Целуй меня с окровавленными лепестками на языке

Когда Тодороки Шото говорит, что, кажется, чувствует отголоски его эмоций, Изуку лишь смеется и отвечает, что это невозможно. Он лжет. Где-то в груди ощущается легкое движение. Молодые побеги покрыли его легкие уже давно, еще когда он впервые подумал, что совсем не хочет встречать своего соулмейта. От подарков судьбы отказываться нельзя, особенно в том мире, где это карается смертью от окровавленных лепестков. Изуку спешит покинуть конец коридора, в который его завел Тодороки. Сердце бьется о грудную клетку, словно пытается вырваться из нее, а зелёные стебли оплетают легкие выше. Пока еще не смертельно, всего лишь предупреждение: один неправильный выбор и тонкие побеги разрастутся, оплетут всю грудную клетку, сожмут сердце и полезут вверх, вырываясь на свободу, пачкая все вокруг окровавленными лепестками. Ханахаки - болезнь, стирающая лица тех, кто отверг своего соулмейта. Потому что истинная, взаимная любовь может быть только с предопределенным судьбой человеком, а все остальное - ловушка, от которой оберегают смертельные цветы. Изуку знал, что когда-то люди сами выбирали того, с кем хотят разделить жизнь. Тогда ханахаки раздирала тех, чьи чувства были отвергнуты. А потом что-то случилось, и люди начали ощущать не только свои эмоции, но и чьи-то еще. Появились предназначенные, которые не могут отказаться друг от друга. Это - идеальная утопия, в которой никто не будет страдать от одиночества и невзаимности. Никто не просил об этом. Но никого и не спрашивали. В первые годы от ханахаки умирали тысячи. Столько же ступали с крыш, резали вены и учились завязывать петли на веревках. Постепенно это число сократилось и почти исчезло к сегодняшнему дню. Методы лечения так и не смогли разработать. Изуку знает, что, скорее всего, тоже умрет. Один поцелуй - и на побегах появятся листья и бутоны. Со временем они распустятся, и остановить их будет почти невозможно. Единственный способ выжить - вышвырнуть свои чувства и отдаться предназначенному. Изуку не сможет это сделать. Когда чужая рука хватает его и затаскивает в пустующий класс, Мидория даже не успевает испугаться. Сквозь окна бьют солнечные лучи, они путаются в светлых волосах Каччана, и Изуку выдыхает, касаясь их пальцами. Он очерчивает немного грубые черты лица, не решаясь смотреть в глаза напротив. Каччан прижимает его к себе, и Мидория вслушивается в удары чужого сердца. У Каччана тоже стебли в груди. Они тоже пока не цветут и не раздирают легкие мятыми лепестками. Изуку вслушивается в чужое размеренное дыхание и почти чувствует их общую вину. И кто сказал, что взаимные чувства могут возникнуть только между предназначенными? Время от времени Изуку пытается угадать, какие цветы разделяют они в легких. Мысль о том, что хоть что-то объединяет их, пусть и подобным образом, невольно сбивает дыхание. Пусть соулмейтам дана возможность чувствовать эмоции друг друга, Каччан и так понимает Изуку как никто другой без всякой там эмпатии. А отголоски чужих чувств в голове только сбивают и мешают впитывать важные моменты робких касаний пальцами кожи, тёплых объятий и тихого шепота на ухо, чтобы никто не слышал. Тогда соулмейт нервничал и злился, и Мидория даже допускал мысль, что его предназначенным действительно был Тодороки. Но какая разница, если Каччан осторожно стирает с его щеки соус, нежно и незаметно для других. Для всех остальных они все так же друзья детства, неожиданно помирившиеся после долгой ссоры. Каччан все так же кричит на одноклассников, но намного реже - на Изуку, и последний не знает, на что можно променять это. Их близость незаметна, но Каччан держит его руку, а с губ давно уже сорвалось терпкое "Люблю..." А стебельки в лёгких все качаются, как на ветру. Через месяц должен прибыть медицинский персонал для выявления больных ханахаки среди подростков. Оба узнают это на последнем классном часу, а Изуку ловит на себе долгий взгляд Тодороки. Медицинские работники хорошо оснащены техникой и всегда подходят намного серьезнее к ханахаки, чем к другим болезням. Скрыть ее на любой стадии от них невозможно, а методы лечения вызывают отвращение и страх. Соулмейта больного просто выявляют чуть ли не самыми грязными способами, а потом отправляют их в одну постель под надзором стажеров и камерами. Позже за пациентами ведется жесткий контроль. Единственный шанс избежать этого - получить очерк "неизлечимо" и подписать себе смертный приговор, разделив ту самую кровать с кем-то другим. Изуку чувствует, как сильно колотится в груди сердце, и сжимает руку Каччана в своей. Они идут по безлюдной улице уже почти ночью, еле вырвавшись из-под родительского контроля. В какой-то момент Каччан просто останавливается, замирает на несколько мгновений, а потом резко разворачивается и обхватывает лицо Изуку. Он проводит большими пальцами по чужим щекам и поднимает взгляд от губ в глаза напротив. Мидория еле заметно дышит и совсем не собирается вырываться, даже когда Бакуго медленно склоняется к нему. Между их лицами расстояния - всего пара сантиметров, оба чувствуют дыхание друг друга и не решаются придвинуться еще ближе, разрушая почти все границы и условности. Изуку не выдерживает первый, подается вперед всем телом и касается губ Каччана. Они горячие и сухие, Мидория обхватывает чужую шею руками и целует, целует, целует... Изуку чувствует, как в груди начинается шевеление - стебли начинают расти, первые листья уже медленно разворачиваются. Завтра, наверное, появятся бутоны, а через пару дней они узнают, какие цветы взращивают внутри себя. Изуку молчит, только берет Каччана за руку. Они просто неспеша идут дальше, стараясь не думать о том, что чертовы лепестки скоро полезут у них из горла. Дома Изуку встречает встревоженная мама, с которой приходится переброситься парой слов. Он даже отказывается от ужина, насколько хочет оказаться в своей комнате один. Мидория набирает знакомый номер и не опускает трубку почти до самого утра. Каччан на той стороне чуть ли не засыпает за разговором, но все равно терпеливо отвечает и рассказывает. Это важно сейчас для обоих в равной степени. Первые лепестки откашливает Изуку уже спустя пару дней. С того момента ничего не меняется - только их поцелуи отныне с привкусом крови и измятыми лепестками. Катсуки держится почти неделю, прежде чем впервые выплюнуть собственные лепестки. Изуку отчего-то нравится, что это именно мальва, касается мокрых лепестков и даже заводит себе небольшой горшочек с этим растением. Катсуки, как всегда, морщится и злится, но помогает ухаживать за цветком, в перерывах зарываясь носом в чужие волосы и вдыхая запах. Изуку почти счастлив. Он вымывает последние лепестки с раковины школьного туалета, когда дверь неожиданно открывается, и Тодороки Шото встает у него за спиной, широко расставив руки, и фактически вжимается в чужое тело. Он вдыхает запах перепуганного Мидории и шепчет, что слишком устал это терпеть, что он все знает и прощает, что сможет излечить Изуку. Последний отмирает, только когда чужие руки недвусмысленно забираются ему под рубашку, кричит и отталкивает от себя. Тодороки ударяется головой о стену и приглушенно шипит, неверяще глядя на Мидорию и потирая затылок. Тот выбегает из туалета и первым делом выхватывает из толпы Каччана, затаскивая его в пустующих класс. Безразлично, что будут говорить за спиной, терпеть такое больше нельзя. До посещения медицинского центра остается неделя, и с этим нужно, в конце концов, что-то делать. Изуку первый тянется к губам Каччана, сминает их и слегка покусывает, пока Бакуго сам не перехватывает инициативу. Стебли внутри них волнуются, постоянно двигаются и словно возражают. Уже к вечеру горло Изуку будут драть окровавленные лепестки мальвы. А потом он позвонит Каччану, который тоже будет тяжело дышать и утирать струйку крови с подбородка. Хотя в этот вечер звонить не понадобится. И Изуку уверен, что Бакуго понял все. Ночью они сбегают из домов и снимают номер в небольшом мотеле. Паспорта не нужны - не то заведение, а комнаты, хоть и простоваты, но чисты. Рюкзаки со школьными принадлежностями собраны и взяты с собой, легенда для родителей продумана, так что можно остаться до самого утра. Матрас на кровати мягкий, Изуку безумно нравится быть вдавленным в него чужим телом, нравится всматриваться в черты лица нависшего над ним Каччана. В ту ночь Изуку позволяет ему все и сам тянется за влажными поцелуями. Кожа Каччана - горячая, и охватывать его холодными руками - приятно. Внутри обоих растет мальва - безумная, безудержная любовь. На утро Изуку откашливает всего пару лепестков, но легче не становится. Цветы словно заполнили легкие и только ждут своего истинного часа. Каччан молча прижимает его к груди и целует в висок. Оба понимают, что теперь больны неизлечимо. Обоих это почти устраивает. Изуку, если честно, мечтает, чтобы в какой-то момент это все исчезло: предопределенность судьбы, окрепшие цветы в легких... Исчезло навсегда, словно ничего никогда и не было. Изуку хочет уютный домик, расставленные везде книги и раскиданные подушки, наглого пушистого кота... И Каччана рядом, совсем близко, только руку протянуть и дотронуться... И не бояться, что каждый поцелуй может оборвать их жизни. Изуку хочет запах кофе с кухни, теплые пледы и большое мансардное окно над кроватью, чтобы по ночам можно было прижаться к теплому боку, тихо разговаривать и смотреть, смотреть, смотреть... До посещения медицинского центра остается всего ничего. Изуку тратит это время на то, чтобы написать завещание. Затем он заходит в здание с белыми стенами и бесконечным количеством света. Каччан угрюмо стоит в стороне, словно не решаясь занять очередь - а может, уже прошел. Изуку вспоминает вчерашний шепот в дождливый вечер и один зонт на двоих, мокрые листья на деревьях, лужи на асфальтированных дорожках... Вспоминает, что все это может оборваться в одну секунду, прямо сейчас. И встает в очередь. Время летит на удивление быстро, он открывает дверь в кабинет уже минут через пять. Врач, сидящий перед ним, словно светится изнутри, и Мидория может только предполагать, сколько раз за сегодняшний день он использовал печать "Здоров. Соулмейт найден". Вот только сейчас она точно не пригодится. Снимок легких готов уже через минуту. Врач долго вглядывается в него, неверяще распахнув глаза и не решаясь что-то сказать. Изуку сам подходит и заглядывает ему за плечо. Что же, это действительно было очаровательно. Стебли оплетали легкие полностью - это удивительно, что Изуку вообще еще мог дышать. Цветы слишком давно паразитируют в организме. Мальва собралась в крупные гроздья у середины и почти пролезла в дыхательные пути.. Через несколько дней стебли, наверное, уже поползут из горла, устремляясь наверх - к солнцу. Тишина накаляется, как горящая лампочка. -Где твой соулмейт? - дрожащим голосом спрашивает врач. Изуку нагло улыбается и говорит: -Поздно.