Дым

Тор предлагает Локи спуститься в Мидгард — отдохнуть, расслабиться, отвлечься от их привычной насыщенной жизни и заняться чем-нибудь обыденным, например, прогуляться в парке, смешавшись с толпой людей, или прокатиться на поезде, разглядывая в окно земные удивительные пейзажи. Локи, почти не раздумывая, соглашается. Не знает, зачем, ведь ему совсем неинтересна человеческая жизнь: эти неразумные существа копошатся, вечно куда-то спешат, пытаясь успеть получить все удовольствия от своей короткой жалкой жизни, ими легко манипулировать, и, может быть, трикстер даже когда-нибудь выберет эту планету как свою цель. Радужный мост случайным образом телепортирует их в какой-то небольшой городок. Раннее осеннее утро, воздух холодный и влажный — глубоко вдохни, и морозец колко щекотнёт твои ноздри. По земле невесомым ковром струится туман, а лучи восходящего солнца чуть прорезываются сквозь хмурые низкие облака. Жизнь только пробуждается — уже с гулом мчатся по серому полотну асфальта машины людей, спешащих на работу; в окнах домов загорается свет, а уличные фонари наоборот гаснут. Редкие человеческие силуэты проплывают мимо в тумане, вовсе не обращая внимания на двух асгардских богов, почтивших смертных своим нежданным визитом. На братьях обычная земная одежда, созданная магией, вполне соответствующая погоде и окружающему миру. Тор в широких джинсах и белых потрёпанных кроссовках, поверх однотонной светлой футболки накинута чёрная кожаная куртка, немного сковывающая движения мощных рук. Локи неотразим в своём чёрном строгом костюме и лакированных оксфордах, в расстёгнутом твидовом пальто и зелёном шарфе, удачно сочетающемся с цветом глаз. Одно из главных негласных правил подобных посещений Мидгарда — по мере возможностей не выделяться из толпы. Бог обмана первым делает шаг, жёсткий каблук глухо стучит об асфальт, Тор спохватывается и начинает движение следом, и вот боги уже неспешно идут по улице под шуршание листьев, без особого энтузиазма разглядывая дома и людей. Шаги Локи размеренны, будто он точно знает, куда идёт, и Тор покорно молча плетётся за ним, не зная, как снова вернуть инициативу прогулки в свои руки. Они бредут как будто целую вечность, совершая бессмысленные (для Тора, но явно не для Локи) поворот за поворотом по незнакомым улочкам, пока уверенной походкой трикстер не выводит их ко входу в слегка туманный, ещё пустой городской парк. Бог обмана ведёт их по запутанным аллеям, которые словно паучьи сети обвивают парк, пока не выходит к крупному заросшему пруду с деревянным мостом прямо посередине. Локи движется прямо к его центру, стуча каблуками по влажным доскам, спиной прислоняется к металлическим перилам, на мгновение вскидывает свой взгляд в безграничное утреннее небо, размышляя о чём-то своём личном, раздумывая, делиться ли своей тайной с непутёвым старшим братом. Видимо, трикстер склоняется к варианту «да», поэтому он лёгким движением из воздуха достаёт сигарету и закуривает её, щелчком пальцев создавая огонь, втягивая в себя дым. Кончик сигареты вспыхивает искрой, и Локи, прикрыв глаза, делает первую быструю затяжку. Затем идёт долгий выдох через нос, погружающий лицо в почти мгновенно рассеивающуюся ауру бледного дыма. Тор встаёт рядом, расслабленно расставляет локти на перилах моста, бросает беглый взгляд на холодную мутную воду прямо под ним, а затем с немым вопросом смотрит на брата, не решаясь вымолвить хоть что-то. Диалоги между ними сегодня не идут, как, впрочем, и в последнюю пару сотен лет. Локи никак не реагирует на обращённые на него пристальные взгляды и дальше продолжает размеренно курить — со свойственной только ему изящностью и лёгкостью, которые даже такой несложный процесс превращают в особый ритуал загадочности и волшебства. Внешне Локи спокоен и невозмутим, именно поэтому Тору в дымном тумане мерещится, будто брат ухмыляется и даже злорадствует над тем, что старший так многого не знает о жизни младшего. Бог грома не выдерживает и, стараясь не распаляться по пустякам, всё-таки задаёт не дающий ему покоя вопрос: — Давно ты куришь? — Не твоё дело, — огрызается Локи, но, встретив действительно заинтересованный взгляд голубых глаз Тора, немного смягчается и добавляет: — Недавно начал. Тор удовлетворённо кивает, словно взаправду много чего понимает: и осознаёт всю прелесть курения, и то, что божественное «недавно» может и вовсе оказаться «очень давно», хотя на деле он всего лишь завороженно следит за движением сухих губ, которые обхватывают и сжимают фильтр сигареты, тянут неприятную горечь внутрь своего тела — через горло и к самым лёгким, где у обычного человека образовался бы несмываемый чёрный осадок. У Локи же этот смоляной осадок уже давно откладывается в глубинах его неизведанной печальной души. Каждое новое движение руки к губам неумолимо приближает сигарету к её неизбежному концу — физическому и метафорическому, стряхиваемый пепел сдувается лёгкими порывами ветра, унося серую пыль вдоль узких парковых тропинок. Тор неожиданно встаёт прямо напротив Локи — глаза в глаза, и трикстер, насмешливо улыбаясь одними уголками зелёных глаз, тонкой струйкой выдыхает дым как раз в лицо богу грома. Тот на мгновение щурится от неожиданности, а затем тянется к приоткрытым в форме буквы «о» бледным губам, мягко накрывая их своими, упираясь в перила с обеих сторон руками, не предоставляя ни единой возможности сбежать, да оно и не надо. Окурок бесцеремонно летит вниз, магически исчезая в миллиметре от места соприкосновения с землёй. Локи шире приоткрывает рот, позволяя языку брата скользнуть вовнутрь и ощутить в буквальном смысле горький поцелуй, который, тем не менее, не прекращается, а становится только ещё глубже. Тор смакует этот новый вкус и не может понять — хочется ли выплюнуть этот змеиный яд или позволить ему убивать их обоих, прибавляя эту горечь к их не менее отравленным отношениям. Поцелуй длится ровно одну выкуренную сигарету, голову после него кружит точно так же, а дыхание сбивается как после целой пачки, и они оба думают, что курить, наверное, всё-таки очень даже неплохо, особенно, если делать это вот так вот вместе.