тут же протянул ему еще одну тарелку. - Благодарю за комплимент. В другом конце комнаты сидел Мидория, без тени эмоций наблюдая за этой сценой. - Эй. Привет. – Мужчина, беззвучно подошедший сзади, положил руку на плечо хитокири, а после присел рядом, окинув взглядом свою трапезу. Изуку даже не шелохнулся, лишь кинул короткий взгляд на собеседника – сегодня Минета действительно необычно задержался, выглядел нервным. - Слышал, ты привел этот цветок вчера ночью в свою комнату? Где ты нашел такого красавца? Подобные вопросы у нормального человека вызвали бы гнев – это не то, куда следует совать свой нос Минету - но Изуку явно был не из раздражительных людей, не из тех, кто платит омерзительностью и грубостью взаимно. Зеленоволосый спокойно и молчаливо ел свой рис дальше, не отвечая. Хитокири Мидория Изуку работал на самого предводителя всего клана. Ни с кем не говорил обычно, ни на кого не обращал внимания. Все житейские обычные радости обходили веснушчатого стороной: люди считали его холодным и расчётливым убийцей и не пытались поговорить, как с человеком. А Изуку по ночам все крутил маленькую юлу, которая осталась у него после Инко. В какой-то степени это идеальное оружие еще было ребенком. Сам даймё, не раз говоривший о том, что период гона скоро – нужно выбрать себе омегу на всю жизнь - удивлялся тому, что этот период задерживается у хитокири как минимум на год. Изуку просто не интересовали подобные вещи, а самообладание и разум были опорами для его детского сердца. - Он точно непростой омега. – Пошловатая улыбка исказила лицо Минеты. – Ну и как он тебе? Мидория поставил тарелку с рисом обратно на столик, всем своим видом показывая, что напарнику пора бы закрыть свой рот, но мужчина не замечал ничего, кроме собственных дурацких мыслей. Они сыпались из него, как из дырявого мешка, мерзкими извращенными нотами. Веснушчатому хотелось позавтракать без чувства отвращения. - Хозяйка проболталась мне вчера. – Минета положил ягоду себе в рот, несколько поморщился от кислинки и продолжил, - Ты ведь держал его у себя в комнате всю ночь. Наверно, уже поставил метку? А то запах-то смешанный… Изуку резко поднял свою катану, не вынимая из ножен, и выставил прямо перед лицом болтливого напарника – Минета побледнел, взгляд его несколько исказился в ужасе и осознании собственной развязности. Но оружие было использовано лишь для того, чтобы подняться и уйти от разговора. Чтобы Минета закрыл свой рот, поджав хвост. В комнате воцарилась гробовая тишина. Все взгляды были устремлены в сторону хитокири, который без единой эмоции или слова медленно вышел прочь из комнаты, так ничего и не доев. - Нельзя же так пугать людей! – Минору кричал вслед, но Мидории было глубоко наплевать. – Я косточку проглотил! - Вам лучше уйти отсюда. – Мидория разглядывал улицы города на закате дня, стоя на балконе своей комнаты. Тодороки смиренно сидел на татами, сложив руки на коленях. - Вас раздражает мое присутствие? - Ваша семья, наверно, волнуется. - Я бездомный кот. – Спокойно отрезал Тодороки, но лицо его выглядело несколько несчастным после этой фразы. – Будь у меня дом, я не стал бы напиваться посреди ночи. – Внезапно взгляд Шото стал более живым, он поднял голову и посмотрел на Изуку, на его руку со шрамами. – Кровь больше не идет? Мидория все еще не доверял Тодороки, даже его беспокойству. То, что Минета не обмолвился никакой информацией, ничего не значит, потому что это всего лишь завтрак. Нельзя обсуждать дела при омегах. Таков был порядок этого клана. Да и мечник мог начать придумывать всякий бред – в той комнате невозможно было оставаться. - Это хорошо. – Заключил Шото, так и не получив никакого ответа, но подмечая по видимым признакам. Изуку прошел на середину комнаты и сел напротив гетерохрома, достав из кармана кимоно кинжал, а затем положил его перед половинчатым – никакого смущения или удивления. Опять эта удрученность на лице. - Это ведь Ваше? Тодороки не сводил своих глаз с кинжала. - Да. - В Киото очень опасно. В этом месте он Вам не поможет. Лучше возвращайтесь домой, где Вам этот меч не понадобится. - В место, где нет хитокири? – Вопрос бил настолько в цель, что Мидория удивленно взглянул на омегу. Шото, приметив бурную реакцию, приправил свой вопрос – Так? - Бездомный кот? - Да. Вы дали работу этому омеге. – Изуку стоял в дверях комнаты, где хозяйка гостиницы вместе с помощницами натирали глиняную посуду для еды. Девушек было трое, не считая самой хозяйки, и ни одна из них не взглянула на Мидорию, занимаясь своим делом. Голос хитокири прозвучал каким-то грубым и несколько требовательным. Разучился общаться? - Какой странный вопрос. Разве ты не просил его приютить здесь сам, Изуку? - На ночь. То были непредвиденные обстоятельства. – Веснушчатый нисколько не смутился своим словам, потому что за ними не стояло никаких сторонних мыслей. Однако две молодые девушки взглянули на хитокири, отрываясь от своей работы. - Клан Тёсю – ценные клиенты моей гостиницы, но у меня не хватает работников, чтобы вас обслуживать. Знаете, сколько приходится готовить на всех вас? – Девушки совсем тихонько захихикали. – Я наблюдала за ним – он неплохо справляется. У каждого свои скелеты в шкафу. Так что для меня это еще не повод его выставить за дверь. Тем более этот омега уже с меткой. Мидории было наплевать на последнее уточнение. Он совсем не мог ничего узнать об этом появившемся из ниоткуда половинчатом. - Эй, Мидория! – Изуку обернулся и увидел Минету. – Вот ты где. - Что случилось? - Нэмури и Хизаши вернулись. – Мидория, не сказав более и слова, отправился за своим напарником. Ведь это означало, что клан Тёсю будет проводить собрание. Хозяйка гостиницы, закончив натирать еще один глиняный горшочек для горячей еды, пристально разглядывала свой труд с разных сторон, накрыла крышкой и поставила к остальной посуде. - Может, хоть этот омега смягчит его взгляд.