Кофе с корицей

— Какими судьбами? Это фраза убила меня, будто сверху мне на голову свалился мешок с картошкой. Тысяча вопросов, словно рой пчел, ворвались в мой мозг и буквально разрывали изнутри. Но самый громкий и важный вопрос я без всяких зазрений совести озвучила вслух: — Что это, блять, такое? Антон Викторович ехидно ухмыльнулся. Сегодня он был как будто не похож на самого себя. Весь его внешний вид выражал какой-то пофигизм. Об этом говорило хотя бы то, что сегодня на нем не было привычной рубашки или стильного костюма как обычно. Он был в обычных синих джинсах и серой футболке какого-то футбольного клуба. Он выглядел как-то приземленно, но в то же время ещё круче, чем обычно. И вот как он это делает? — Как нехорошо же опаздывать на классный час, Серебрянская. — усмехнулся тот с самым наглым видом. — Хотя, стой. — перебил он сам себя. — Какой классный час? Я же его отменил. А ты что, одна не в курсе? — самая наглая усмешка, которая только может быть, растянулась на его лице. У меня чуть волосы на голове дыбом не встали. Что он сейчас сказал? — Да, да, классного часа не будет. —Повторил тот, будто прочитав мои мысли. — Я думал, что всем сказал. Но, видимо, совершенно случайно забыл тебя проинформировать. — Он снова так лучезарно улыбнулся, что весь его вид буквально кричал, что нихрена он не случайно забыл мне сказать. У меня даже глаз задергался, настолько я была сейчас готова приложить его об стол, за которым он сидит, чтобы хотя бы на секунду стереть эту довольной усмешку с его лица. — Да это просто… Да ты… — я буквально онемела. Мой обычно такой разнообразный словарный запас будто опустел по щелчку пальцев, настолько я была в шоке, ужасе и на нервах. — Ну, ну, что? — фыркнул историк. — Давай, сформулируй уже свою пламенную речь. — Козёл, вообщем. — ляпнула я первое, что пришло на ум, на что Антон Викторович заливисто захохотал. — Мм, как остроумно. — усмехнулся тот. — Ты такая невинная девочка, Серебрянская, — вдруг сказал он, — что никакой мат это скрыть не может. — Это вы сейчас к чему? — угрюмо поинтересовалась я. — Да к тому, что ты такая милая, когда вся буквально кипишь от ярости. — фыркнул учитель, а я даже не улыбнулась. Пусть идет он куда подальше со своими шуточками, надоел уже, честное слово. — Я вот думаю, — произнесла я задумчиво, — буду ли я выглядеть так же мило в ваших глазах, когда буду вас убивать? — я невинно похлопала ресничками. — Кипя от ярости, конечно. Историк снова рассмеялся. — Ты будешь мило выглядеть в любое время и в любом виде, Серебрянская. Хотя бы потому, что обычно ты всегда кипишь от ярости. — Он усмехнулся, а мне снова ни на каплю не прельстил его комплимент, если это можно так назвать. — Ой, умоляю вас, оставьте эти несчастные комплименты таким же несчастным девушкам, которые по несчастному стечению обстоятельств связались с вами. — Ехидно сказала я и задумалась на вопросом: сколько же раз в этом предложении я сказала слово «несчастный». — Ой, умоляю тебя, Серебрянская, — скопировал учитель мой тон, — ты ведь как раз и есть такая девушка. И по тебе совсем не заметно, что ты несчастна. Он с самым нахальным видом подмигнул мне и стремительно приблизился на несколько шагов. — Это я просто скрываю от окружающих, — усмехнулась я и сделала вид, будто совсем не заметила его перемещений в пространстве. — а глубоко в душе я очень несчастна. — я театрально смахнула с глаз несуществующие слезы. — Ой, Серебрянская, что за мыльная опера? — усмехнулся учитель. — Да и актриса из тебя никакая, уж извини. — он ухмыльнулся. — Да вы что? — сидела бы я на стуле, так точно бы грохнулась на пол. Кто-то смеет сомневаться в моих актерских способностях? Может, я все-таки и не Бог, многого не умею, но в актерской игре мне равных нет! Хотите, спросите у любого учителя, не даст соврать, я отменная актриса. — Да, да, так и есть. — с серьезнейшим видом сказал Антон Викторович. — Увы, Серебрянская, увы. — Да вы… Вы… Совсем что ли грохнулись? — уже второй раз за разговор этот человек буквально решает меня дара речи. Что будет дальше? Инвалидность? — Ну вот, что и требовалось доказать. — фыркнул историк. — Так себе актерская игра, на троечку. — На троечку? — я возмущенно сделала несколько шагов вперед и посмотрела ему прямо в глаза, в то же время совсем не заметив его близости. — Да, на троечку. — невозмутимо повторил он. — Да и знаешь, — он наклонился к моему лицу, обдал мое ухо горячим дыханием и прошептал: — ты много что делаешь не на отлично. Например, целуешься. — Чего? — вот теперь моему возмущению не было предела. — Да ты охренел? — я даже не заметила как перешла на ты. Снова. Ну и пусть, мне прощается, я вообще-то в шоке. — Прости, — усмехнулся он мне также в ухо. — Ничего личного, простая конструктивная критика. — Да какая в жопу конструктивная критика? — почему-то прошептала я, но всё так же возмущенно. — Такая, Серебрянская. — усмехнулся учитель. — Но — вдруг сказал он после небольшой паузы, — у тебя всегда есть возможность пересдать. — Пересдать? — вновь шепотом повторила я. — Именно, Серебряснкая. И время этой пересдачи прямо сейчас. — он ухмыльнулся и, я даже опомниться не успела, как он притянул меня к своим губам. Этот поцелуй был для меня не таким, как другие. Сейчас, хоть и завязала это всё не я, но у меня было отчаянное желание сделать всё именно так, как я хочу. Другими словами, победить. Сделать этого нахального учителя. Спустя несколько секунд шока, я наконец опомнилась и протянула Антона к себе за воротник футболки, чем углубила наш поцелуй еще больше. Я не видела, но отчаянно почувствовала улыбку на его губах, от чего я сама невольно улыбнулась. Его губы были такими мягкими, что мне невольно захотелось просто остаться в его объятиях навсегда. Но я быстро одернула себя: не о том надо думать. Сама того не заметив, я вместе с Антоном переместилась к ближайшей первой парте. Он ловко подхватил меня за ягодицы и за считанные секунды посадил на парту. Я же, в свою очередь, раздвинула ноги, чтобы он смог находится ко мне еще ближе, на что Антон снова лучезарно усмехнулся сквозь поцелуй. Хотя возникает вопрос: куда ещё ближе? Его мокрые губы скользнули по моей шее, отчего я моментально покрылась мурашками. Боже, если бы кто-нибудь мне сказал, что я буду сидеть на парте и жарко целоваться со своим учителем вместо классного часа, я бы не поверила. Хотя, наверно поверила. С этим гребенным Дмитриевым все возможно. Я бы, наверное, даже не удивилась, если бы это было в директорском кабинете. Его губы гуляли по моему телу: по губам, вдоль шеи, скул, щек и снова возвращаясь к губам. Я буквально чуть ли не стонала от удовольствия, настолько мне сейчас сносило крышу и почему-то совсем не хотелось думать о последствиях. Одной рукой он поглаживал мои голые коленки на джинсах, другой опирался на парту. Я же крепко держала его за воротник футболки, будто боялась, что он сейчас исчезнет. Настолько мне сейчас было важно чувствовать, что он сейчас здесь, со мной. Я даже совсем забыла, что хотела быть сегодня доминантной в нашем очередном жарком поцелуе, но он настолько умело целовал мое лицо, щеки и губы, что я только и могла думать о том, чтобы сдержать стоны удовольствия, которые то и дело проскальзывали в стоящей тишине, чем непременно вызывали очередную ухмылку у моего ненавистного учителя. — Дорогая, тебе не кажется, что это немного аморально? — пошутил он, но продолжил целовать меня. Он заключил мое лицо в свои ладони и еще больше углубил наш и без того жаркий поцелуй. Его язык скользнул в мой рот и я просто не смогла сдержать очередного стона, когда он прикусил зубами мой язык. — Mein Gott, du bist jetzt so attraktiv. Und dein Stöhnen für mich als bestes Kompliment. *- прошептал мне он на ухо. Его горячее дыхание вызвало у меня тысячу мурашек, а сказанные слова смутили до румянца на щеках. — Glaub mir auch nicht, * — усмехнулась я и на секунду отстранилась от него. Антон с недоумением посмотрел на меня. Мол, зачем? А я лишь загадочно ему улыбнулась. Медленно, словно растягивая момент, я прошлась рукой по его уже выпирающей ширинке стильных синих джинс. Готова поклясться, в этот момент у моего сексуального учителя чуть глаза на лоб не полезли. — Weißt du, und du bist so attraktiv in diesen Jeans, — прошептала я ему в губы, — es scheint mir, dass ich mich nicht zurückhalten kann.* Эта ностальгическая фраза вызвала легкую улыбку у нас обоих. А ведь еще совсем недавно я была на его месте и только смущалась на все его жесты и комплименты. Сейчас же мне уже и море по колено, как говорится. Сижу на парте в кабинете своего классного руководителя и пытаюсь соблазнить. И вот в такие моменты слова моей бабушки, которые она не устает без устали повторять, очень кстати: «И вот куда катиться наше общество?!» Но я лишь загнала эти слова в памяти куда-нибудь подальше, и продолжила свою странную игру. Нет, я совсем не хотела играть. Я хотела простоять на секунду почувствовать себя главной, быть в курсе ситуации, а не как обычно плестись уже за действиями. Да, сумбурно объяснила, но суть понятна. Я снова осторожно провела рукой вдоль ширинки и посмотрела прямо в глаза своего учителя. Они выражали только открытый интерес и любопытство. Это дало мне почувствовать себя более смелой и раскрепощённой, поэтому я, совсем не думая о последствиях, на секунду сжала, а потом сразу отпустила. В этот момент мой учитель не слабо так потерял все напускное безразличие, на что я лишь лучезарно улыбнулась. Это называется месть и доминирование в одном флаконе. Как говорится, комбо! — Знаешь, солнышко, — усмехнулся учитель, видя мое триумфальное выражение лица, — нам лучше прекратить это сейчас. А не то вся романтика полетит к чертям, а я думаю нам обоим хотелось бы чего-то более романтичного. — Говори за себя, — фыркнула я. — Тоже мне, романтик нашелся. Антон хохотнул. — Ну да, конечно, ты из нас обоих главный романтик, я полагаю? — Конечно да. — усмехнулась я. — Какие-то сомнения? — Да вообще никаких. — сказал он серьезно. — Хотя стой, — вдруг перебил он сам себя. — Сомнений же тысяча, если не больше. — ехидная улыбка буквально расцвела на его лице. Я же буквально чуть не задохнулась от удивления. — То есть ты считаешь меня не романтичной? — я внимательно посмотрела на него. Точнее, испепелила взглядом, но увидела только смешинки в его глазах, что разозлило меня еще больше. — Да, родная, именно так. — согласился учитель и спокойно сел за свой рабочий стол, делая вид, что все, что произошло буквально пять минут назад было либо сладким сном, либо обычным классным часом. Он лишь спокойно открыл страницу какого-то классного журнала и начал что-то усердно писать. — Тогда может, пари? Мои слова заставили его оторваться от безумно увлекательного классного журнала и внимательно посмотреть на меня. — Пари? — недоуменно, но в то же время ехидно повторил он. Иногда мне кажется, что этот человек Бог. Потому что ну не могут люди сочетать в себе такие разные эмоции. — Пари. — утвердительно повторила я. — Пари на два романтических свидания. — специально уточнила я, выделяя слово «романтических». — Значит, не терпится сходить со мной на свидание, дорогая? — усмехнулся он. — Конечно не терпится. Всю жизнь мечтала доказать самодовольным и самоуверенным мужчинам, что на самом деле они далеко не такие прекрасные, как считают. — фыркнула я. — О, так ты считаешь меня прекрасным. — улыбнулся учитель. — Конечно, просто до ужаса. — снова фыркнула я. — Ну так что, значит, пари? Я протянула ему руку на рукопожатия, как он аккуратно подхватил ее и поцеловал тыльную сторону ладони, заставляя кожу покрыться мурашками. Антон же лишь усмехнулся, и, секунду поразмыслив, утвердительно (но мне скорее показалось, хищно) сказал: — Значит, пари.