Ты стал тупой блядиной, Чонгук.

       Молодой парень медленными и короткими шагами шёл вдоль дороги одной из улиц, которая продолжалась вплоть до многоэтажного дома, где следовательно он и его брат проживали в течение двух лет. Это здание не блистало какими-то изысками и тем более роскошью, о которой многие могли подумать; однако оно было довольно новым, и лишь в некоторых местах были потресканные углы. Соседи были дружелюбными и миловидными, но, увы, только на вид. На самом же деле эти люди с легкостью распускали любые слухи даже про человека, с которым они долгое и продолжительное время общались. Эти «обсуждения любого» не обошли стороной и семью шатена. На его самого мало кто обращал внимания, ведь он почти не появлялся у них на глазах, стараясь обходить их стороной в любое время суток. А вот про младшего члена рода ходило множество суждений: все жители считали его самым настоящим геем-потаскухой, яро ненавидя его всем своим нутром. При одном его виде они злобно брызгали слюной, крича ему вслед не лучшие высказывания. И если это было бы чистой ложью, то старший бы уже давно заткнул им рты, но как бы обидно это не звучало, всё сказанное ими являлось чистой правдой.        Смуглые ладони держали небольшой серый ноутбук, который шатен купил на свои, честным трудом заработанные, деньги. Он уже год назад закончил поглощать базовые знания и учиться в университете, работая на самой настоящей работе. Всё время он пытался вдолбить своему брату хоть какие-то принципы жизни, кроме распивания алкоголя, курения и ебли с мужиками, но тот пропускал всю информацию мимо ушей, говоря, что ему это не нужно и он сам знает, как надо жить. Такой распорядок не устраивал старшего, и он решил именно в этот день начать «перевоспитание наивного детища». Не спешил он, потому что знал, что младший всё равно придёт не скоро, где-нибудь ближе к ночи. «Милый Тэ, ты такой глупый, правда. Когда ты уже прекратишь свои попытки изменить меня?» — спрашивал каждый вечер Чонгук, поглаживая шелковистые волосы брата. «Пока ты не поймёшь», — отвечал парень, завлекая того в нежный, но в то же время страстный поцелуй.

***

       В то время, когда старший брат шёл домой, младший лежал на мятой постели и смотрел каким-то по-детски глупым взглядом на потолок, вырисовывая своим пальцем непонятные узоры в воздухе. Сейчас он был невинным подростком, за плечами которого таится так много грехов, о которых знают многие, но продолжают думать, что это всего лишь слухи, ведь мальчик не может быть настолько испорчен в таком-то возрасте! Чонгук прокручивал в голове все высказывания из уст шатена, делая для себя выводы. Да, он сам же и говорил о том, что вся эта информация — вода, которая никогда ему не понадобится. Но это всего лишь пустые слова, брошенные на ветер, дабы тот продолжал вбивать в голову свои нравоучения и ценности жизни такому дураку. А сам же Чон воспринимал её, переваривал и, наконец-то, начинал понимать. Сегодня парень специально никуда не пошёл, оставаясь дома и ожидая своего «любимого учителя», чтобы тот приступил к его перевоспитанию уже серьёзно.        Чонгук понял, что брат пришёл по ужасному скрипу входной двери и легко спрыгнул с дивана, побежал его встречать. С того самого дня младший понял, что этот человек является тем, кого он по-настоящему любит. Что этот человек стал для него роднее матери. Что этот человек всегда будет его опорой и защитой. Поэтому именно сейчас он прыгнул тому на руки, крепко обхватывая его ногами, обнимая и невесомо целуя в щёку. Шатен положил свой ноутбук на стоящую рядом тумбу, затягивая парня в долгий, полный ласки, поцелуй. Их языки то сплетались воедино, то разрывали эту связь, после чего вновь воссоединялись. Тэхён прижал мальца к себе ещё плотнее, неся его в свою комнату, где с вероятностью в 100% их ожидает изумительное продолжение, в котором два возбуждённых тела будут сливаться, наполняя комнату громкими криками и стонами от жёсткого «перевоспитания» непослушного мальчика, который решил, что ему всегда будет всё дозволено. Но увы, жизнь не такая.        Как и говорилось ранее, два возбуждённых тела уже лежали на постели. Тэхён вновь затянул своего возлюбленного в столь желанный поцелуй. Младший разорвал его лишь тогда, когда кислород прекратил поступать в легкие обоих. Теперь им хотелось большего. Шатен встал с кровати и подошёл к шкафу, доставая оттуда ошейник. Спустя пару секунд эта вещь красовалась на смуглой шее парня; под ней же он оставил пару засосов, которые уже через пару секунд горели ярко-бордовым цветом. Он медленно зализал своим шершавым языком эти места, заставляя лежащего, казалось бы, столь невинными действиями выгибать спину, словно кошка. Решив больше не трогать эту зону, старший стянул белую футболку с молодого тела, в который раз открывая себе обзор на идеальные пропорции. Он начал рисовать языком какие-то непонятные узоры, иногда облизывая и покусывая набухшие соски. От таких действий Чон начинал томно вздыхать, хватаясь ладонями за простынь. Шатен решил, что пора завязывать с этим и поставил брата на четвереньки, стянув с того джинсы и боксеры.        В комнате раздался громкий звук смачного шлепка и выкрик из уст Чона. Тэхён далеко не нежно шлёпал ладонью накаченную задницу мелкого. Далее он вытянул ремень из своих брюк, начиная легонько ударять по тому же месту. Младший начинал стонать от всех этих действий, иногда жмурясь от боли. Но как бы то ни было, ему безумно нравилась задумка «перевоспитания» от своего брата. Шатен нагнулся и что-то прошептал тому на ухо, опаляя мочку уха своим горячим дыханием. От сказанного он сразу изменился в выражении лица. После этих слов парень откинул больше ненужную вещь куда-то на пол, снимая с себя оставшиеся нижние части одежды. Далее он резко вошёл в Чонгука по самое основание, от чего тот томно простонал. Тэхён начинал быстро и прерывисто вдалбливаться в столь податливое и любимое тело. Его движения сносили крышу Чону, принося настоящее удовольствие и дикое наслаждение. Их разум давно был где-то в своей вселенной, оставив после себя лишь похоть. Сделав свои последние толчки, Тэ излился в нутро своего возлюбленного. Тот же кончил на постель. Дёрнув за поводок от ошейника, Тэхён приподнял голову своего брата. — Ну что, мелюзга, понравился первый этап? — произнёс он, проводя пальцами по выгнутой спине. — Если будет такое перевоспитание, то я всерьёз готов перестать быть блядью, — ответил тот. — А если я скажу, что я люблю тебя, то без вот этого всего ты перестанешь ею быть? — Да. И лишь ради тебя, сладкий.