Всего один раз

Еще вчера и даже, казалось бы, этим утром, несмотря на ранний подъем, на трезвый взгляд лидера, со всеми участниками небезызвестной группы Севентин все было в полном порядке. Ну, конечно, если у певцов, спящих от силы по четыре часа в сутки может быть все хорошо. Не так часто им удается поспать подольше. Так что ничего удивительного в том, никто не обратил на это внимания на то, что произошло. По крайней мере, Чхве Сынчоль ничего странного и не обычного не заметил. Может, это от того, что у лидера и без того слишком много забот и хлопот. Ведь у него целых одиннадцать детей. Одиннадцать детишек, которые не могут сами о себе позаботиться. А может, все дело в том, что, вероятно, «мамочка» Севентин умело скрыл это от него. Вернее, не только от него. Ото всех. Всегда ведь так делает. Просто не может терпеть, когда кто-то становится свидетелем его слабостей. Так уж Джонхан привык. Всегда скрывает что-то очень важное, не считая это таковым. Из-за жуткого родительского инстинкта никогда и ничего не говорит другим мемберам, чтобы никого не волновать и не беспокоить. Не говорит даже своему любимому Сынчолю. Потому что считает, что у того и без него проблем хватает. В самом деле, ну приболел немного, с кем не бывает. За два-три дня само пройдет. Не в первый раз. Всегда проходит. А если сидеть целый день в общежитии и жалеть себя, будет только хуже. Потому местный Ангел и не говорит никому, когда вечером во время танцевальной репетиции у него начинает болеть голова, внезапно становится очень холодно и появляется желание сию же секунду завалиться в кровать, до которой, впрочем, нужно еще доползти. Честно говоря, в тот момент он всерьез боялся, что не доживет до конца тренировки и свалится. Потому что голова раскаливается так, что перед глазами мелькают разноцветные пятна. К счастью, Джонхан все-таки с трудом, но дотягивает до конца и даже без каких-либо происшествий добирается обратно до общежития, где тут же заваливается на кровать, не удосужившись переодеться и дойти до ванной. Потому что ему очень плохо, и Юн даже не уверен, что сможет завтра проснуться. Джонхану кажется, что он не доживет до утра. Утром им ведь предстоит нелегкий путь, состоящий из перелета и длительной поездке к месту назначения. Привыкший к тому, что их драгоценному Джонхану на сон нужно немного больше времени, чем другим, Сынчоль не обращает внимание на то, что сегодня тот совсем не желает пробуждаться, стараясь укрыться одеялом от настойчивых попыток его разбудить. Обычно от него исходят хоть какие-то признаки жизни, но сейчас вокалист даже не шевелится. Лидеру хочется позволить Джонхану еще чуть-чуть поспать, но нельзя. Он прекрасно знает, что вчера вокал-юнит остались в тренировочном зале дольше остальных и вернулись черт знает когда. Все уже давно спали. Возможно в другой ситуации ЭсКупс и позволил бы ему немного поспать. Но сегодня, к сожалению, группа отправляется в другой город, и через час за ними прибудет автобус, который должен отвезти их в аэропорт. Поэтому лидер, вздохнув, снова легонько трясет младшего за плечо. — Вставай, пожалуйста, Ханни, — негромко зовет Сынчоль, осторожно сжимая чужое плечо. — Менеджер разозлится, если узнает, что ты еще в кровати. Спустя долгих пятнадцать минут Джонхан, наконец, с огромным трудом разлепляет тяжелые веки, которые, кажется, налиты свинцом, и пытается разглядеть силуэт рядом с собой. Перед глазами все расплывается, и, вскоре, он оставляет эти бесполезные попытки. Впрочем, это и без надобности. В том, кто именно нарушил его покой, Юн не сомневается. Правда все равно не выспался. Всю ночь его мучали кошмары, головные боли и постоянная смена температуры. Трудно сказать, сколько он вообще проспал в общей сложности. Раз пять-шесть просыпался. — Во сколько вы вчера вернулись? — тихонько спрашивает Сынчоль, наблюдая, как Джонхан нехотя поднимается с кровати и медленно направляется в сторону ванной, — Ты выглядишь очень уставшим. Из-за сумрака в комнате лидер, к сожалению, не может увидеть черные круги под глазами и болезненный румянец на щеках своего подопечного. Выглядит он наверное и правда ужасно. Его лицо пылает от снова поднимающейся температуры, и глаза слишком сильно болят. Приходится на несколько секунд сжать руками виски, чтобы хоть немного приуменьшить боль. — Не знаю, — не оборачиваясь, шепотом отвечает Джонхан, не чувствуя в себе сил сейчас разговаривать. — Наверное, где-то к двум часам, — а ведь и правда. Он даже не заметил, что домой они вернулись так поздно. — Не смотри так на меня, — невесело усмехается. — Я сейчас приведу себя в порядок и вернусь. Подожди меня, пожалуйста, в комнате. Качнув головой, Джонхан почти ползет до ванной, стараясь не так явно опираться на стену и думая лишь о том, что ему очень повезет, если он не свалится в обморок где-нибудь по дороге. Все тело вокалиста ломит от слабости, а ноги кажутся чересчур уж ватными. С большим трудом он добирается до места, но сил на то, чтобы запереться, у Юна уже не хватает. Или он просто совершенно забывает об этом. Несмотря на слезящиеся глаза, вокалист умывается, толстым слоем накладывает базу, тональник и быстро глотает таблетку обезболивающего, захваченную с собой. На всякий случай. Чтобы не казаться живым трупом, таблетка необходима. Хоть Джонхан и не уверен, что она поможет. Может, совсем чуть-чуть. О том, что дверь не заперта, он понимает только тогда, когда чувствует на себе чей-то испытующий и внимательный взгляд. Вот это было действительно страшно. От неожиданности Ангел резко вздрагивает и едва не падает. К счастью, Мингю вовремя успевает подхватить его и вернуть в вертикальное положение. Младший смотрит пристально и осуждающе. Ему никогда не нравилась такая скрытность этого парня. — Джонхан-хен, — укоризненно качает головой. — Что с тобой? Ты в порядке? — местная Шпала по-прежнему продолжает поддерживать старшего под локоть, ожидая, пока тому станет чуточку легче. Поскольку младший участник все еще поддерживает его со спины, Джонхан на несколько минут расслабляется, прижимаясь спиной к нему и на несколько секунд прикрывает глаза. Ему плохо, действительно плохо, но не хочется никого сильно волновать. Не хватало остальным мемберам беспокоиться о чем-то подобном. Поэтому «мамочка», нехотя отстранившись, едва заметно улыбается своей самой лучезарной улыбкой. — Все нормально, — не оборачивачсь, хрипло выдыхает Джонхан. Не хватало еще того, чтобы голос сейчас подвел. — Просто не выспался. Мы же поздно вчера вернулись, — но под недоверчивым взглядом друга все-таки сдается и добавляет: — Голова немного болит. Не волнуйся, скоро пройдет. Знаешь же, что мне нужно больше времени для отдыха, чем другим. Вздохнув в свою очередь, Мингю, немного нервничая, отпускает старшего от себя, кивает, соглашаясь, и прикладывает холодную руку ко взмокшему лбу. От этого прикосновения становится очень приятно. Рэперу кажется, что лоб друга слишком уж горячий, но, к сожалению, прочувствовать этого в полной мере он не успевает. Потому что Ангел, еще раз мягко улыбнувшись, быстро сбегает, прекрасно понимая, что иначе его мгновенно раскроют. *** В автобусе, который уже около получасу ждет участников Севентин, Джонхан сразу же ныряет в самый дальний угол, чтобы его никто не заметил и не потревожил ненароком, и прижимается горящим виском к прохладному стеклу. От окна веет холодком и это позволяет более или менее спокойно дышать. Несмотря на выпитую таблетку, голова продолжает пульсировать тупой болью, и он замучено вздыхает, готовясь к долгой и мучительной поездке. — Хен, — место возле Джонхана выбивает себе младший. — Держи, — он протягивает ему еще какую-то таблетку. — У меня периодически тоже такое бывает. Ну же, пей скорее. Должно помочь, — поясняет. Черт. Неужели все так очевидно. По-хорошему стоило бы отказаться и сказать, что все в полном порядке, но Джонхан понимает, что перед этим парнем он все-таки случайно спалился. Спалился по полной. Поэтому вокалист решает, что дальше скрывать свое состояние нет особого смысла. Ладно. Пусть. Главное, чтобы лидер и менеджер ничего не увидели. Волноваться же будут. И злиться. Из-за того, что перед таким важным событием, он не уберег себя. — Спасибо, — устало говорит Джонхан, забирая у Мингю таблетку и запивая ее прохладной водой. — Можно? — спрашивает он, укладываясь на чужое плечо еще до того, как тот успевает ответить. Впрочем, в положительном ответе сомневаться не приходится. Сынчоль сидит впереди, рядом с водителем, но отчетливо слышит все, что происходит на последнем ряду. Нет, не все, конечно. Однако он слышит достаточно. И его это сразу же заинтересовывает. Он чувствует, что что-то не так, но, увы, не может понять, что именно. Обернувшись, лидер удивленно смотрит на дремлющего Мингю и лежащего на нем Джонхана, который, насколько старший помнит, не большой фанат тесных физических контактов. Это несмотря на то, что этот Ангел стал королем фансервиса в очень короткие сроки. Впрочем, сейчас речь совсем не об этом. Склонив голову, ЭсКупс долго пытается понять, что не так с его любимым вокалистом. И вообще, что не так, с его любимым. Да. Тут никакой ошибки. Именно с «любимым». Потому что Сынчоль уже давно безумно любит Ангела Севентин. Что не мало важно, Джонхан на самом деле тоже любит Сынчоля. Хоть и не говорит этого, надеясь, что тот и сам все прекрасно знает. А главный рэпер, вроде, и знает, но периодически сомневается. Поэтому не может сейчас отвести взгляд от этой парочки. Он знает, что они хорошие друзья, но все-таки… Почему-то от этого становится немного обидно. В основном от того, что Джонхан сейчас лежит на том парне. Ведь ни для кого не секрет, что он никогда не позволял себе спать вот так вот на ком-нибудь. Просто потому что это Юн Джонхан. А теперь Сынчолю кажется, что младший знает что-то очень важное про вокалиста, но, сдается, ни за что не скажет. Даже лидеру. И, возможно, особенно лидеру. Дорога до аэропорта обещает быть очень долгой, и парни после пяти минут езды в полной тишине уже не знают, чем себя занять. Кто-то копается в телефоне, кто-то негромко переговаривается, а кто-то как обычно начинает сходить с ума, приставая ко всем и каждому. И только Джонхан по-прежнему старается спать, недовольно хмурясь во сне. Около десяти минут лидер Севентин пытается утихомирить своих «деток», но, когда это у него не выходит, предлагает что-нибудь спеть. И по очереди окидывает взглядом вокалистов, чтобы те поняли, что это не предложение. Кивнув, Джихун начинает первым, зная, что другие его подхватят. В следующую секунду автобус наполняется прекрасной песней, которую исполняют одиннадцать человек. Одиннадцать — потому что двое из присутствующих молчат. Нетрудно догадаться, кто именно. Джонхан и Мингю. Первый, потому что все еще чувствует себя плохо и по-прежнему спит. А второй — просто боится разбудить своего заболевшего хена. И все равно старший просыпается от громких криков одногруппников, когда кончается песня. Все- таки одиннадцать человек не могут петь тихо. Отстранившись от Мингю, Ангел с силой сдавливает виски, пытаясь немного уменьшить их пульсацию. Не помогает. — Сынчоль-хен пытался хоть как-то утихомирить разбушевавшихся младших, — слабо улыбнувшись, поясняет младший под вопросительный взгляд. — Ты как, хен? Лучше не стало? На эти вопросы Джонхан только устало качает головой и утыкается лбом в спереди стоящее кресло. К сожалению, лучше действительно не стало. В автобусе душно, но он все равно чувствует мурашки, бегающие по телу. Из-за заложенного носа дышать с каждой минутой становится все труднее, и вокалист всеми силами пытается сдержать кашель. — Позвать хена? — встревоженно спрашивает Мингю. — Или, может, скажешь хотя бы менеджеру, что тебе плохо? И снова слабое качание головой. Нет, вот этого вот не нужно. Ни менеджеру, ни ЭсКупсу точно не стоит знать о том, что происходит. Очень ругаться же будут. Причем больше всего достанется Сынчолю. Потому что он лидер и должен следить за своими подопечными. *** В аэропорту у неистового лидера Севентин, как обычно, слишком много других дел и забот. Ему же необходимо приглядывать за всеми своими «детишками», попутно заботясь о том, чтобы караты, провожающие их, никого не утащили. А те, надо сказать, все время прикоснуться к этим драгоценным парням. К тому же нужно проследить, чтобы никто сильно не заигрался в фансеривис. Поэтому он на время перестает наблюдать за своим любимым Джонханом, который плетется где-то позади. Тот ведь является «мамочкой» группы и может сам о себе позаботиться. Фанатки, кажется просто сходят с ума, медленно, но верно смыкая кольцо вокруг своих кумиров. Приходится буквально пробираться сквозь них. Даже охрана не особо помогает. И поэтому он каким-то образом упускает момент, когда Юн Джонхан внезапно оказывается оттиснутым от остальной группы. По правде говоря, это далеко не первый раз. Почему-то Джонхана все время норовят затискать. Наверное это от того, что этот парень слишком миловидный, красивый и добрый. Порой от натиска фанатов становится действительно страшно. Ангел пытается выбраться из этого черного моря, но, к сожалению, не может. Его сдавливают со всех сторон, и он чувствует. Возможно от недостатка кислорода из-за заложенного носа и большого скопления людей. А может, все дело в панике, постепенно охватывающей все его существо. Ему ужасно плохо. Со стороны кажется, что серая масса, состоящая из визжащих девчонок, сейчас просто проглотит его. На ногах держаться все труднее, но поделать ничего нельзя. Из-за совсем охрипшего голоса Джонхан даже на помощь позвать никого не может. Черт. Да куда же подевались эти охранники?! Они же должны следить за всеми своими подопечными. — Простите, пожалуйста, — едва слышно шепчет Джонхан, пытаясь выбраться. — Я должен срочно догнать группу. Но его, ожидаемо, никто не слышит. Слишком громко визжат эти глупые малолетки, у которых мозги, кажется, отсутствуют абсолютно. Никто из них даже не пытается услышать и понять своего кумира. Наверное, если бы ему стало совсем плохо, и он, вдруг, грохнулся бы в обморок, эти дуры только бы обрадовались и начали снимать с еще большим рвением. Судя по тому, как они сейчас тычут камерами прямо в лицо Джонхана. Впрочем, ничего удивительного. Эти, так называемые фанаты, всегда ведут себя подобным образом. Среди них вряд ли можно найти адекватного человека. На тысячу человек, вероятно, найдется лишь один. К счастью, через несколько секунд Джонхан неожиданно чувствует, как кто-то достаточно крепко, но вместе с тем довольно аккуратно хватает его за руку и дергает в сторону, наконец, разрывая кольцо и вытаскивая его наружу. Становится значительно легче дышать. Эти девчонки недовольно кричат, но Ангелу уже все равно. Оказавшись на свободе, Джонхан облегченно выдыхает и устало, но с большой благодарностью смотрит на лидера. — Порядок? — обеспокоенно спрашивает Сынчоль, встревоженно оглядывая вокалиста с ног до головы. — Ханни, с тобой все хорошо? — кажется, не очень. — Идем скорее. В зале ожидания мы будем в безопасности. Нет. Разумеется, Севентин бесконечно сильно любят каратов. Очень-очень любят. Знают ведь, что без своих фанатов группа просто перестанет существовать. По-другому и быть не может. Но, порой, эти девчонки, так их обожающие, переходят все мыслимые и немыслимые границы. Иногда складывается впечатление, что они могут просто разорвать айдолов на части. От этого становится немного страшно даже просто появляться на улице. И сейчас Джонхану крупно повезло, что старший каким-то чудом смог пробиться к нему и вытащить из этого ужасно места. — Да, — вздыхает. — Но мне нужно пару минут, — твердо говорит Джонхан, ни на что не обращая внимания, усаживаясь на лавочку и устало прикрывая глаза. Честно говоря, местный Ангел очень надеется, что ему хватит этих пары минут на передышку, и Сынчоль ничего странного не заметит. Вокруг по-прежнему слишком ярко и шумно. И все это слишком сильно действует на и так больную голову. Так, что Джонхан, вообще, не уверен, что сможет добраться до зала ожидания без происшествий. Это кажется слишком далеко. От слабости во всем теле хочется немедленно завалиться куда-нибудь и просто отрубиться на несколько дней. Впрочем, лидер практически сразу чувствует, что что-то не так. Слишком печальным и забитым выглядит Джонхан. Поддаваясь какому-то внутреннему порыву, Сынчоль, немного нервничая, касается рукой лба младшего и тут же охает, ощущая исходящий от него жар. По идее следует проверить температуру еще раз другим способом, но он знает, что сейчас никак нельзя. Слишком много вокруг фанаток с камерами, которые только и ждут своего звездного часа. Поэтому ничего другого не остается, кроме как постараться как можно скорее увести своего любимого в безопасное место. Лучше всего к месту ожидания посадки. — Идем, — треплет его по волосам Сынчоль. — Наши уже стоят в очереди на паспортный контроль, и нам тоже следует поторопиться, — и, немного подумав, добавляет. — Я все-таки, пожалуй, скажу менеджеру. Пусть он как-нибудь тебе поможет. Встрепенувшись, Джонхан неожиданно яростно мотает головой и встает, готовый продолжать путь. Вот поэтому он и не хотел, чтобы главный рэпер обо всем этом узнал. Теперь у него все время будет такой привычный грустно-встревоженно-извиняющийся взгляд. Можно подумать, что это он виноват в том, что Юн без каких-либо проблем отдал куртку Хансолю, когда тот не взял свою и замерз. Или виноват в том, что Джонхан, словно маленький ребенок, носился под дождем без зонта? А еще «мамочка» называется. Если Сынчоль вдруг об этом узнает, непременно убьет. Впрочем, не важно, почему именно Ангел себя сейчас чувствует настолько отвратительно. Главное, что ЭсКупс в этом точно не виноват. Да и вообще никто, кроме самого Джонхана не виноват. Не стоит этого отрицать. Глухо закашлявшись, он позволяет Сынчолю уверенно вести себя сквозь толпу. Идти без чужой поддержки Джонхан уже просто не в состоянии. Однако вместо того, чтобы вернуться к группе, старший аккуратно заталкивает его в первый попавшийся туалет, попутно набирая сообщение Джихуну, чтобы тот позвонил, когда очередь дойдет до них. Возможно туалет и не самое подходящее место, но здесь хотя бы можно ненадолго спрятаться от назойливых камер. Так что пока что сойдет. Сынчоль помогает Ангелу примоститься на подоконнике, а сам встает рядом, не переставая качать головой и осторожно придерживая его одной рукой. Потому что Джонхан все время заваливается на бок, заставляя лидера ещё больше переживать. Он переживает, что кое-кто вот-вот совсем отключится. Кажется, вокалист уже совсем не может сопротивляться слабости, окутавшей все его тело. — Не говори менеджеру, — очнувшись, вдруг тихо и жалобно просит Джонхан. — Я не хочу, чтобы тебе снова досталось. Как тогда, когда Сынкван заболел. Сынчоль удивленно смотрит в покрасневшие, но все равно обеспокоенные глаза на против, которые улыбаются, несмотря ни на что. В который раз лидер удивляется способностям Джонхана. Что бы ни случилось с ним, что бы ни произошло тот всегда думает о других, нежели о себе. Всегда «Мамочка» готов отдать другим все, что угодно, не прося ничего в замен. Вот это и удивляет ЭсКупса больше всего. Неужели этому Ангелу ничего не нужно?! Совсем-совсем ничего не нужно? Так просто не бывает. Хоть его и зовут ангелом из-за дня рождения и характера, Сынчоль-то знает, что этот парень такой же человек, как они все. Ну почему? Почему он такой? Такой глупый. Ведь нельзя заботиться обо всех вокруг, постоянно забывая о себе. Если уж на то пошло, то это входит в обязанности лидера, с которой тот, похоже, не очень хорошо справляется. И Сынчоль вдруг понимает, что никогда не сможет простить себе, что не смог позаботиться об этом неземном существе. Ему правда иногда кажется, что Джонхан прилетел с другой планеты и в самом деле является мифическим существом — ангелом. Рука младшего, которую ЭсКупс так и не отпустил, начинает подрагивать, и лидер всерьез пугается. Он бросает быстрый и обеспокоенный взгляд на Джонхана и ловит на себе его слегка виноватый взгляд. Боже, да что ты будешь делать?! Он себя еще и виноватым чувствует! Не долго думая, Сынчоль снимает с себя теплую кофту и накидывает ее на подрагивающие плечи, вместе с тем крепко обнимая замерзшего парня. Хочется хоть как-нибудь ему помочь. Вот только рэпер понятия не имеет, что ему сейчас делать. Что тут вообще можно сделать? Впрочем, кажется, Ангелу и этого хватает. Иногда необходима лишь поддержка. Устало вздохнув, Джонхан осторожно кладет голову на плечо Сынчоля и прикрывает глаза. Он, чувствуя холод, старается прижаться как можно ближе к своему любимому лидеру. В этот момент кое-кто абсолютно забывает, что они, вообще-то, находятся в общественном месте, и в любую секунду может кто-нибудь войти. Это совсем его не беспокоит. Сейчас его тревожит только то, что происходит с «мамочкой» Севентин, которому теперь нужна его помощь и защита. — Потерпи еще немного, пожалуйста, — просит Сынчоль, прикладывая ледяную ладонь к пылающему лбу младшего. — Скоро сможешь отдохнуть. Сможешь продержаться еще минут двадцать-тридцать? Джонхан ничего не отвечает и только утыкается носом в плечо лидера, который неожиданно вспоминает то, что так сильно задело его в машине, и чувствует, как начинают пылать от стыда его щеки. Потому что сейчас он понимает, что его ревность была совершенно беспочвенной. Более того, кажется, кое-кто просто хотел помочь Ангелу, решившему ото всех скрыть свое состояние. Черт. Тоже мне лидер. Вместо этого мог бы и сам догадаться, что Джонхану не очень хорошо. А вот теперь становится интересно. Выходит Мингю с самого начала знал обо всем. — Ханни, почему же ты не сказал мне, что плохо себя чувствуешь, — звучит немного обиженно. — но рассказал об этом Мингю, — слова срываются с языка раньше, чем Сынчоль успевает подумать, что этого не следовало бы спрашивать. От этого вопроса Юн вздрагивает всем телом и чуть усмехается, услышав в голосе лидера нотки обиды. Но, на самом деле, Джонхан единственный здесь, кому стоит на всех своих одногруппников обижаться. Потому что, хоть он и сам этого хотел, немного досадно, что никто не заметил его плохого самочувствия. Никто, кроме Мингю, перед которым получилось так по-глупому спалиться. Впрочем, Джонхан все равно благодарен ему за своевременную помощь. Кто знает, смог бы он вообще добраться до аэропорта в относительном порядке. — Я не говорил ему, — пожимает плечами младший, громко шмыгая носом. — Просто Мингю-я не вовремя зашел в ванную. Услышав последние слова, Сынчоль тяжело вздыхает. И предъявить-то нечего. Потому что Джонхан прав, и лидер сам утром не обратил внимания. Ведь он прекрасно знает, что тот сам никогда и ни за что не скажет, что плохо себя чувствует. Даже если будет при смерти. Вот же глупый! По правде говоря, ЭсКупсу так хочется позаботиться об этом хрупком парне. Но он, к сожалению, ничего не может сделать. Не может, потому что на его попечении еще одиннадцать «детей», за которыми нужен глаз да глаз. И которых сейчас ему пришлось бросить на какое-то время, скинув их на менеджера. Главный рэпер, конечно, немного беспокоится о них, но о своей «женушке» он волнуется еще больше. Не к месту вспоминается, как Чан в первый раз, шутя, назвал Сынчоля папой группы, а Джонхана — мамой. Помнится, ДиКей тогда быстро подхватил эту идею «счастливой семьи» и окрестил местного Ангела женушкой Сынчоля. Сам лидер тогда чуть не прибил говорливых парней, но Джонхан не позволил, решив, что они вообще-то правы и в этом нет ничего ужасного. Из воспоминаний Сынчоля вырывает неожиданный телефонный звонок, заставивший его вздрогнуть и едва не упасть, и он старается как можно быстрее его сбросить, чтобы особо не потревожить задремавшего несколько минут назад Джонхана. Хотя ему кажется, что все равно придется ответить. Потому что звонит Джихун, которого он сам просил. Вероятно очередь наконец-то дошла до группы. Когда входная дверь внезапно открывается и кто-то заходит в туалет, Джонхан, несмотря на полуобморочное состояние, резко открывает глаза и первым отстраняется от старшего, натягивая маску. На всякий случай. Чтобы никто его не узнал. Потому что вокалист уверен, что не хочет этого. Как и лидер, который тоже мгновенно надевает маску, подскакивая с подоконника. — Идем, Ханни, — улыбнувшись, Сынчоль осторожно помогает ему принять вертикальное положение, краем глаза наблюдая за мужчиной средних лет, но тому, кажется, абсолютно плевать на двух парней, которые непонятно чем тут занимаются. Хотя, на самом деле, он краем глаза тоже наблюдает. Потому что Джонхан слишком уж похож на девушку. Глядя на то, как младший с трудом держится на ногах, Сынчоль все же предлагает ему опереться на него, но тот с мягкой улыбкой отказывается. Потому что не хочет, чтобы другие что-то заметили. И лидеру приходится с ним согласится и просто поглядывать на едва переставляющего ноги младшего. Нет. Это уже никуда не годится. Прекрасно видно, что Джонхан сейчас просто свалится. Кажется, крепко его держит болезнь. По-хорошему стоило бы измерить температуру, но градусник далеко. А тем временем она наверное не меньше 39. Иначе отчего ему так плохо? — Парни, — обращается Сынчоль к согруппникам, неожиданно возникая за их спинами и заставляя подскочить от испуга. — Можете пропустить нас первыми? — просит он, впрочем, зная, что те ему не откажут. На лидера и Джонхана в одно мгновение уставляются одиннадцать пар встревоженных глаз. Кажется, скрыть свое ужасное состояние у «мамочки» уже не получается, и он, выдохнув, наконец, позволяет Сынчолю аккуратно приобнять себя за талию. Так гораздо легче держаться на ногах. Скорей бы все это уже закончилось и можно было бы просто присесть. — Ангелам тоже может быть плохо, — на полном серьезе поясняет лидер, глядя в недоуменные глаза других парней. — Так что, пропустите? Несколько секунд все молчат, пытаясь понять, что происходит, а потом за всех отвечает Мингю. Положительно, разумеется. После чего протягивает Джонхану, который в ответ благодарно кивает, меленькую беленькую кругляшечку и бутылку с водой. Хоть он и помнит, что эта таблетка не особо помогла хену в машине, но на какое-то время она должна немного облегчить его состояние. — Спасибо, — хрипит Джонхан, жадно глотая воду. — Я в порядке, — даже сейчас старается улыбнуться. — Извините, что заставляю беспокоиться. Громкие звук и яркий свет невероятно раздражают, и Джонхан чувствует, видит, что пространство вокруг медленно начинает расплываться. Он пару раз моргает, вздыхает и, наконец, отлипнув от лидера, не без труда проходит паспортный контроль, по взгляду паспортиста понимая, что тот всерьез раздумывает, следует ли его вообще пропускать. Потому что Джонхан буквально цепляется за стойку, чтобы устоять на ногах. Но из-за того, что он здесь в составе группы, его все-таки пропускают. И снова длиннющая очередь. К счастью, немного меньше, чем до этого. Правда очереди в двенадцать человек тоже хватает, чтобы Юн, оставшись без поддержки, почувствовал, что еще пару минут, и он все-таки упадет. В ушах шумит, а перед глазами вспыхивают яркие пятна, но Джонхан не видит ничего вокруг. Опять-таки, к счастью, вовремя появляется рядом с ним Сынчоль. Кажется, он сегодня решил побороться с этим Ангелом за его место в группе. Потому что в следующее мгновение сильные руки ловят Джонхана за секунду до падения. Лидер осторожно обнимает его со спины, позволяя облокотиться на себя и немного подремать в таком положении. — Сейчас мы пройдем таможню, и ты отдохнешь, — обещает. В голосе Сынчоля слышится целый океан беспокойства и тревоги. Больше всего на свете ему хочется хоть как-нибудь помочь Джонхану, но он не знает, каким образом. Что сейчас можно сделать? Таблетка, похоже, не особо помогает, и младшему становится только хуже. Думается, все же придется сказать менеджеру, когда он наконец придет. Потому что здоровье — это все-таки не шутки. О себе нужно хорошо заботиться. Все это, вроде, знают. Но только не все пользуются истиной. Не в силах больше скрываться Джонхан позволяет рэперу закинуть свою руку на шею и медленно вести себя. Все его силы уходят на то, чтобы остаться на ногах. Честно говоря, он не уверен, что его пропустят через таможню. Мало ли что. Вдруг решат, что у него какой-нибудь опасный вирус. Поэтому, когда очередь доходит до них, Джонхан все же отстраняется от лидера и, мило улыбаясь девушкам, проходит. На самом деле, что удивительно, справляется он неплохо. Если бы не одно «Но». Как только Ангел, оставив старшего позади, входит в зал ожидания, какой-то ребенок совершенно случайно налетает на Джонхана, и тот, негромко вскрикнув от удивления, падает на пол. Ноги слишком ослабли. — Простите-простите, — вслед за пареньком появляется довольно молодая испуганная женщина и кланяется Джонхану. — Простите, пожалуйста, — снова повторяет она, глядя на Джонхана с верху вниз. — Ну что ты будешь делать? — уперев руки в бока, она сердито смотрит на сына. — А ну-ка извинись перед молодым человеком, — ей ужасно стыдно за его поведение. Поднявшись с пола, куда тоже упал от столкновения, мальчик смотрит большими испуганными глазами на парня перед собой. Он ведь правда ничего такого не хотел. К тому же, кажется, Джонхан выглядит и правда ужасно. Даже ребенок это заметил. От испуга на его глазах появляются непрошенные слезы. Плакать этот мальчишка совсем не хотел, но странный взгляд и крик матери действительно заставляют переживать о том, что произошло. — Простите, — виновато пищит парень и прячется за матерью. — Я не хотел. Вам очень больно? Сделав глубокий вдох и натянуто улыбнувшись, Джонхан, наконец, медленно поднимается с пола и, еще раз вздохнув, отрицательно качает головой. Почему-то этот ребенок, сбивший его, кажется ему слишком взрослым. От этого и правда хочется улыбаться, что милый вокалист и делает. Улыбаясь, он протягивает парню руку для рукопожатия, и тот несмело ему отвечает. — Простите, — порывшись в своей сумочке, женщина протягивает Джонхану какую-то пластинку. — Когда мой муж плохо себя чувствует, он пьет эти таблетки, и обычно они помогают очень быстро, — тоже улыбается. — Попробуйте. Еще раз простите, пожалуйста, моего сына. — Ничего страшного, — в ответ очередная улыбка. — Пейте скорее таблетку, — женщина протягивает ему принесенную сыном бутылку с водой. — Должно стать полегче. Благодарно кивнув, Джонхан тут же глотает одну таблетку, запивая ее водой. И это несмотря на то, что им запрещено что-либо принимать самостоятельно. Глотать немного больно, но приходится потерпеть. Хочется поблагодарить добрую женщину, но голос внезапно не желает повиноваться хозяину, и Джонхан больше не может ничего сказать. Поэтому только улыбается и кивает. Ему совсем плохо и хочется пройти куда-нибудь в тихое место и просто подремать. Даже в нормальном состоянии этому вокалисту нужно на сон больше времени, чем всем остальным. Что уж говорить о том, что с ним происходит сейчас. — Ты как? — Сынчоль появляется очень неожиданно, случайно напугав при этом и самого Джонхана, и женщину с сыном. Кажется, у него к этому талант. Уже второй раз за пятнадцать минут он возникает из воздуха и пугает людей. Лидер снова обеспокоенно оглядывает Джонхана с ног до головы и качает головой. Да, сейчас, наверное, не один фанат не узнает его. Слишком непривычно плохо он выглядит. Просто ужасно. Коротко кивнув женщине, Сынчоль хватает младшего за руку и быстро утягивает несопротивляющегося согруппника в сторону комнаты отдыха для вип-клиентов. У него уже давным-давно имеется пропуск туда. Впрочем, как и у всех участников группы. Около двух часов им ещё находиться в аэропорту. И вряд ли Джонхан сможет столько времени находиться там, где большое скопление людей. Ему нужно хоть немного расслабиться и передохнуть. Честно говоря, Сынчоль вообще очень беспокоится, как тот сможет перенести этот перелет. Потому что лидер прекрасно знает, как трудно летать, когда ты находишься в таком ужасном состоянии. Обычно Юн предпочитает спать почти весь путь, но сможет ли он уснуть сегодня? Сынчоль на это очень надеется. Ужасно хочется отругать младшего за его беспечность. Чтобы в следующий раз ничего такого себе не выдумывал и сразу сказал, если будет плохо. Впрочем, Сынчоль уверен, что в следующий раз все будет точно так же. Джонхана ничем не исправить. Это он, будучи лидером и его парнем, знает лучше всех. В комнате отдыха тихо, спокойно и уютно. Так и должно быть. Потому что не каждому есть доступ сюда. Но это и понятно. Все же она не бесплатна. Впрочем, сейчас это именно то, что нужно. Сынчоль помогает Ангелу поудобнее устроиться в большом мягком кресле. Конечно, было бы лучше его уложить, но, к сожалению, кровати здесь нет, а диван уже занят. На некоторое время главный рэпер уходит, а, когда возвращается, видит, что Джонхан уже провалился в беспокойный сон. Немного грустно улыбнувшись и накинув на младшего добытый где-то плед, лидер присаживается рядом. Кресло такое большое, что без особого труда вмещает обоих парней. Сынчоль совсем не боится заразиться. Хуже уже не будет. Чувствуя, как от холода подрагивает во сне парень рядом с ним, Сынчоль мягко обнимает его одной рукой, позволяя уложить голову себе на грудь и прижимая к себе как можно крепче. К счастью, благодаря нынешнему образу Джонхана, ни у кого не должно возникнуть никаких вопросов по поводу таких объятий. Осторожно прикоснувшись губами к чужому лбу, рэпер проверяет его температуру. Боже, какой же он всё-таки горячий. В беспокойном и тревожном сне Джонхан дышит очень хрипло и загнанно, и Сынчолю кажется, что тому вот-вот перестанет хватать воздуха. Но, к счастью, до этого не доходит. Ангел спит очень чутко, уткнувшись холодным носом в грудь лидера. Поэтому тот старается лишний раз не шевелиться. Не хочется тревожить и так больного парня. Взгляд Сынчоля падает на подрагивающие ресницы Джонхана, и он неожиданно для себя отмечает, что даже в таком состоянии младший довольно-таки милый. Нет. Не то что бы ЭсКупс не знал этого раньше. Этот вокалист же считается королем милоты всей группы. Это же Джонхан. Очень глупо оспаривать его врождённую милую сторону. Но Сынчоль никогда не думал о нем в таком ключе. А именно, только сейчас он внезапно понимает, что ему очень нравится обнимать Джонхана. И, честно говоря, лидер был бы безмерно счастлив, если бы можно было делать это чаще. Впрочем, кто ему не даёт? Юн же никогда не отказывает в объятиях. Хоть и утверждает, что ему это не очень нравится. Видите ли жарко и не удобно. — Хотел бы я, чтобы ты был девушкой, Ханни, — едва слышно выдыхает Сынчоль, убирая со лба Джонхана прилипшую челку. Лидер тоже прикрывает глаза, намереваясь чуть подремать, и, уже проваливаясь в сон, он различает хриплый шепот. Впрочем, может быть ему лишь показалось. — Я тоже. *** Когда наконец объявляют посадку на их рейс, менеджер тут же посылает Джихуна за двумя отсутствующими. Парень недовольно фыркает, возмущаясь, что его снова гоняют, но все равно идёт. Как бы он не пытался скрыть, все равно все знают, что он чуть ли не больше всех переживает за своего хена. Так всегда было. Уджи осторожно приоткрывает дверь и заходит внутрь. Сладко дремлющую парочку главный вокалист видит сразу и, почему-то, не может не улыбнуться. Слишком мило они сейчас выглядят. Хотя, конечно, по Джонхану прекрасно видно, что он не совсем здоров. Тревожить их не хочется, но особо выбора нет. — Сынчоль-хен, — легонько трясет лидера за плечо местный композитор. — Менеджер-хен велел вам спускаться. Уже пора. Почувствовав чужое прикосновение, Сынчоль приоткрывает один глаз и на автомате кивает. По правде говоря, он не слышал слов младшего, но быстро догадывается, зачем тот здесь. Совершенно не стесняясь присутствия Джихуна и еще нескольких людей, ЭсКупс губами касается мокрого лба Джонхана, проверяя температуру. Удивительно, но, кажется, сон действительно пошел ему на пользу. Лидер уверен, что температура потихоньку спадает. По крайней мере, сейчас он уже не такой горячий. Да и не выглядит Джонхан, как ходячий мертвец. От нежных прикосновений Ангел тоже мгновенно просыпается. На его лице тут же появляется благодарная улыбка. Ему и правда стало гораздо лучше. Конечно, голова все ещё немного тяжёлая, но Джонхан чувствует, что сейчас, к счастью, он больше не находится в полуобморочном состоянии. Тело так сильно уже не ломит, а голова практически перестала кружиться. С помощью дружеской руки Джихуна он, потягиваясь, поднимается на ноги. Следом за ним встает и сонный Сынчоль. — Я в порядке, — негромко говорит Джонхан, легко касаясь руки лидера, когда ловит его обеспокоенно-настороженный взгляд на себе. — Спасибо. Джихун только качает головой, улыбаясь и глядя на этих двоих голубков. Интересно, они и правда сами не понимают, что безумно палятся? А ведь оба выглядят вполне умными людьми. Все же любовь действительно кружит голову и делает полными дураками. Поэтому-то Уджи и не собирается влюбляться. Никогда. И ни за что. Ему все это точно не нужно. *** Пока Севентин всем своим балаганом заваливаются в самолёт, Сынчоль старается все время держать свою «женушку» в поле зрения. Опять же на всякий случай. Вот только ему это не особо удается. Потому что, как только ему стало немного лучше, Джонхан снова вернулся к своему обычному поведению. А именно, он снова начал приставать ко всем младшим мемберам со своими глупостями о выборе, любви и не любви. Голос его снова прорезался, и голова перестала так сильно раскалываться. Теперь можно снова доставать своих любимых «малышей». И чего ему не живется спокойно? Ведь совсем недавно буквально умирал. Впрочем, не так уж и плохо, что ему стало лучше. Гораздо хуже, когда все его силы уходят на то, чтобы остаться на ногах. Однако все же в самолете Джонхан, несмотря на возмущение Сокмина и менеджера, садится с Сынчолем, аргументируя это тем, что у него снова болит голова, а рядом с лидером становится легче. На это заявление тот лишь хмыкает, но разрешает делать все, что ему захочется. — Ханни, — едва сдерживая смех, говорит ЭсКупс. — Если бы ты эти десять минут не прыгал вокруг макнэ-лайн, все было бы нормально. Пару раз моргнув, Джонхан фыркает и хочет отстраниться, но Сынчоль не даёт ему, осторожно обнимая за талию и притягивая к себе. Он насильно укладывает младшего к себе на колени и кладет холодную руку на его лоб. От таких действий Ангел довольно жмурится, и Сынчоль не к месту думает, что тот очень похож на кота. На милого котика, требующего ласки. Кажется, будь его воля, Джонхан бы замурлыкал. — Ладно уж, — смеется Сынчоль. — Я согласен побыть твоим персональным лекарством. Спи. Нам долго лететь. Улыбнувшись, Джонхан ничего не отвечает, укладываясь поудобнее. Все же он неимоверно рад, что именно Сынчоль у них лидер. Потому что кто, кроме него, будет так потакать одному из старших мемберов. Только ЭсКупс ни за что не откажет ему. И тот прекрасно об этом знает. Как и о том, что лидер уже давно смотрит на него не как на друга. Поэтому и пользуется. Возможно, когда-нибудь Джонхан расскажет Сынчолю, что и он тоже любит его. Совсем не как брата.