i don't want to leave

Питер сообщил, что миру срочно нужна геройская помощь, поэтому сегодня его ждать не стоит. Уэйд стал бить тревогу не сразу. На следующий день он встал пораньше, сходил в магазин за печеньем с шоколадной крошкой, которое так любил поедать Паркер, допоздна засиживаясь за всякими своими проектами и докладами (он такой ребёнок, боже, Дэдпул чувствует себя педофилом; хотя, наверное, так оно и есть). Пару раз набрал парню, но, не услышав ответа, решил, что тот только возвращается со своей супергеройской миссии или отсыпается дома. Уилсон уже готовился к долгому и невероятно эмоциональному рассказу об умопомрачительном сражении, участником которого стал Человек-паук. Что ж, ладненько, он потерпит, если монолог не перетечёт в восхваление «невероятного мистера Старка». Да что в нём невероятного вообще? Разве что козлиная бородка. Уэйд готов поспорить, что такая же висит у Старка на яичках. Весь день Дэдпул провалялся в кровати, не зная, чем бы себя занять до возвращения Паучка. В обед он благополучно заснул и только вечером, снедаемый каким-то непонятным тянущим чувством в грудине, удосужился включить телевизор. Питер, кстати, трубку так и не взял. По новостям просили не волноваться. Уэйд нихрена не понимал, как можно не волноваться, когда люди по всей планете превращаются в пепел прямо на глазах? Что, блять, творится в мире? Хотя, впрочем, мир его не очень волновал. Пусть и дальше падает на дно, срать на него. Но его неимоверно волновал Паркер. О том, что Человек-паук мог, подобно половине планеты, просто рассыпаться в воздухе, Уилсон даже думать не хотел. Нахер. Он сразу же направился к Мстителям. Уж эти «благородные рыцари» должны знать, где носит чёртового Паркера. — Эй, приветик. Количество героев явно поубавилось. Все смотрели прямо на него, как-то напряжённо и печально, даже…жалостливо? Какой-то сиреневый мужик наконец-то надрал этим святошам зад, какое счастье. — Эм… Я на минутку, ладненько? Я за Питером. Отпустили бы вы его, а? Не всё же малолеткам мир спасать, отдыхать тоже надо, хех. Старк опёрся локтями на стол и прикрыл глаза, массируя виски. Тётка в латексе (да-да, она какая-то там Наташа, но кому до этого есть дело? уж точно не Уэйду) тяжело вздохнула и отошла к окну. Да что за чертовщина? — Мы тут, вообще-то, пытаемся придумать как мир спасти, — Тони нахмурился, облокачиваясь на спинку стула. — Не мог бы ты не мешать? — Так, ладно, вы все какие-то странные, ребятки, поэтому я просто заберу Паучка и пойду домой, окей? — Дэдпул сложил руки рупором. — Пите-е-ер! Где он? Спать лёг, что ли? — Уйди, не мешайся, — Старк вышел из-за стола. — По-хорошему прошу. — Ты что, угрожаешь мне? — Уэйд подорвался с места, и через секунду Железный Человек оказался прижатым к стене, с ощутимо сжимающей ладонью на горле. — Где Паркер, сукин ты сын? Ответом послужило молчание. — Где. Мать твою. Питер? Глаза Тони покраснели. Но явно не потому, что ему было нечем дышать, Уэйд даже не сжимал ладонь, просто держал. — Слушай… — Старк замолчал на несколько секунд, затем выдохнул. — Он…растворился. Я…держал его на своих руках. Он говорил…говорил, что не хочет уходить. Не хочет уходить, да. От него осталась горстка пепла, понимаешь? Я никогда…никогда не дал бы убить его, но…он просто…ему было так страшно, боже… Тони плакал и шептал что-то бессвязное. Все остальные молчали, смотря куда-то… в никуда? Да, наверное, так правильно. А Уэйд злился. На Старка, на Мстителей, на этого странного огромного мужика, который решил выжечь половину населения Вселенной. Да насрать Уилсону на эту половину населения, понимаете? Точнее, было бы насрать, если бы в неё не входил Паркер. И Уэйд крушил. Громил всё, что попадалось под руку, в том числе и людей. Просто потому, что они не растворились. Они всё ещё здесь. А Питера, Человека-паука, их «добродушного соседа» (его «добродушного соседа») нет. Нигде нет. И как с этим жить — хер его знает. И Уэйд орал. Кричал, ругался, почти выхаркивал свои лёгкие, но всё равно орал. Крик рвался сам по себе. Как же так? А это нутро Дэдпула выло, не имея возможности утолить желание ощущать Паркера в непосредственной близости. Обнимать его. Целовать. Нести всякий бред, который он бы вытерпел. Вот прям точно вытерпел бы, потому что это Питер — самое прекрасное творение Вселенной. Потому что Питер принимал и любил его любым. Потому что в его присутствии все внутренние демоны Уилсона успокаивались и довольно урчали. Кто же теперь усмирит их? Дэдпул залезает в комнату Паркера через окно. Кровать заправлена, на столе порядок. В квартире тишина — Мэй тоже растворилась, или её просто нет дома? Может, она тоже ищет Питера? Может, она прямо сейчас избивает Старка, пытаясь проткнуть его кухонным ножом? Было бы неплохо, правда. У самого Уэйда, почему-то, не хватило сил сделать это. Но он обязательно сделает. Только после того, как повесит голову фиолетового мудака на стену в виде охотничьего трофея. В память о погиб…растворившемся Паркере. Он не умер, нет-нет, ни за что. В комнате, пусть и слабо, но всё ещё пахнет Питером. Уилсон падает на кровать, лицом в подушку. » — Мистеру Старку нужна моя помощь, понимаешь? Всему миру нужна моя помощь! — О, святые чимичанги, почему ты просто не можешь быть «дружелюбным соседом», как и посоветовал тебе тот самый мистер Старк, а? — Как быть «дружелюбным соседом», если соседей нет?» И Уэйд плачет.