Психически больные

***

      Как бы вы их не назвали, они бы всё равно не обратили на вас хоть малейшего внимания. Они были слишком заняты присутствием друг друга. Оба до боли странные и уставшие, как заблудшие души среди ощутимых человеческих тел. Все учащиеся непримечательной школы обходили их стороной за сто метров, как и испуганные учителя вместе с директором. Отчислить обоих было просто не за что, поэтому приходилось упрашивать их родителей, но те, нагрубив за оскорбление детей, захлопывали двери и уходили прочь с этой территории.       Все мы такие разные, и нам кажется, что нас никто никогда не поймёт, однако эта пара понимала друг друга, как вторую копию себя. У обоих были впалые глаза, большие сиреневые мешки под ними, похожие на фингал, худощавое тело и порезы на руках и ногах. Один — модель, красующаяся почти на всех обложках известных журналов, а другая — обычная дочь пекаря, имеющая много замечательных талантов, и их объединяло лишь одно: ненависть к этой жалкой жизни.       Каждый вечер они поочередно ходили к друг другу домой, беря самое любимое лезвие из всех, а потом аккуратно резали друг други бледные руки и ноги, получая некие узоры. Иногда девушка, любившая рисовать, брала кисть и мокала её в свою кровь, проводя несколько линий по толстому скетчбуку, раскрашивая новую зарисовку. Ей это очень нравилось, как и её возлюбленному. Все листы были в красных и чёрных тонах, привлекая своим необычайным видом: у каждого рисунка была своя отличительная черта.       Родители этой сумасшедшей парочки не видели того, что творилось перед ними, буквально, под их носом они разговаривали о странных вещах и о близкой смерти. Отношения двух безумцев дошли до того, что оба больше не были девственниками, и их первый секс был довольно-таки странным: опять же резали мягкие и нетронутые места своих тел и пробовали на вкус кровь своего партнёра. Им всё равно, если кто-то начнёт осуждать их за это. Если им нравится, они будут это делать — плевать на мнение других. Да и вообще плевать просто на других, когда рядом есть тот, кто понимает тебя и живёт твоей жизнью, твоей внутренней болью.       Как и в другой последующий раз, они будут сидеть на холодной крыше школы, которая открывала вид на их радостный городок: это место всегда пустовало, и они решили сделать его особенным. Там оба делились тайнами, желаниями, плохими происшествиями и болью, сжиравшую их гнилые душёнки. Им нравилось смотреть друг другу в мёртвые и холодные глаза, наполненные чем-то странным и больным, как и они сами. Друзей у них не было, и никто не желал заводить дружбу с такими отморозшими ублюдками, не жалеющих даже детей.       А за что в настоящие время можно ценить маленьких детей, возомнивших из себя слишком взрослых и разбрасывающих слишком много запретных для них слов? К тому же, некоторые по своей натуре могут употреблять алкоголь: он может попросту убивать их — ну и на пользу. Нечего портить культуру сложившегося общества. Разве нормально бухать с малых лет, не зная, что такое детство? Не проще обосраться в общественном месте, чем позорить себя благодаря неким пантам?       Ладно подростки, достигшие шестнадцатилетия, но пьющие одиннадцатилетние дети — это сущий перебор. Давайте теперь трахаться в десять лет, а что? Новая мода будет, так сказать, у «подростков».       Но двоим совершенно всё равно по этому поводу, ведь они только и делают, что наблюдают за своим партнёром и его наимелейшими действиями. Они-то давно планировали умереть в один день, упав с высокого здания — их уже ничего не волнует, кроме их головокружительных отношений. Язык не поворачивается назвать этих двоих нормальными и адекватными, однако они не были глупцами, понимая всю реальность, как кошмарный сон. Им лишь проснуться в раю и продолжать смотреть друг другу в призрачные глаза. Такой исход событий они знали наизусть: они не были против умереть рядом с любимым человеком.       Началось, вроде, всё с простого знакомства, так как парнишка внезапно перешёл в эту школу с натянутой улыбкой и поникшими глазами. Тогда одна девушка, сидевшая на последней парте в одиночестве, обратила внимание на его глаза: они были полны печали, страха и скорби, как и её. Маринетт нашла в этом блондине себя. Внутреннюю себя. Сел же этот новичок именно с ней, снова улыбвнушись и помахав ей рукой — она видела всё его притворство так же, как и он её.       — Хорошо играешь, — улыбка этой девчонки была ненормально больной. Какая-то усмешка и постановка звуков.       — Учусь у таких, как ты, дорогуша, — ответил парень, и с его лица пропала лживая улыбка. — Вот так сойдёт? — сейчас он был похож на грустного отброса общества — хотя так оно и было. — Надоело мне улыбаться, будто всё так хорошо.       — Я привыкла строить из себя милую куклу, — выпалила незнакомка, постоянно играясь с шариковой ручкой. — Не знаю, как другие, но заметила я твою душу буквально за две секунды, посмотрев в твои глаза.       — Я тоже так сделал, — ответит новый одноклассник и открыл надоедливый учебник. — Кстати, я Адриан. А тебя как зовут?       — Маринетт, — сказала брюнетка, заштриховывая свой рисунок на черновике. — Неужели ты хочешь дружить с такой, как я? Видел: все пытаются сесть от меня подальше, а учителя никогда не обращают на меня внимание, избегая, когда хочу что-либо спросить у них. Тут половина класса не знает моего ужасного имени. Просто говорят на меня — монстр.       — А я и не собирался заводить дружбу с остальными. Мне они не нужны. И разве ты монстр? Если да, то я тоже. Может, узнаешь меня когда-нибудь поближе, — рассказывал парень, опрокинув голову назад. — Думаю, мы станем друзьями. Странно конечно, но у меня никогда не было друзей и я не знаю, как себя вести.       — Мне бы твои проблемы, — закатила глаза Дюпэн-Чэн и продолжила писать конспект. — Обычно, я столько не разговариваю ни с кем да и вообще не разговариваю. Значит, постараюсь сделать эту дружбу крепче, правда не знаю, как именно. Опыта нет.       — Не переживай, придумаем что-нибудь, — ответил Агрест и вместе с соседкой по парте слушал учителя.       Вот и придумали. Эта дружба дошла до серьёзных отношений между взрослыми людьми. Для них двоих эти первые серьёзные отношения были лучшими во всём мире, ведь не существовало более больных. Им плевать на всех, они уже сами переебали всю жизнь прежде, чем она их выебет. Пусть идут нахуй те, кто считает их ненормальными отбросами. Они будут жить только для себя. Всего лишь последние минуты.       Этот день в календаре станет их последним, а для других же самым счастливым. Наконец-то они умрут и больше никому не будет отвратно от их вида. В скором времени их безумные души забудут напрочь и две могилы, погребённые в один день, будут всю вечность неразлучно пустовать на этом проклятом кладбище мертвецов. Через несколько мгновений их холодные и окровавленные трупы будут лежать на мокром асфальте, держась за руки. Это будет самая лучшая смерть. Для них. Маринетт и Адриан навеки будут бродить по раю. И в лучшем случае они его переделают в небесный ад, где будут править и мучать тех, кто когда-то считал их сумасшедшими придурками.       Забавно. Чересчур.       Умереть хочется ещё быстрее, чем раньше. Плевать на чувства родителей. Да и вряд ли они будут так убиваться со смерти своих детей, скорее рады, даже слишком. Им столько лет доводилось рости монстров с душой дьявола. Один — пришедший Сатана, а другая — спустившийся Люцифер. Новые лица, новые эмоции, новые выбросы грусти. Может, они вдвоём снова переродятся и найдут друг друга в этом мире, опять же сбросившись с крыши. А вдруг они делают это каждую жизнь? Каждый век они повторяют свою историю, каждый раз восхищаясь друг другом и касаясь тела любимого человека.       Иссиня-чёрные волосы девушки развивались на ветру так же, как и солнечные волосы парнишки. На четвёртом этаже порывы ветра были намного больше, поэтому кайф они получали в двойной степени. Впервые оба улыбались этому пасмурному и дождливому дню, когда остальные спешили домой к себе в комнату, чтобы погрустить в такой хмурый день под акустические песни.       Агрест крепко держал бледную и раненную руку своей прекрасной девушки, смотря куда-то в даль города вместе с Маринетт. Маринетт... Какое же прекрасное имя для заблудшей и чёрной души. А имя парнишки напоминает какого-то безмолвного ангела или принца, увлечённого миром хрупких людишек. От этого немного выворачивает. Мерзость. Ангелы — это такая же правда, как и феи. Это просто вымышленные персонажи, издающие радость и доброту. Жаль, что демоны совершенно реальны — они живут на каждом уголку Земли. И двое из них: самые безжалостные и ненормальные — прибыли в этот мир, чтобы поглазеть на трудную жизнь человечества. Самая страшная война у них — это моральная.       Никто не готов к ней. И никто не подозревает, что она началась давным-давно.       Каждый божий день кто-то сходит с ума, когда кто-то только рождается. С каждым годом сумасшедших людей становится в разы больше. Так может, это не они безумцы, а те, кто верит в счастье и радость? Да, именно так. Двое не имели глупых мыслей, и речь о смерти — это вовсе не глупость. Вы скажите, что у них просто не было нормальной жизни; что стоит просто расслабиться и посмотреть на всё с другой стороны, но это не поможет отвергнутым людям, не поможет избавиться от печали, от слёз, от серых будней, не поможет сделать жизнь другой. У каждого своя история, каждый начинал её так, как сам считал нужным.       Не стоит говорить, что человек сделал неправильный выбор, ведь так он ещё больше погаснет в ночи и тогда он прекратит своё существование. Если вы не понимаете поступки своего друга, не мешайте ему, говоря, что он делает что-то не так. Просто не обращайте на это внимание. Он сам опомнится и сделает то, что нужно его сердцу.       — Ну что? — пробасил блондин, повернувшись к девчушке. — Ты готова, любимая? — немного сумасшедше произнёс парень, крепче сжимая руку напарницы, чтобы та вдруг не убежала от него, испугавшись смерти.       — Да, — обратив свой взгляд на Агреста, сказала брюнетка. Она любила смотреть в его демонические и уставшие глаза, сверкающие в полной ночи ядовито-зелёным цветом. — Я всегда была готова к этому, но не знала, кто бы мог разделить со мной эту участь. Теперь же я знаю, с кем проведу вечность в загробном мире.       — Я тоже готов, — ответил Адриан и взглянул на светло-серое небо, откуда капал мелкий дождик. Оба одновременно закрыли глаза в своё удовольствие.       — Раз, — Дюпэн-Чэн начала медленный отсчёт своей жизни. — Два.       — Три, — добавил юноша и оба среагировали на эту команду.       Их шаг вперёд начался с правой ноги: они как-то раз это репетировали ночью, у Адриана дома. Всё-таки такое важное событие. Оба почувствовали пустоту под ногами, и земное притяжение начало слишком быстро действовать. Тела обоих начали медленно переходить из вертикальной позы в горизонтальную, а свободные руки были расставлены, как у самолёта. Они напоминали двухглавую птицу, которая рассекала небо своими белоснежными крыльями. Оба летели, но не вверх, а вниз, держась за руки.       Школьная форма вырывалась из заправленных штанин блондина, а пиджак девушки неожиданно расстегнулся. В их ушах был слышен только сильный ветер, заглушая реальность. Оба улыбались, как только могли: это был прекрасный день, чтобы покончить с собой. Вся их короткая жизнь перенеслась перед глазами, и они были счастливы, что скоро раз и навсегда всё забудут. Они внезапно открыли глаза и посмотрели друг на друга, передавая взглядом всю свою любовь и уважение.       — Люблю тебя, — одновременно прокричали оба, видя как все прохожие начали замечать их падение.       Началась паника, все кричали, пытались что-то сделать, но было поздно. Закрыв свои безжизненные глаза, оба встретились лицом к лицу с асфальтом, зная, что они обязательно найдут друг друга в последующей жизни.       Они давно знали, на что идут ради любимого и понимающего человека.