Мудак

Когда Зомбимэн был маленьким Зомбочкой, они с братьями обожали играть в войнушки. Две сотни клонов одного превредного деда равномерно распределялись по большущей лаборатории, угрожая прирезать друг друга морковью, выхлёстывающей из себя чумные споры при контакте с миндалём, и рассчитывая отвоевать побольше печенья. Дед поощрял. Дед не лыбил рожу, красивую и молодую, с пылу с жару, но очень его похвалил, когда Зомбочка и вправду прибил одного из братьев этой несчастной морковкой-мутантом. Даже погладил по голове. А зомбочка смотрел, как затягивается на руке чужой укус, жевал печенье и думал, куда девать тело. Дед вполне мог бы сварганить себе каких простых тварей, чтоб только и знали, как наводить чистоту, но его горничными была орава мальчишек с одинаковыми лицами. Потому, кстати, он частенько недосчитывался ампул и прикольных инструментов. Тут и электрошок не помогал: если совсем чуточку прикрыть глаза, эти штуки похожи на обалденные взрослые пушки. Дожевывая печенье, Зомбочка щупал одну такую в кармане. Тело у ног начинало казаться всё тяжелее и тяжелее. И кожа потихоньку серела. Вот посмеялся бы он сейчас над тем, что №66… ну… Зомбочка. Зомбочка отряхнул ладони от крошек и пыхтя затащил брата под ковёр в одном из кабинетов. Гениальное было решение, серьёзно. Только полный придурок спрячет труп под ковром в цветочек, а №66 такой умник, что умудрялся разрывать сигареты в околостерильных коридорах и барыжил аж в трёх корпусах. Брата №73 жалко не было. Всё равно их здесь как тараканов, ей-богу. В столовке одна тарелка осталась нетронутой, вот остальные и заметили пропажу. Надо ж так, а. Можно было отхватить две порции риса и всё было бы круто, пока из-под ковра не начало бы вонять. Зомбочка наяривал круги вокруг тела №73, о котором сам и позаботился, с незажжённой сигаретой в молочных зубах и изо всех сил изображал сыщика. Даже нашёл ящик в кладовой, где лежало орудие убийства — эта самая морковка. В общем, от такой безупречной дедукции клоны зауважали его только сильнее. Зомбочка и тайну эту под ковёр спрятал. Глубоко-глубоко. Зато ему первым дали подержать пистолет. Теперешний случай звал наружу былого сыщика с невинными красными глазками. Дело было не из простых. Предстояло выяснить: это все вокруг мудаки или всё-таки он сам. Зенко чудесная. Зенко держит в узде старшего брата — ту ещё упрямую бычину, классно «бренчит на пианине» и умеет из заправского шефа превратиться в абсолютную нежность. Зенко — маленькая мудачка с золотым сердцем, это понятно. Мудачка она в основном потому что притащила домой эту сутулую псину. Вполне очевидная штука: бывает, что лучше пройти мимо. Может, купить хвостатой хрящей в мясной лавке неподалёку, но никак не тащить на ковёр в гостиной. Она там или помрёт, или загадит всё блохами и слюнями, чтобы ещё долгие годы брешить по утрам и лезть под ноги. Гароу не помер. Бадд человек не то чтобы чудесный, но так, на твёрдую четвёрочку с минусом. Зато отменный друг (и баран тоже). Бадд всегда подставит плечо, а иногда даже даст поплакаться в жилетку, потому что ты уже совсем в говнину и тебе можно. Вкусно накормит в выходные и праздники, это да. Бадд жирный мудак, у которого внутри можно откопать пару-другую цветочков. Бадд мудак в основном потому что разрешил оставить псину в их и без того кривоковылявой семье. И не в конуре, а прямо так. Ещё и со стола кормить. Ещё и ебать, но об этом отдельно. Гароу мудак. Гароу мудень таких масштабов, что ими вот уже третий месяц распирало стены дома и задевало люстры. Когда Зомбимэн впервые увидел его у них дома, в груди слегонца заворочалась жалость. Все совершают ошибки, чего уж там. У него вместо лица был фарш. Бадд тыкал в эти корки ваткой ехидно и с отвращением, будто ни разу не смотрелся в зеркало после того как отхватит крепких зубастых пиздюлей. Гароу молча оброс бинтами, молча выжрал миску удона и молча укатился дрыхнуть в подвал. Первую неделю или две он вообще разговорчивым не был: только блестел из бинтов глазами цвета ссанины, слонялся по дому и утрамбовывал в своё глистявое тело жуткие объёмы жратвы. Первой из бинтов вынырнула эта гаденькая ухмылка. Возвращаться домой приходилось с зубным скрежетом: псина гадила на ковёр и не держала язык за зубами, Бадд давал ей газетой по башке, псина рычала, Бадд начинал орать — и она тоже, как водится. Зенко стала терять свою безупречную успеваемость в школе, ведь по вечерам ей приходилось разнимать этих двоих за шкирки. Зомбимэна они в грызливые минуты за авторитет совсем не держали и однажды попытавшись остановить беспредел он регенерировал аж пятнадцать минут. Был бы из паникёров, клялся бы, что с крайней плотью после того дикого случая стало что-то не то. Эта тварь, вместе с блохами приволочившая в их уютное гнёздышко абсолютный хаос, и расслабиться не давала. Стоило Мэну потянуться в холодильник за пивом, рядом матеарилизовывался Гароу в баддиных семейниках, которыми вполне мог обмотаться три раза, и начинал зудеть о том, что с такими пристрастиями никуда не попрёшься. Вот поэтому ты и будешь серым кирпичом всю свою вечную жизнь. Вот поэтому ты и сидишь в залупных героях, которые — по сути-то, ну — попросту уборщики, слизывающие с лица земли ни в чём не виноватых монстров. Вот поэтому ты сейчас здесь стоишь с тупой рожей и слушаешь, как тебя чмырявит белый козёл в красных трусах. В общем, годы в додзё Серебряного Клыка явно не прошли бесследно. Он уже становился занудой под стать своему сенсею и было страшно вообразить, что будет лет через сорок. Регенерация для этого зожника-экстремиста аргументом не была. Отваживало его только зычное, гортанное: а ты сейчас здесь стоишь в трусах придурка, который тебя ненавидит, и читаешь бесполезные лекции другому придурку (который тебя, кстати, тоже ненавидит). Гароу задирал нос и бесшумно струился по коридору. Наглый, наглый нахлебник. Со временем Зомбимэн стал периодически недосчитываться пары-другой бутылок. Зато Гароу в редкие вечера вдруг был натуральной кастрированной лапочкой и даже клал голову ему на колени, пока в телеке грохотал боевик. Ну да не будем чрезмерно подслащивать пилюлю. Каждый божий день Зомбимэну приходилось наступать на тысячу малюсеньких иголок: стоило только зайти за порог. Из дайфуку были выедены все орешки, на рукояти огнемёта откуда-то брался хрен-знает-какой-но-липкий соус, Бадд выходил из душа и светил этими лютыми царапищами в полспины, в пепельнице валялись фантики, а на одежде появлялись пятна и дырки. Порой хотелось плюнуть, развернуться и залезть в брюхо монстра, которого только разворотил — буквально пятнадцать минут назад. Но бросать Зенко не хотелось. Не то чтобы он особо помогал ей справляться, но не по-дружески это как-то. С другой стороны, иногда она урывала ночёвки у подруг, и Мэн тоже заслужил немножечко отдыха. Чтобы после работы можно было спокойно растечься по футону, никто не отдавливал тебе ноги и ничто не щемило в груди. Чтобы засыпать выходило без звукового сопровождения из криков и грохота, плавно переходящих в стук и скулёж. Чтобы всё было тихо и уютно. Как раньше. Как всегда. Сайтама выслушал его с пониманием. А как тут не понимать: несколько лет назад к нему самому воткнулся киборг, состоящий в основном из болтовни, стали и чистой ярости, и едва ли он успел окончательно привыкнуть к такому соседству. Сайтама похлопал его по плечу — ладонь была тёплая после миски с нутовым супом — и сказал с одной из этих своих редких банановых улыбок: эй, парень. А переезжай-ка ко мне на недельку-другую. Генос там расковыривается в долгом ремонте, а мне теперь очень странно, когда никто не топает по утрам. Отдохнёшь. Кстати, Кинг тут оставил одну прикольную игрушку… В общем, тем же вечером Зомбимэн ввалился к нему. Плюхнул баулы с огнестрельным в углу, стянул плащ — и окунулся в спокойствие. На баддову смс-ку ответил коротко: «Вернусь через недельку. До встречи на собрании. Передавай Зенко привет.» Подумав, всё-таки стёр напутствие: «и мудака своего так выеби, чтобы он сдох к моему возвращению». Вдали от Гароу злоба потихоньку начинала затухать, а лишний раз провоцировать Бадда — себе дороже. Он кликнул «отправить», убрал телефон в карман и черпнул чипсов из протянутой пачки. Сайтама заражал своим подлинно буддистским пофигизмом. Они с Геносом всё ещё жили в Комплексе Ассоциации. Оно и понятно: нынче это самая выгодная жилплощадь для зарегистрированных героев. Тем более, ходил слушок, что Генос захаживал в здешнюю лабораторию Бофоя. Но это не точно. Сайтама разрешал курить даже не выходя на балкон (восхитительная отдушина после Бадда, который буквально снёс его голову за курение «рядом с деточкой»), выделил чашку, чтобы было куда стряхивать пепел, угощал лютой и вкусной жратвой быстрого приготовления, искренне и детски радовался купленному мясу и с героическим упорством закидывал на него ногу по ночам. Хватка была ещё та. При попытках освободиться у Мэна ломались кости. Если отодвинуть футон в другой конец комнаты, к четырём утра спящий Сайтама подползёт к тебе, по-дружески сломает позвоночник и чавкая будет шептать что-то про купоны и Геноса. Привычная роль безалаберного папаши семейства (или на крайняк дядьки) улетучилась уже на второй день. Можно было оставлять в раковине гору посуды, чесать яйца и не беспокоиться, что Зенко обнаружит в шкафу какой-нибудь нехороший журнал. Она всё ещё могла, но кому какое дело? Не такая уж она уже и малышка. Сат чит ананда. Всё-таки он прежде всего безнадёжный холостяк, а потом уже герой, клон №66, бессмертный и далее по списку. Никакого чувства вины. Этим троим и без него хорошо. В любом случае в последнее время он сам себе казался крайним и лишним… без него даже лучше. Это же надо было додуматься выпивать в доме, где кроме тебя никому нет двадцати одного. Какой соблазн для этих малолетних придурков и, главное, какой дрянной пример для Зенко. Мудак. Сайтама ткнул его в щёку, шутливо помахал ладонью перед самым лицом и протянул зажигалку. Никакого чувства вины. Вот именно. Отпуск в Сайтамином Заливе Безмятежности и Пофигизма прошёл на славу. Иногда соседи сверху — маечники — включали очень даже терпимый музон. Иногда захаживал Кинг и отчего-то сотрясал всё своим грохотом, если просто взглянуть на него. Ну да, с такой-то силищей попробуй расслабься. Ему есть чему поучиться у Сайтамы. На этой ноте в квартиру вплыл отремонтированный с ног до головы Генос. Генос жаждал учиться у Сайтамы круглые сутки, без остановки, перерывов на обед и малейших отвлекающих факторов. Зомбимэн был отвлекающим фактором весом в шестьдесят пять килограмм. Ещё и вонял. Первым делом Генос сжёг его сигареты и больше к этому вопросу не возвращался. Он действительно был третьим лишним и — Генос дал понять это предельно ясно — всё портил. Генос следил за диетой своего сенсея с остервенением гиперопекающей матери-наседки и вторым делом устроил Мэну выговор, близкий к смертному приговору, за пиво в холодильнике. Сайтама выглядывал из-за его железного плеча с выражением бесконечного соболезнования. Наверное, ещё долгие месяцы пиво и чипсы будут сниться ему в самых-самых влажных снах. У этих двоих была своя привычная и давно устаканившаяся жизнь. Эти двое состояли в совершенно ненормальных отношениях учитель-ученик и проводили вместе практически всё своё время. Пускай Генос слишком контролировал происходящее с Сайтамой и слишком громко гавкал. Пускай Сайтама ворчал. Им действительно хорошо, и это видно с первого взгляда. Может, это правильный порядок вещей. Может, дорамы врут и идеальных взаимоотношений не бывает — в любой их форме. Может, и вовсе не существует «нормального» и «ненормального». Может, Бадд сопьётся к тридцати, если не будет круглосуточно выбивать дурь из того, кто этого заслужил (и, кажется, хочет). У мальчика взрывной темперамент, и его нужно куда-то девать. Может, Гароу опять пойдёт в разнос мирового масштаба, если не станет рычать ему в лицо, чтобы крепко получить по заслугам и ползти в ванную с рожей разбитой и ну очень довольной. Может, это и есть их семейное счастье. Может, так рано созревшее умение приструнить двух полувзрослых злобных оболтусов сделает Зенко самой сильной и выносливой женщиной во вселенной. Может, Мэн сможет дать ей достаточно отцовской заботы, чтобы всё было хорошо. Достаточно целовать в тыковку, читать что-нибудь перед сном и получше притворяться, что помогаешь с домашкой. Любить. Достаточно любить её золотое сердечко, каких больше нет, и не забывать напоминать об этом. Сайтама и Генос спорили о чашке, полной окурков. Кажется, теперь Сайтаме предстоял какой-то там лёгочный тест, и если он всё-таки выявит те три скуренные им сигареты, лучше уматывать отсюда побыстрее и лезть в бомбоубежище. Зомбимэн откланялся. Здесь он загадил всё что мог и тихонько закрыл дверь за собой. Дома привычно пахло гелем для волос, которым Бадд старался всё перемазать. Пахло приятно. Не успел Зомбимэн разуться, Зенко повисла на нём, норовя покрепче поцеловать в щёку. Они вошли в гостиную как раз в тот момент, когда Бадд хорошо замахнулся, чтобы кинуть в Гароу устрицу, но от крика сестры здорово приструнился. Улыбнулся Мэну и тепло пожал руку. Чего стоишь, говорит. Садись, а то стынет. Никто не знает, соскучился Гароу только по его пиву или всё-таки по чему-то ещё, но приветственно помахал рукой и даже не сказал никакой гадости. Мэна ждала его тарелка. Четвёртая. Мудак лежал под ковром.