There must be a mystery in life, Fred

      Трудно ли быть волшебником? Этот вопрос я задаю себе почти каждый день, нет, конечно, я волшебница, но пока училась только по учебникам старшего брата. Я изучала теорию. А когда я попаду в Хогвартс и пройду все семь курсов, тогда и стану полноценным членом магического общества. Или я уже могу считать себя волшебницей? Двадцать пятого июля мне, как и всем юным волшебникам Англии, пришло письмо из школы чародейств и волшебства. Моя семья живёт на окраинах Лондона, по какой-то причине они сторонятся маглов и других волшебников. Моя семья является чистокровной, но не самой популярной и заметной, можно сказать, нас недолюбливают такие же чистокровные волшебники. Все школьные вещи мне достались от брата, оставалось купить только палочку. Палочку мы купили сразу, как пришло письмо, чтобы людей было поменьше, не понимаю, как моя мама работает в Косом Переулке, если не любит людей.       Сгибающаяся палочка с сердцевиной из барбариса и волоса единорога длиною в восемь дюймов уже лежала где-то в моей тумбочке. Оставалось только проснуться и привести себя в порядок, сегодня уже первое сентября, и буквально через пару часов я буду в школе. Будит меня обычно брат. Даже в полудреме я могу распознать его шаги. Он не поднимает ноги и шоркает, да и вообще у него тяжелый шаг, хотя размер ноги всего-то тридцать седьмой. — Николь! — брат начал с лестницы.       Я тут же подскочила, не хочу в такой чудесный день проснуться в мокрой постели. В комнату влетел мой брат с ведром. — О, ты уже проснулась, — с какой-то грустью в голосе сказал он и поставил ведро.— Мама попросила разбудить тебя к завтраку, но не сказала как именно, — сказал Адам и просто вышел, отчаянно игнорируя оставленное ведро. — Ведро! — возмущенно взвизгнула я, он как всегда сделал вид, что не слышит, хотя по скрипу первой ступеньки сверху было ясно, что он только ступил на лестницу, которая находилась почти у моей комнаты. Быстро убрав волосы ободком, я спустилась на завтрак. На первом этаже у нас был зал-кухня. Папа готовил завтрак, а мама печально листала «Ежедневный пророк» почти полностью закрывшись им. По её лицу можно понять, что ничего хорошего там опять не пишут. Я села на стул напротив неё, от этого она еще сильнее прикрылась газетой. Поставив блины, папа сел напротив Адамса. Мы ели молча. Когда наконец эта молчаливая пытка закончилась, мама жестом позвала меня к себе, надавила на плечо, чтобы я села, и принялась заплетать мне тугую косу. У неё была какая-то ненормальная любовь к длинным волосам, поэтому меня никогда не стригли и волосы доходили до коленей. А если и заходили разговоры про стрижку, то она жутко раздражалась.       С Адамом было легче, просто волосы по плечи, которые ему было легко убрать и помыть. В девять мы уже покидали свой маленький уютный дом цвета прозрачной воды, для того, чтобы приехать раньше всех на Кингс-Кросс и оставить нас с братом. И вернуться в уютный дом. Так они поступили и в этот раз, даже до платформы не проводили. — В том году было так же? — спросила я.       В том году меня просто никто не взял, чтобы я не заплакала, провожая брата, тем самым не привлекая внимания и не раздражая. Поэтому я просто тихо плакала дома, когда проснулась, а в доме пусто: они обещали взять меня с собой. — Точно так же, — тихо и как-то грустно сказал Адам. — Можешь погулять тут, нам ещё час ждать. — Мы же можем сразу пойти на платформу и не ходить среди маглов. — Все дело в том, что я договорился встретиться тут с друзьями. — Ты про тех друзей, про которых все лето говорил? Вроде Седрик и Персик? — Перси.       Час прошел почти незаметно, вокзал начал наполняться магами. Волшебник волшебника из далека видит. И вот в главные двери входит семья с довольно большим выводком детей. «И куда им столько?» — была первая мысль. Брат тут же подорвался и подошёл к этой семье, совсем забыв про меня. Через пять минут разговора с этой семьей они пошли дальше, оставив одного сына, которого Адамс начал вести ко мне и нашему багажу. — Привет, Николь, — весело поприветствовал меня кучерявый парень.       «Он знает мое имя? И много мой брат успел рассказать?!» — Привет. — Я Перси Уизли, — и он протянул мне руку. — Осталось только дождаться Седрика, — сказал брат. — Он уже занял нам места в поезде, мы почти все лето переписывались об этой поездке, — произнёс Перси. — Как он прошел мимо меня?! — Ну, тут много смазливых мальчиков, неудивительно, что ты пропустил одного из них, — поучительно начал говорить Перси. — Пошли, Николь, оставим этого оболтуса тут, — в свободную руку он взял мой чемодан. Так у меня и появился первый друг. Но дальше ждёт ещё больше: поездка, распределение и несколько месяцев без родителей. Все это заставляло расти странное ощущению липкого страха и волнения внутри меня.