Просто почувствуй.

Обеспокоенно сжимая своими тонкими пальцами смуглую ладонь, Пеппер, не сдерживая слёз, жмётся лбом к крепкому плечу спящего под воздействиями препаратов Старка. Больно. Очень больно. События прошедших дней застревают в горле немым криком, слова любви, отчаянья, сожаления и горечи удушающим потоком рвутся наружу, но она не может себе этого позволить, никогда не могла. Лишь завтра его выпишут из больницы. У неё ещё есть время постараться создать иллюзорную видимость прежней, менее суровой реальности. Реальности без геноцида, без потерь, без страха.       Я не хочу умирать. Невинная прогулка по парку, толкование снов и разговоры о детях обернулись сущим кошмаром не только для неё самой, но и для целой планеты, галактики, вселенной. Миллионы незаслуженно оборванных судеб, миллионы задыхающихся в скорби людей. Щелк. Просто движение пальцев и проигрыш. Проигрыш тотальный, неоспоримый, непростительный.        Ты никогда не будешь богом. Тони Старка поломало вновь. Сокрушило. Растоптало. Уничтожило. Из каждой своей новой миссии он возвращается не таким, каким был прежде. В воспалённых карих глазах поволока безумного забвения и презрения к самому себе, тонкие губы сухи и обветрены, привычная эспаньолка заросла, а пальцы дрожат так сильно, что даже за стакан с виски ухватиться не могут. Он пытался, пытался искренне, с напором, наплевав на запрет врача, но Потс не позволила и правильно, ведь алкоголь бессилен. Ничего хорошего из этого не вышло бы, только пробудило бы прежних, ныне крепко дремлющих демонов. – Ты сделал всё, что мог. – Но этого недостаточно. Отстраняясь, мужчина ополаскивает лицо холодной водой и замирает, впиваясь взглядом в висящее над раковиной зеркало. Шрам у рёбер заботливо накрывает светлая ладонь, а острый подбородок упирается ему в плечо. Тони через отражение смотрит Пеппер в глаза и впервые за несколько дней позволяет слезе бесконтрольно скатиться вниз по его щеке. Первая влажная солёная дорожка, а затем вторая, третья, отчаянное мотанье головой и бормотанье в собственные ладони, что стыдливо скрывают перекошенное болью покрасневшее лицо. – Я так боялся, я так боялся тебя потерять. Я думал, что никогда тебя больше не увижу. Стрэндж, Квилл со своей шайкой, Питер… Питер. – Миллиардер шмыгает носом и, крупно дрожа, продолжает. – Его просто не стало. В пепел превратился у меня на руках. В пепел! Я…. – Тони задыхается, оседает на край тумбочки, стоящей в ванной комнате и, не имея сил произнести что-либо ещё, обнимает подошедшую к нему Вирджинию за талию, скрепив пальцы замком у неё на пояснице. Она всё понимает. Она слов от него и не требует. Потс ласково перебирает тёмные пряди и молча, взяв своего несносного гения за руку, плавно перемещает его ладонь со своей спины на живот, прошептав тихо и чуть надрывно: – Просто почувствуй. Почувствуй и, может быть, тебе станет легче. И он чувствует, чувствует пальцами слабый толчок где-то там, у неё внутри и понимает, что в тот злополучный день со своими выводами всё же не ошибся.