Часть 1
6 мая 2018 г., 20:50
Случилось это как-то само собой. Просто однажды в округе появился чёрный дракон — повадился выбираться из своей пещеры, и после его походов местные находили растерзанных зверей — выпотрошенных оленей, обглоданных кабанов. Даже однажды обнаружили оторванную голову медведя, из пасти которого вывалился распухший красный язык, чёрные глаза-бусинки смотрели остекленело.
Находили и неудачливых драконоборцев — крестьянам вздумалось гада извести, потравив его всем, чем можно, и заманив в капканы. Умельцы начинили телёнка всякой дрянью, развесили бревна в округе, но не рассчитали, что дракон охотится, когда ему вздумается. Один из горе-драконоборцев успел сбежать, а остальные не смогли. Ядовитого телёнка дракон тоже сожрал и не подавился.
Попадались и останки всяких бандюг вроде высунувшихся из трясин гноллов. Соседство с болотной пакостью местному поселению так же не нравилось, как и незваный крылатый гость, но если от первых просто житья не было, то дракон был даже чем-то полезен. Людей, коли те не лезли, дракон не трогал, а вот болотную нечисть, выползающую из заводей то ли по глупости своей, то ли от голода, не щадил, но не ел. Терзал, давил лапами, ломал крылья и откусывал головы — да, но жрать отказывался.
Жить было боязно, но свыклись. На дорогах стало чуть тише, а крови — чуть больше. Бывало, выйдут на вырубку молодые да сильные, увидят, как выкрашены пеньки в красный, почуют, как воняет потрохами, и резво пойдут в иное место, подальше от драконова жилища. И не было бы в этом ничего столь необычного — подумаешь, с одной стороны виверны рычат, с другой дракон гадствует. И не такое видали. Да только случилось это в конце лета, и с тех пор молва о том, как рядом с черным драконом появился вертлявый василиск, разошлась далеко. Видано ли! Страшилище, что не брезговало разорвать любую болотную тварь, вдруг подпустило к себе одного из болотников и даже вроде как защищает его, тронуть это хвостатое и глазастое чудо не смей, а то худо будет. А дело было так...
***
Болота — места тёмные, опасные и скверные. Тут и местным житья нет, не то что чужаку. Был он молод и не пережил ещё ни одной зимы. Вылупился, как и его братья да сестры, из обширной кладки и убежал тут же, пока голодная мать или древесные змеи не сожрали. Юный василиск прятался по кустам, деревьям и камышам. Гноллы однажды чуть из него ремешок для шкуры не сделали, но он вертлявый был и ускользнул. А как окреп и перестал путаться в лапах, так выполз из зарослей, чуть не попав под копыта горгон. Те лишь важно фыркнули в его сторону и пошли дальше, приминая траву тяжёлыми копытами. Василиск уркнул им вслед и пополз дальше, обходя стороной недружелюбных виверн. Так и жил он в трясинах — убегал от гноллов, дрался с собратьями больше из-за юного пыла, чем из-за жажды крови, и более старшие и сильные его побеждали. Обходил стороной гидр и виверн, уползал от горгон и шипел на древесных змей, что уже не могли его сожрать и лишь противно жужжали над головой. Один раз он даже откусил одной такой крыло и гордо таскал его в пасти, наполнившейся слюной от вкуса густой и горьковатой крови. Было тепло, даже знойно, парило и в родных болотах. Ведомый любопытством, юный василиск, оглянувшись на зелёные трясины, побрёл в сторону солнца, все дальше и дальше от дома. Все меньше хлюпала под шестью лапами грязь, все больше пекло и светило. Мир стал слишком ярким, слишком пёстрым, слишком жарким для небольшого зелёного тельца, привыкшего к сырости и холоду. Над ухом что-то прожужжало, и василиск вскинул голову, клацнул зубами, ожидая древесных змей... Но увидел лишь черные точки, зависшие над его мордой. Он фыркнул и побрёл дальше, и редкая трава щекотала ему брюхо. Запахло чужаком. Не существом с болот — у тех запах был пёстрый, земляной и немного тухлый. От этого чужака пахло пылью, тяжёлым мускусом, кровью и пеплом. Будь василиск поопытнее, как огромные тучные старики с болот, валившие юнцов одной лапой, он бы побежал прочь. Но он был молод, непоседлив и смертельно любопытен, потому пополз вперёд и разочаровано покачал головой, увидев что-то чёрное на камнях. Чёрное не двигалось, только раздувалось, как квохчущая лягушка. Пахло от чёрного, как от чужака, но что за зверь и зверь ли это был, василиск не ведал и ведать не мог. Он медленно подполз к части этого чёрного, свисавшей с камня, и обнюхал. Гарь, что-то скисшее и кровь. Ткнулся холодным носом, почувствовав твёрдые чешуйки, а чёрное от этого вздрогнуло, встрепенулось, поднялось, застелив собою все небо. Василиск уркнул недовольно, заскрёб передними лапами, завертелся. Огромная чёрная морда медленно приблизилась к нему, обдав горячим дыханием, огромный красный глаз уставился прямо на него. Никогда ещё василиск не видел подобного дива: огромного, горячего и... страшного. Его сейчас съедят, не побрезгуют. Но диво передумало, фыркнуло, потрясло головой и, грузно поднявшись с нагретых камней, пошло прочь. Так, сам того не ведая, василиск пережил встречу с самым грозным существом, которому он был на один зуб. Бежать бы ему обратно на болота, но для этого он был слишком юн и смел. И, возможно, глуповат, поэтому долгие дни и ночи он приходил и докучал чёрному дракону, который в эти жаркие деньки предпочитал греться на солнце после славной охоты. Василиску везло: при каждой встрече дракон был сыт и не трогал его, лишь лениво порыкивал и недовольно махал хвостом, пытаясь его отогнать. Василиск был назойлив и храбр. Он бродил, урча, возле спящего дракона, лакал воду в ручейке вместе с ним, когда тот поднимался на водопой, и даже однажды поделился зайцем, которого поймал в лесу. Дракон лишь привычно фыркнул и перевернулся на другой бок. Василиск возвращался и домой, когда нового знакомого долго не было, но всегда приходил на те камни, ожидая его. И всегда дожидался. Дракон из-за сытости и из-за того, что василисков до этого не пробовал, а те были слишком слабы, чтобы нападать, смирился с назойливым существом. Однажды василиск принёс с болот древесную змею. Дракон отгрёб её лапой, засыпав землёй и самого василиска. Тот недовольно отряхнулся и лёг неподалёку. И с каждым днём он ложился все ближе и ближе к дракону, пока, наконец, не уснул, привалившись к его лапе. Дракон не был против.***
Они охотились вместе, пусть василиск больше мешался, нежели помогал, но ему все равно перепадал кусочек драконьей добычи. Тот съедал шкуру, мясо, хрустел костями и жилами. Василиску доставались потроха, которые он поедал с довольным урчанием. Даже если охота была доброй — а таковой она была всегда, — василиск все равно мог притащить зайца или куницу своему нежданному знакомому. Теперь дракон не отказывался, поедал тушки быстрее, чем успевал моргать. В дождливые холодные дни дракон уходил в пещеру, но не пускал туда василиска, грозно вставая на задние лапы и отгоняя от своего обиталища. Василиск резвился в лужах, валялся в грязи и охотился на лягушек, все меньше вспоминая родную топь. И лишь когда ударили первые морозы, дракон, хвостом указав путь, отвёл его в своё логово, где они и пережидали холодные времена. Василиск жался к горячему чёрному боку, забравшись под крыло, а дракон хвостом прикрывал себе морду, свернувшись клубком. Они не знали, что в округе уже приметили странную парочку — грозного чёрного дракона и вертлявого василиска возле его лап. И пусть первый иногда недовольно рычал на второго, но отчего-то его не ел, не топтал и даже позволял все время находиться рядом с собою. Лесорубы по весне опасливо смотрели, как пил из ручья дракон и как рядом василиск ловил стрекоз, и думали: мол, мало им одного лиха, повадилось ходить второе. За это время василиск изрядно подрос, окреп и не казался больше букашкой по сравнению со своим другом. Но охочие до его зелёной шкурки все равно находились...***
— Уйми своего пегаса, ну! — Тихо вы, проснётся, окаянный! — Зря, может?.. — Ты василиска где ещё вне болот видала, дурёха? То-то же. За их шкуры деньги такие платят, что твоей скотине на бесконечные мешки овса хватит. Только уйми его, пока я сам его не пырнул копьём! — Здоровый... — Это да, но нам больше выгоды же. Василиски — они мирные, тихие. Пошипят-пошипят да сдохнут, чего их бояться-то? Их из-за болотной нечисти никто поймать не может, а так... — Пригнулись, живо! Шевелится, гад... — Не испорть порты, тоже мне, охотник! Было их с десяток дюжих молодцев и одна девица на крылатом коне. Заготовили они мечи, копья, факелы и верёвки, а пегаса взяли, чтобы довезти тушу до города. Чудище с болот казалось им лёгкой добычей. Что одинокий молоденький василиск сможет сделать против такой оравы? Вот и они думали, что ничего. Потому, выследив его и дождавшись, когда он уснёт, затаились рядом и стали готовиться к охоте. Пегас шумно фыркал и мог их выдать, поэтому его отвели подальше от засады. Когда охотники кинулись на болотного стервеца, тот не успел пошевелится, не успел зашипеть, отбиться. Кто навалился на лапы, кто на морду, прижав холодную влажную голову к земле. Василиск затрепыхался, завозился и заурчал. — Ха-ха, он наш! На-а-аш! Давай, зверюга, вопи, что ты сможешь, а? А?! А-а-а!! Огромное и чёрное налетело на одного из охотников смерчем. Пышущая жаром пасть сомкнулась на нем, и тот надрывно заорал. Все остальные шарахнулись в стороны, теряя оружие. Кто откатывался, кто отползал, а кто отбегал от связанного воющего василиска и чёрного дракона, терзающего человека. Лилась в стороны кровь, вываливались из распоротого живота потроха. Дракон откинул мертвеца, ощерился, тяжело дыша, и раскрыл пасть, из которой вырвалось пламя. Огонь пожрал ещё нескольких, в том числе и девицу, хозяйку пегаса. Они корчились в языках пламени, драли глотки от боли и ужаса. Огонь сжирал их кожу, плоть, волосы. Они горели заживо, несло жжёным мясом, чёрный густой дым поднимался от их корчившихся в агонии тел. Василиск извернулся, перегрыз путы и бросился через огонь за теми, кто успел уйти от драконьего пламени. Их было двое. Захлопали могучие крылья, и один из охотников, в панике крича, оглянулся, споткнулся, упал. Василиск налетел на него, впился зубами в толстую шею, вспорол брюхо длинными когтями. Глаза у человека стали большими, он беспомощно шевелил губами, в глотке хлюпала кровь. Василиск урчал утробно, сжимая челюсти сильнее, пока тело под ним не обмякло. Когда он разжал зубы и взглянул вперёд, то увидел оторванную голову второго охотника, которая смотрела на него остекленевшими глазами. Чёрный дракон небрежно оттолкнул растерзанное обезглавленное тело лапой и взглянул на него. Василиск приветственно заурчал и неловко поковылял к нему, по пути зашипев на голову. Дракон облизнулся, рыкнул и зашагал прочь, в пещеру, и василиск вслед за ним.***
С тех пор и пошла молва в тех краях о диковинной парочке, которую не моги тронуть. Бывало, правда, дурь очередным молодцам в голову ударит, решат они изловить драконового друга, да только искали их останки потом по окрестностям — кто обглоданную ногу найдёт, кто голову обгрызенную, а кто поломанную руку. Другие люди лиха не будили и, коли заметят василиска где-то, в лесу ли, у реки ли на водопое, у дороги ли, — обходили стороной, пускай и лежал он себе мирно да сладко посапывал. Знали потому что: рядом где-то чёрный дракон, лучше бы не злить его и понапрасну не дразнить. Зато места те стали богаче благодаря путешественникам, которым была охота поглядеть на странную эту дружбу. И по сей день кто-нибудь любопытный пойдёт в те места, припадёт к земле и с опаской смотрит, как носится вокруг дракона василиск, ловя стрекоз и зайцев, а чёрный великан наблюдает, приоткрыв один глаз, устало и даже как-то насмешливо.
