Долларчонок

Когда Чимин вернулся домой, Чонгука ещё не было, поэтому он решил побаловать себя и понежиться в горячей пенной ванне. Приготовив её, Чимин быстро разделся и опустился в горячую воду, не сумев сдержать стон наслаждения. Давненько он не имел возможности так бездельничать, наблюдая за радужными пузырьками пены. Иногда можно себя немножечко побаловать. Чимин положил голову на бортик ванной и закрыл глаза, полностью расслабляясь в приятной телу воде. Он даже успел задремать, когда минут через десять услышал шум в коридоре, а затем вздрогнул, когда дверь открылась и ванную вошёл Чонгук. Он улыбнулся старшему и поздоровался, после чего снял футболку и стал её методично выворачивать и складывать, пока Чимин группировался в ванной, подбирая к себе ноги и обхватывая их руками. — Ты что собираешься делать? — спросил Чимин, настороженно наблюдая за его действиями. — Хочу душ принять, — ответил Чонгук, расстёгивая джинсы и снимая их. — Здесь? Сейчас? — округлив глаза, задал очередные вопросы Чимин. Чонгук сложил джинсы, положил их на футболку, которая до этого была помещена на стиральную машину, а потом снял боксеры, кидая их уже внутрь машины. Чимин тут же закрыл глаза и отвернулся, сгорая от смущения. — Ну да, что такого-то? Ты принимаешь ванну, я займу душевую кабинку, мешать друг другу не будем. Чего время-то терять? — Чонгук с улыбкой наблюдал за Чимином, и ему хотелось ещё больше его смутить. Такой милый. — Хён, твой телефон чуть не упал в воду. Держи. Чимин тут же испуганно повернулся, но не увидел у обнажённого Чонгука вообще ничего в руках, которые, кстати, были упёрты в превосходные бёдра, сводящие с ума своей красотой. Чонгук был великолепен, и он знал об этом! Чимин откровенно засмотрелся на его идеальное тело, и быстро покраснел, отворачиваясь. И хоть глаза сейчас были закрыты, но в памяти чётко отпечатались рельефные мышцы всего тела, кубики пресса на животе и красивый, хоть и не возбуждённый член, лежащий на подушке аккуратной мошонки. В паху у Чонгука были чёрные волосы, но они были короткие, что совсем не портило картины, а даже наоборот, вызывало желание прикоснуться к ним, провести пальцами, попробовать мягкие они или жёсткие. Чонгук снова усмехнулся, и проговорил: — В чимчильбане ты не был таким стеснительным. Наоборот даже бегал голым среди мужиков, и вообще не стеснялся никого. Чимин промолчал, жмуря глаза, а Чонгук, не дождавшись ответа, развернулся и скрылся в душевой кабинке, настраивая тёплую воду. Он быстро, но тщательно помылся, и вышел из кабинки, где принялся вытираться широким махровым полотенцем, поглядывая на Чимина, который снова лёг в ванной, но упорно отворачивался в противоположную сторону. Чонгук надел банный халат, повесил полотенце сушиться, и, выходя из комнаты, со смехом проговорил: — Не засиживайся в ванной, хён, а то ещё в лягушку превратишься, а я жаб не люблю целовать. После того как дверь за ним закрылась, Чимин выдохнул с облегчением, набрал воздуха в лёгкие и скатился на дно ванны, погружаясь полностью под воду с уже минимальным количеством пены. Интересно, можно ли сгореть от стыда и смущения находясь в воде? Что нашло на Чонгука? Он раньше такого не вытворял. Хотя они и не целовались раньше. Чимин почувствовал, как у него губы засвербели от желания целоваться, но он лишь плотнее сжал их, ощущая, как в лёгких заканчивается воздух и их начинает жечь. Он вынырнул, отплёвываясь и жадно вдыхая воздух ртом, вытер лицо от мыльной воды и вытащил пробку из слива. Ополоснувшись чистой водой, Чимин вытерся, оделся, ещё некоторое время уделил уходу за кожей лица, а потом только вышел из ванной. Чонгук колдовал на кухне, мелодично напевая под нос популярную песенку. Чимин немного потоптался, наблюдая за ним, а потом решительно прошёл к холодильнику и достал бутылку с мультифруктовым соком. Он налил сок в стакан и тут же выпил его, ставя стакан на стол, когда Чонгук обнял его со спины, и положил подбородок на плечо. — Я скучал, хён. Не видел тебя сутки и уже безумно соскучился, — Чонгук потёрся лицом о щёку старшего и поцеловал его в шею, а после в губы долгим поцелуем, с радостью ощущая отклик. Нехотя оторвавшись от пухлых и нежных губ, Чонгук с улыбкой разглядывал краснеющего Чимина, а потом проговорил: — У меня есть для тебя замечательная новость. — Правда? Какая? — спросил Чимин, пытаясь прийти в себя после головокружительного поцелуя. Чонгук расплылся в новой улыбке, поцеловал его быстро в губы и отошёл к плите, где у него что-то булькало. — Расскажу потом, сначала мы поужинаем. Они вместе накрыли на стол, а потом поужинали, разговаривая на разные темы. Чонгук часто прикасался к Чимину либо к руке и туловищу, либо ногой под столом, если не удавалось поймать вечно ускользающую ладошку старшего. И постоянно смотрел, смотрел, смотрел своим тёмным взглядом. Он явно в мыслях уже разложил Чимина и оттрахал в разных позах. Как же это смущает! Чимин всего пару дней назад впервые поцеловался, а ему уже явно намекают на секс, да ещё и с парнем. Чимин никогда вообще не мог подумать, что ему придётся спать с парнем, да ещё и будучи пассивом, ведь Чонгук явно не собирается раздвигать ноги перед ним. Хотя Чимин вряд ли способен будет сопротивляться, так как он реально теряет голову лишь от одних поцелуев. Эти мысли обжигали кипятком, заставляя дёргаться от каждого его прикосновения, как от электрического разряда. Чонгук явно экспериментировал, выявляя от чего больше смущается старший: от его жарких взглядов; невинных, но настойчивых прикосновений; либо же от мимолётных поцелуев, которые ему удавалось срывать с напряжённых губ. Когда они уже поели и Чимин стал собирать посуду со стола, Чонгук ухватил его за руку и поставил между своих колен, обнимая за талию. — Хён, я поговорил с отцом насчёт работы и он сказал, что им сейчас катастрофически не хватает ассистентов в операционной. Медсёстры как сговорились, все в декрет поуходили, поэтому они набирают новый персонал. И отец даже согласен подстроить под тебя график твоего дежурства, чтобы ты успевал ещё и учиться. Клиника, сам знаешь, престижная, зарплата там намного выше той, что ты получаешь в своём клубе, да и не ходит там сомнительный контингент. Что скажешь? — Чонгук! — воскликнул ошеломлённый Чимин: — Ты не шутишь?! Что я ещё могу сказать? Это же потрясающая новость! Я так рад! Спасибо тебе! Чимин обнял Чонгука, не зная как ещё выразить свою бурную радость. Это действительно потрясающая новость. Эта работа будет не только хорошей практикой для него, которая даст возможность пополнить свои знания и быть непосредственным участником сложных операций, пусть и только по части онкологии, но и позволит чаще видеться с матерью в перерывах между операциями. И, конечно же, хорошая зарплата. Куда ни посмотри одни плюсы, и всё это благодаря Чонгуку. — Я знал, что ты будешь в восторге. Но одним «спасибо» сыт не будешь. Может, отблагодаришь меня как-нибудь по-другому? Более существенно, чем спасибо? — Как? — тихо спросил Чимин, прекрасно зная ответ, который шёпотом ему в губы продублировал Чонгук: — Ты знаешь как. Ты заводишь меня с пол-оборота. Я не могу себя контролировать, когда ты рядом, хён. Чонгук положил ладонь Чимина на свой пах, где действительно его возбуждённый член растягивал ткань, требуя внимания к себе. Чимин сжал его и погладил, после чего слегка отстранился от Чонгука и попытался выбраться из его объятий. — Давай не здесь, а в спальне. Я не хочу делать тебе минет на кухне, где мы едим и занимаемся учёбой. Дай мне две минуты, пожалуйста. — Ладно, только не задерживайся сильно. Чонгук чмокнул его в щёку и быстро убежал в спальню, на ходу снимая футболку. Чимин дрожащими руками зачесал волосы назад, а потом быстро убрал посуду в мойку, чуть не разбив тарелки. Ну что? Накаркал? Прав был Тэхён: никто никогда ничего не делает безвозмездно, то есть просто так по доброте душевной. Хотя чего это Чимин надумал себе? Ведь он сам изначально предлагал расплачиваться сексом, вот и пришло время расплаты. Чонгук тебе хорошую работу, а ты уж постарайся и отсоси ему хорошенечко. И не один раз. А там и сам секс не за горами, ведь денежный долг никто не списывал, хоть Чонгук о нём и не вспоминает. Чимин чувствовал себя как на эмоциональных качелях: сейчас ему хочется разреветься и спрятаться где-нибудь в тёмном уголке, чтобы никто не нашёл, а уже в следующее мгновение желание затапливает с головой и он вспоминает об удовольствии, что приносили поцелуи Чонгука. Чимин усилием воли подавил внезапный приступ тошноты, вытер потные ладони о свою футболку и решительно направился в спальню, где спиной к двери стоял Чонгук. Чимин подошёл к нему и положил ладонь на голую спину, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя как он расслабляется. Чонгук повернул к нему голову и сказал: — Я боялся, что ты не придёшь. Видел панику в твоих глазах. Если ты не хочешь, то я не заставляю тебя. Чимин вместо ответа запустил руку ему в штаны и обхватил его член ладонью, несколько раз проведя по нему вверх-вниз. Чонгук издал несдержанный стон, а потом удержал руку Чимина, но тот сам убрал её и подтолкнул его к кровати, попутно сдёрнув штаны вниз. — Давай, раздевайся, пока я не передумал. Чонгук мгновенно разделся и сел на середину постели, но Чимин опустился перед ней на колени и поманил его к себе. Чонгук тут же придвинулся к нему и опустил ноги на пол, разводя их как можно шире и опираясь позади себя руками. В прошлый раз Чимин не особо разглядывал половой орган младшего, стремясь скорее покончить с этим делом, но сейчас наоборот зачарованно уставился, как на экспонат в музее. Член у Чонгука красивый. Очень красивый. Размера больше среднего, в меру толстый и ровный, слегка искривляющийся к головке, которая уже давно сочилась предэякулятом. Чимин провёл указательным пальцем по явно видному эмбриональному шву на мошонке и промежности, довёл пальчик до ануса, а затем повернул его и проследовал в обратном направлении, следя за Чонгуком, который подобрался весь от прикосновения и тихо выдохнул, запрокинув голову. Чимин погладил яички и с улыбкой сказал, не отрывая глаз от лица Чонгука: — Ты такой чувствительный. — Только с тобой, — прошептал Чонгук, устремляя взгляд на него. — Только ты так на меня действуешь. Пожалуйста, Чимин, пожалуйста… Чимин улыбнулся этому признанию, чувствуя как уже привычно краснеет под его взглядом, ещё немного погладил напряжённые яички, а потом пробежался пальцами по всей длине члена, укладывая его в ладонь. Он поднялся на коленях и склонился над пахом младшего, прижимаясь поцелуем к пульсирующей венке на члене. Оставив ещё несколько поцелуев на горячей плоти, Чимин широким мазком провёл языком от мошонки до головки под аккомпанемент звонкого стона, вырвавшегося из глотки Чонгука. Чимину нравилась реакция парня на его действия. И он сам возбудился, чего точно никак не ожидал в подобной ситуации. Чимин повторил свой трюк с языком и закончил движение тем, что погрузил головку в рот, неспешно посасывая её губами. Он провёл пальцами по волоскам вокруг члена, которые были жёсткие, но не колючие, а потом обхватил основание ладонью и несильно сжал, начиная двигать вверх-вниз, стимулируя эрекцию. Рот оказался полон слюны, и Чимин не хотел её глотать, поэтому он выпустил её на головку, после чего размазал по члену, тем самым смазывая его. На сухую ласкать член было не очень приятно, а сейчас появилось дополнительное скольжение. Чонгук плавился от ласки и несдержанно стонал, растекаясь по постели. Вскоре он приподнялся, опираясь на правый локоть, левую руку положил на затылок Чимину и легонько надавил на него, безмолвно прося взять член глубже, и Чимин тут же послушался, пропуская его дальше в рот до самого горла. Он ускорил движения, быстро насаживаясь ртом на член, продолжая ласкать одной рукой основание члена и мошонку, а вторую положил на собственное возбуждение и сжал через ткань. Чимин задрожал от прикосновения к себе, выпустил член изо рта, не прекращая надрачивать его рукой, и попытался отдышаться, ткнувшись лбом во внутреннюю сторону бедра Чонгука. Чимин запустил руку в свои штаны и обхватил ладонью собственный член, начиная ласкать его неспешными движениями, а когда почувствовал ласковое прикосновение к голове, посмотрел на Чонгука, и снова взял его член в рот, спеша закончить начатое. Его безумно возбуждало то, что он сейчас делал. Он скользил языком по головке, насаживаясь ртом на член, после снова облизывая головку, и одновременно с этим быстро надрачивал свой член, чувствуя скорую разрядку. Вскоре Чонгук задрожал всем телом и успел предупредить Чимина, который отстранился и рукой довёл его до оргазма, наблюдая как он обильно изливается спермой на живот и грудь. Сделав ещё несколько движений на собственном члене, Чимин тоже кончил, не сумев сдержать стон, от которого у Чонгука мурашки пошли по коже. Он потянулся к старшему с желанием поцеловать его, но Чимин отпрянул от него и быстро скрылся в ванной, закрыв за собой дверь. Чимин стал быстро умываться и чистить зубы, чувствуя как слёзы начинают его душить. Сейчас, когда возбуждение ушло, его с головой накрыл стыд. Как можно было наслаждаться чужим членом во рту? Ему ведь никогда не нравились парни, так почему он получил удовольствие от того, что отсасывал другому парню? Или всё дело в Чонгуке? Чимину нравится Чонгук, и стоит признаться самому себе, что он его возбуждает. А что чувствует к нему Чонгук? Он говорил, что Чимин сводит его с ума, но не потому ли, что он оказался в его полной власти, придавленный денежным долгом? Чем, собственно, Чонгук и пользуется, поэтому и не стоит думать о чувствах. Взаимовыгодное сотрудничество: они оба получат удовольствие от минетов и секса, а Чимин ещё и долг вернёт. Хороший бонус к долговой расписке. Успокоив так себя, Чимин умылся и вышел из ванной, чтобы переодеться в пижаму. Из спальни его позвал Чонгук и Чимин нерешительно направился к нему. Младший, судя по всему, по прежнему был обнажённым, хоть и укрылся по пояс одеялом. Он улыбнулся Чимину и похлопал ладонью возле себя, проговорив: — Хён, иди ко мне. Вместе теплее будет спать. — Я… ты же голый… я не хочу… оденься… пожалуйста… — проблеял дико смущённый Чимин. Как будто не он десять минут назад делал потрясающий минет в этой самой спальне. Чонгук тут же выскочил из постели, красуясь идеальными ягодицами, торопливо натянул трусы, а следом пижаму, и подбежал к Чимину, обнимая его и целуя в губы. Чимин тут же поплыл в его объятиях, и не заметил, как его уложили в постель. Только когда шаловливые ручонки полезли под пижаму, оглаживая бок и рёбра, Чимин испугался и вцепился в предплечье, останавливая. — Не надо, Чонгук! Пожалуйста! — Хорошо, я подожду, — тихо ответил он, поцеловав парня в щёку. Чонгук лёг позади Чимина, обнимая его и прижимая к себе. Он прижался губами к его шее и поцеловал, после чего сказал: — Спи, хён. Сладких снов. Чимин буркнул ответное пожелание и думал, что долго не сможет заснуть, но ошибся, чуть ли не мгновенно провалившись в сон. Чонгук заглянул ему через плечо, и некоторое время любовался спящим милым личиком, после чего поцеловал его в щёку и висок, сильнее стиснул в объятиях и ткнулся лбом в шею. Нежность переполняла Чонгука, и ему впервые в жизни хотелось тереться и ластиться, совсем как кот, наевшийся сметаны. Ему было хорошо с Чимином и он радовался, что тот не отталкивает его и отвечает ему взаимностью. Пусть он пугливый, часто вначале отказывает, но потом даже не вспоминает об этом и сам тянется за поцелуем, вызывая дикую радость у Чонгука. Кто бы мог подумать, что такие чувства в Чонгуке будет вызывать не девушка, а парень, хоть и такой милый. Утром Чонгук снова безостановочно целовал Чимина, из-за чего тот пропустил свою утреннюю работу вследствие чего его и уволили. Хотя Чимин и сам собирался увольняться, так как теперь он вряд ли в состоянии будет так рано вставать. Лучше потратить утренние часы на сон, чтобы потом не спать на операциях, что может повлечь за собой плачевные последствия. Чимин в этот же день пошёл в больницу и профессор Чон сразу же взял его на работу, поставив на три операции подряд. Чимин не допустил ни одной ошибки во время работы, за что его похвалили хирурги, которым он ассистировал. Профессор Чон разрешил Чимину самому выбрать свой график дежурств и тот взял день через день с постоянным выходным в субботу. Работу в компьютерном клубе он не бросил, так как его сменщик согласился изменить график и работать через день. Таким образом, теперь всё время Чимина было расписано: с утра и до двух часов дня он был в колледже, а потом заступал на смену либо в больницу, либо в клуб. Чонгук сердился на него за это, особенно из-за работы в клубе, но Чимин упорно стоял на своём, и ему пришлось смириться. Он постоянно забирал его с работы и отвозил домой, где кормил вкусными блюдами и постоянно ухаживал, оберегая от домашней работы. За две последующие недели Чимин ни разу не убирался в квартире, так как там было чисто, и только потом он понял, что уборкой занимался специально нанятый для этого дела человек. Разговор с Чонгуком ни к чему не привёл, так как у того был лишь один аргумент: Чимин сильно устаёт на работах, поэтому он не хочет его заваливать ещё и домашними делами. Пришлось уступить и замолчать. На самом деле Чимин очень ценил заботу Чонгука, поэтому не отказывал ему никогда в поцелуях, и он ещё несколько раз сделал ему минет. Сам Чимин отказывался от ответного, каждый раз исчезая в ванной, что Чонгука всё больше расстраивало и злило.

***

Сегодняшняя суббота с самого утра была занята ленивым ничегонеделаньем и парни нежились в постели до самого обеда. После него они пошли погулять по торговому центру, где Чимин купил всё по списку для мамы и парочку вещей для неё же от себя. Чонгук очень сильно хотел сделать подарок старшему и купить какую-нибудь красивую вещицу, но по опыту знал, что её не примут ни при каком условии, ещё и обидятся. Поэтому он сдержал свои порывы, решив подождать немного. Он купил несколько бутылок соджу под предлогом отметить успешное лечение матери, новую работу и сданные экзамены на высший балл, хотя главной причиной было напоить Чимина. И расчёты Чонгука оказались верны: захмелевший Чимин оказался ещё более ласковым и податливым, чем трезвый. Он мгновенно отзывался на поцелуй и прикосновение, и, распалившись и возбудившись, не сопротивлялся, пока Чонгук его раздевал. Впервые за всё время они лежали обнажённые в постели и страстно целовались. Чонгук гладил стройное тело, в котором больше не торчали кости и не было болезненной худобы. Чонгук ласкал его член пальцами и даже взял его в рот, заставив кричать Чимина от новизны ощущений. Хмельной Чимин совсем не был против, когда его ноги развели в стороны и стали нежно вылизывать и растягивать. Он сбито дышал, требуя ещё, сам раздвигал шире ноги, выгибаясь навстречу, и тоненько скулил от пожара в теле, который только разжигался сильнее. Чонгук перевернул Чимина на живот, не пожалел смазки, обильно выливая её на свой член в презервативе и прошёлся дорожкой поцелуев по спине и плечам старшего, отвлекая его от медленного проникновения. Чимин обхватил руками подушку и уткнулся в неё лицом, чувствуя как его там распирает раскалённый член, вызывая с непривычки болезненные ощущения. Чонгук не прекращал целовать его плечи и шею, и попросил расслабиться. У Чимина это получилось сделать, и вскоре Чонгук уже медленно двигался в нём, не услышав протестующих звуков. Наоборот Чимин выпятил попку, давая ему возможность глубже проникать в него. Чимину нравилось, да и алкоголь сглаживал все неприятные ощущения, наоборот распаляя желание. Чонгук не торопился, вбиваясь в желанное тело, и прежде всего, стремился ему доставить удовольствие, а не себе. Он был на седьмом небе от счастья, что сейчас обладает Чимином, и тот отвечает взаимностью, радуя слух несдержанными стонами и выпрашивая постоянно поцелуи. Чонгук изменил положение тела старшего, приподняв его рукой под животом и ставя на колени, после чего ускорился, проезжаясь постоянно членом по простате, отчего Чимин кричал в подушку. Они оба вспотели, но не обращали на это внимания. У Чимина вскоре стали разъезжаться колени, и он не в силах был стоять на них, норовя всё время опустить таз на постель, но Чонгук поддерживал его, продолжая неутомимо вбиваться в него, издавая пошлые хлюпающие звуки. Вскоре Чимин задрожал всем телом, бурно кончая, и Чонгук перестал двигаться в нём, наслаждаясь ощущениями, что дарили ему судорожно сокращающиеся анальные мышцы, после чего он вышел из него, и рукой довёл себя до разрядки. Он поухаживал за парнем, вытирая его безвольное тело влажным полотенцем, а потом лёг рядом, снова заключая его в свои объятия, чтобы вместе уснуть. А утром Чимина ждало совсем не сладкое пробуждение. Его мучил жуткий сушняк, голова болела, а заодно и поясница, а ещё задница горела так, как будто в неё раскалённую кочергу вставили. А потом Чимин всё вспомнил. И то, что в задницу ему совали член, а не кочергу, и то, что ему это очень сильно нравилось, и он даже просил не останавливаться. Чимин минут десять лежал и обзывал себя последними словами, боясь пошевелиться, так как от малейшего движения боль простреливала в поясницу и анал снова начинал гореть. Ещё и в туалет сильно хотелось. Был бы тут Чонгук, огрёб бы по первое число! Специально сбежал, мелочь расчётливая. Чимин всё-таки нашёл в себе силы повернуться на бок и расплакался от боли, которая, как пожар, расползлась по всему телу. В спальню вошёл счастливый, свежий, умытый и улыбчивый Чонгук, который всем своим жизнерадостным видом вызвал рвотные позывы у Чимина. Радостно ему на душе, моя ж ты рыбонька, радостно ему. Он тут же подбежал к Чимину, протянул ему стакан воды и пару таблеток, сообщив, что это обезболивающее. — Ты как, милый? — участливо поинтересовался он, поддерживая Чимина, который с жадностью в один миг осушил весь стакан. Чимин с неприязнью посмотрел на него и прорычал: — Как может чувствовать себя парень, которого напоили алкоголем и трахнули огромным членом? Отвратительно! У меня всё болит. Особенно задница! Ненавижу тебя. Отвали, придурок. — Прости, пожалуйста. Я был очень осторожен. Болит всё просто с непривычки. В следующий раз будет легче. — Следующий раз?! В какой «следующий раз»? Ты думаешь, я после такого отходняка дам себя ещё раз трахнуть? Пошёл ты! Ты специально напоил меня! — Тут не буду отпираться, тут ты прав, — понурившись, признался Чонгук. Он ткнулся лбом в плечо Чимина, а потом чмокнул его в предплечье, щекоча своим дыханием. Он заглянул в лицо старшему, состроив щенячьи глазки и мило проговорил: — Прости, пожалуйста, я не хотел делать тебе больно. Чимин скривился и нахмурил брови, так как поясницу снова прострелило болью, хоть и не такой сильной, как в прошлый раз, и он не смог оттолкнуть ластящегося младшего, который впился в его губы хоть и нежным, но настойчивым поцелуем. Вот же действительно прилипала. Вскоре Чимин сообщил, что ему жизненно необходимо посетить туалет, и Чонгук тут же подхватил его на руки и быстро доставил в пункт назначения. После душа Чимину стало намного легче, да и таблетки подействовали, сняв болезненный синдром. А потом он с ужасом увидел, что до смены в больнице ему остался всего лишь час. Радует только, что запланировано на сегодня всего лишь две несложные операции, и Чимин до них всё-таки сможет прийти в себя. Чонгук накормил его вкуснейшим завтраком, а потом отвёз на работу, постоянно глупо улыбаясь. Чимин больше не сердился на него, и его мечтательное состояние снова смущало. Это из-за их ночи Чонгук такой ходит. Из-за него, Чимина. И он назвал его милым. Теперь и ему радостно на душе. В ординаторскую Чонгуку хода не было, поэтому Чимин смог там остаться наедине, готовясь к предстоящим операциям и приводя чувства в порядок. Хоть и обманом, но Чонгук добился своего, и они переспали, чего он и хотел изначально, хоть и отнекивался. Подумав немного, Чимин достал свой ежедневник, который всегда был с ним и закрывался особым замочком, нашёл подходящий лист и разлинеил его на три колонки. В первой он написал «Дата», во второй — «Что делали», и в третьей — «Цена». Он вспомнил точную дату каждого минета, который делал за прошлые две недели, и после вписал сегодняшний секс, проставив в графе «Цена» тысячу долларов. Подведя итог, он записал под чёрточкой конечную сумму: три тысячи пятьсот долларов. Неплохо. Такими темпами Чимин вскоре весь долг отработает, ещё и удовольствие получит, если действительно не будет всё так болеть в последующие разы. И Чимин снова залился краской, закрывая блокнот и убирая его в сумку. Ну вот, дожились, он уже думает о следующем разе, хотя ещё с утра кричал, что никогда больше не будет трахаться с Чонгуком. Лучше направить мысли на работу. А ещё лучше навестить любимую мамочку, что Чимин и сделал, передав ей покупки. Вечером его забрал с работы Чонгук и вёл себя мило и обходительно, нежно целуя и обнимая. В постели он не приставал, аккуратно уложив Чимина и крепко обняв, не забыв подарить очередной поцелуй.

***

Чимин вписал в свою таблицу очередные изменения и подвёл итог, где уже набралось двадцать тысяч. Этот месяц быстро пролетел, занятый учёбой, работой, совместными вечерами и жаркими ночами. Хотя будем честными, парни сексом занимались не только ночью в постели, но и днём, в местах явно для этого не предназначенных. Чимин, как говорится, втянулся. Он давно себе признался, что ему нравятся поцелуи Чонгука. Ему нравятся его объятия. И ему нравится заниматься с ним любовью. То, что они не просто трахаются, а занимаются любовью, его просветил Тэхён, объяснив разницу, и Чимин снова привычно покраснел. Кажется, ему необходимо провериться у врача, вдруг у него проблемы с сердечно-сосудистой системой раз он вечно краснеет, стоит только упомянуть Чонгука и всё, что с ним связано. Хотя у Тэхёна был собственный диагноз для друга, и он его озвучил, за что был послан в неизведанные дали, ещё и титул дурака получил. Ну и ладно, поживём — увидим. Сам же Тэхён всё это время упорно посвящал учёбе, успев пересдать ещё несколько предметов на высшие баллы, и это помимо текущих экзаменов и зачётов. Чимин услышал как открылась входная дверь, поэтому быстро захлопнул свой ежедневник и снова взялся за конспекты, которые учил до того, как отвлёкся. Чонгук поцеловал его в щёку и скрылся на кухне, собираясь побаловать старшего морепродуктами. Чонгук вообще всячески баловал Чимина, ухаживал за ним, выплёскивал на него всю свою безграничную нежность, угадывал желания. Он был реально влюблён в него и считал свои чувства взаимными, ведь у них всё так хорошо. Чонгук промыл маленьких осьминожков и обжарил их на сильном огне, после чего бросил в кипящую воду с разными специями и овощами. Чимин находился в зале и сидел за высокой барной стойкой, что досталась Чонгуку от прошлых жильцов. Он хорошо был виден из кухни и Чонгук постоянно поглядывал на него, занимаясь своими делами. Чимин сидел на круглом барном стуле без спинки и ручек, и руками облокачивался на стол и что-то там писал, давая Чонгуку великолепную возможность облизывать взглядом изящную спину, узкую талию и шикарные ягодицы. Чонгук так сильно завёлся, что не в силах был больше терпеть. Он уменьшил огонь под кастрюлей, сбегал в спальню за смазкой, а потом подошёл к Чимину и обнял его, недвусмысленно скользя руками по его груди и животу. — Чонгук-и, я же занимаюсь, — проговорил Чимин, пытаясь отстранить парня, который и не собирался уходить, а стал покрывать поцелуями шею, вызывая мурашки по всему телу. — Занимайся, милый, я тебя не буду отвлекать. Всё сам сделаю. — Чонгук, — тихо прошептал Чимин, в который раз поражаясь тому, как быстро Чонгук может его возбудить. Чимин опёрся руками о стойку, и приподнялся на стуле, давая Чонгуку возможность снять с себя штаны и нижнее бельё, спустив их до колен. Чонгук потянул таз старшего на себя, оставляя сидеть его на стуле и наклоняя ниже к столу. Чимин легко поддался его манипуляциям, предвкушая новую порцию наслаждения. Чонгук выдавил смазку на пальцы и приставил их к анальному отверстию, тут же вводя сразу два внутрь. Чистой рукой он задрал футболку Чимину до шеи и тот тут же её скинул, так как обожал любой тактильный контакт во время секса, да и поцелуями его постоянно радовали по всему телу. Чимин свёл колени вместе, и ещё немного подался назад, предоставляя младшему полный доступ к своему телу. Его член быстро встал по стойке смирно и Чимин стал гладить его ладонью, ожидая, когда Чонгуку надоест играться пальцами в нём. Чонгук отвлёкся на то, чтобы быстро избавиться от одежды, обхватил Чимина левой рукой за туловище, а правой приставил член к колечку мышц и медленно толкнулся внутрь, полноценно обнимая любимого. Он прижался грудью к его спине, подбородок положил на плечо, и стал двигать нижней частью тела, неторопливо вбиваясь в него, совершая длинные плавные движения. Чимин закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям и Чонгуку, который, казалось, никуда не торопится, сводя с ума выбранным темпом. Через некоторое время Чонгук всё же ускорился, каждым глубоким толчком выбивая стон из прелестных губ. Он не забывал дарить жаркие поцелуи своему взмокшему и дрожащему от удовольствия партнёру, а потом обхватил его член ладонью и стал надрачивать его, доводя до оргазма. Кончили они почти одновременно, и Чимину необходимо было время, чтобы прийти в себя, а Чонгук и рад был дополнительным минутам счастья, удерживая в объятиях разомлевшего возлюбленного. Он помог ему натянуть обратно штаны с трусами, которые всё это время так и болтались на щиколотках, а потом сам быстро оделся, после чего снова обнял Чимина, поцеловал его и произнёс те слова, которые не решался сказать раньше: — Я люблю тебя, Чимин. Очень сильно люблю. — Что? — округлив глаза от удивления, спросил Чимин. — В смысле любишь? По-настоящему? — Да. Люблю тебя по-настоящему. — Давно? — тихо спросил старший, заглядывая в глаза Чонгуку. — Наверное, с первого минета. Ты был таким красивым, что я уже тогда захотел тебя поцеловать. — Я не знаю, что сказать, — растерянно признался Чимин. — Я не требую от тебя ответного признания. Нам хорошо вместе, и я бы хотел, чтобы у нас так всё и оставалось. Ты же не против? Тебе нравится быть со мной? У Чонгука вдруг волнение разлилось по венам в ожидании ответа от Чимина, который серьёзно задумался над ним. Но вот он улыбнулся, смело посмотрев ему в глаза, кивнул, а потом обнял за шею и поцеловал в губы, после чего сказал: — Да, мне нравится быть с тобой. Но какой у нас статус? Мы встречаемся? Мы в отношениях? — По мне так это одно и то же. Ты только мой, слышишь? Хочу всему миру сообщить об этом! — воскликнул Чонгук, чуть не вызвавший паническую атаку у Чимина. — Нет, пожалуйста, Чонгук, я тебя очень прошу, не делай этого. Счастье любит тишину. Давай пока будем держать наши отношения в секрете. Пожалуйста. — Ладно, как скажешь. Люблю тебя. Ох, вот это новости. Чимин по инерции ответил на поцелуй, а сам задумался над услышанным. Чонгук любит его. Действительно любит, а не трахает, потому что Чимин безотказный. Даже Тэхён это понял раньше него, увидев как именно Чонгук смотрит на него, только вот Чимин тогда отмахнулся от друга и его наблюдений, а зря, ведь он оказался прав. Чимин весь оставшийся вечер был молчаливым и задумчивым, и Чонгук не трогал его, решив дать время подумать. Он даже решил, что слишком поторопился с признанием, и необходимо было ещё немного подождать, так как Чимин явно был не готов к нему. Эта мысль грызла Чонгука, и он даже стал сожалеть о содеянном, пока лежал в одиночестве в постели, так как старший не ложился ещё под предлогом учёбы. Но через час Чимин всё же пришёл к нему, обнял, поцеловал, и засопел на его плече, не забыв пожелать приятных снов. Чонгук долго слушал его спокойное дыхание и смотрел на милое лицо, еле видимое в ночной темноте, а потом нежно поцеловал в губы и уснул, не выпуская из рук своё сокровище.

***

Очередной месяц пролетел как одно счастливое мгновение. Парни наслаждались друг другом, общением, отношениями, своей любовью. Они были действительно счастливы. Тэхён иногда даже изображал рвотные позывы, тем самым показывая, что его тошнит от их ванильности и слащавости, хотя сам часто заглядывался на них и улыбался. Парни первым делом рассказали, что встречаются своим лучшим друзьям — Тэхёну и Тэхо, чтобы хотя бы перед ними не прятаться. Они собирались и родителям признаться, но всё время откладывали. Мама Чимина успешно проходила лечение и уже через пару месяцев её планируют выписывать, поэтому Чимин присматривал для неё квартиру недалеко от себя, хотя в этом районе жильё очень дорогое. Чонгук не позволял Чимину оплачивать какие-либо счета и покупать продукты, беря все расходы на себя, поэтому банковский счёт Чимина понемногу увеличивался, хоть и не так быстро как ему хотелось бы. Чонгук стал делать подарки любимому. Вначале это была игрушка Чимми, жёлтый щенок из всемирно известной серии игрушек BT21, мультфильмы которых Чимин обожал. Потом он подарил ему парный браслет с красивыми недешёвыми камешками, а на днях вручил ноутбук. И пусть он нужен был Чимину для учёбы, и, купив его, Чонгук прекратил набеги на свой компьютер, но всё же это дорогой знак внимания, и Чимин был ему очень благодарен. Чимин не спрашивал, но Чонгук сам рассказал, что его состояние это наследство дедушки, который умер пять лет назад, и оставил ему пятьдесят процентов своего немаленького богатства, остальное поделив между другими родственниками и сыном, отцом Чонгука. Чонгук после совершеннолетия мог самостоятельно распоряжаться деньгами, тратя их как пожелает. Он не был транжирой, и часть положил в банк под проценты, чтобы они приносили прибыль в будущем. Чимин такие разговоры слушал вполуха, так как ему не особо было интересно считать чужие деньги. Со своими бы разобраться. После признания в любви что-то явно поменялось в их отношениях. Чонгук как будто удвоил свою нежность к Чимину, окутывая ею с головой. Сам Чимин раньше никогда не делал первых шагов, лишь принимая и отвечая, но сейчас он чаще первым целовал Чонгука и иногда даже был инициатором в любовных утехах. Он ещё больше раскрепостился, позволяя Чонгуку делать с собой всё, что ему захочется, в пределах разумного, конечно. Перебирая вещи после стирки, Чимин снова покраснел, вспоминая, что они вытворяли сегодня утром в спальне. Чимин лежал на краю постели, а Чонгук склонился над ним, готовый уже входить в него, когда Чимин обхватил его талию ногами, а шею руками и крепко прижал к себе. Чонгук тоже его обнял и неожиданно поднял с постели и отошёл от неё, удерживая Чимина в руках. Не прерывая поцелуя, он насадил Чимина на свой член, вырвав у него вздох изумления и недоумения одновременно. Чонгук сделал несколько пробных движений, а потом перехватил Чимина под коленями, сцепив ладони в замок на его пояснице, и стал насаживать его на себя, полностью контролируя процесс. Чимин по-прежнему был худым и лёгким, поэтому такое упражнение не вызвало у Чонгука затруднений, да ещё и принесло море удовольствия. Закончили они, конечно, в постели, но Чимину очень понравилось всё вышеописанное, и он хотел повторить такое ещё раз, а можно и не единожды. К сожалению, его планам не суждено было сбыться, так как дальше произошло то, что никогда не должно было случиться в их идеальном мире. Чонгук в это время наводил порядок в зале, решив переставить немного мебель. Он перенёс стол из одного конца комнаты в другой, ближе к окну, чтобы Чимину было удобнее заниматься, и случайно скинул несколько учебников и тетрадей на пол. Он стал собирать их в стопку, после чего вернул обратно на стол и потянулся за ежедневником Чимина, который от удара раскрылся, несмотря на замочек, явно сломавшийся при падении. Чонгук никогда не рылся в чужих вещах, а тем более в вещах Чимина, но его внимание привлекли слова в таблице, на которой открылся блокнот. Слова «секс» и «минет» тут же бросились в глаза, и Чонгук стал разглядывать написанные цифры в столбиках. Шок накрыл его с головой и даже руки затряслись от сдерживаемых эмоций. Не может быть. Этого не может быть… В это время Чимин вышел в зал, держа в руках телефон и произнёс: — Чонгук-и, давай сходим вечером в кинотеатр, посмотрим вторую часть «Холодного сердца». О нём отзывы очень хорошие, и я хочу… — Чимин увидел свой ежедневник в руках изумлённого Чонгука, и сам мгновенно побледнел. — Чонгук-и, это не то, что ты думаешь… — Да ладно?! Ты мысли умеешь читать, и знаешь, о чём я думаю? — процедил сквозь зубы Чонгук. — Как ты мог, Чимин? Ты всё это время считал меня подонком, который спит с тобой из-за твоего долга? Так что ли?! — Нет, нет, Чонгук-и, — замотал головой Чимин, ближе подходя к Чонгуку. — Смотри, как ты всё тщательно записывал. Каждый минет, каждый наш секс, дата, цена, всё указано, не к чему придраться. Если верить твоим записям, ты полностью отработал долг своей задницей. Молодец. А я то думаю, чего ты сам стал запрыгивать на меня. Думал, что это моё идиотское признание в любви так на тебя подействовало, а ты решил ещё и деньжат подзаработать. Да? Последняя дата в этой таблице, как раз перед моим признанием. Ты секс на стуле не записал сюда, так как решил, что долг уже оплачен? Или ты новую завёл, где теперь себе прибыль считаешь? Так что ли?! Чимин вздрогнул от крика Чонгука, но не отступил, смотря, как тот листает его ежедневник в поисках несуществующих записей. — Чонгук, я всё могу объяснить, — тихо сказал он, и снова вздрогнул, когда Чонгук со злости бросил ежедневник в стену и закричал: — Что ты можешь мне объяснить?! Что ещё ты мне можешь сказать? И так всё ясно! Зачем ты так со мной, Чимин? — уже тише произнёс Чонгук. — Ты решил мне так отомстить за всё, что было раньше? За шутки, за издевательства Сону, за то, что я тебя не защищал? Какой же ты жестокий. Я был искренним с тобой. Я никому так не открывался, как тебе. Я полюбил тебя, всем сердцем, всей душой. А ты… ты всё это время ложился под меня с мыслью, что возвращаешь мне этот грёбаный долг. Я говорил тебе, чтобы ты забыл о нём? Говорил? — Чонгук схватил Чимина за плечи, и тряс его, заглядывая в глаза. Увидев гримасу боли на любимом лице, он отпустил его и продолжил допытываться: — Я принуждал тебя хоть раз к чему-либо? Хоть раз! Да, я тебя напоил перед первым нашим разом, но даже тогда я давал тебе право выбора и не давил на тебя, а ты… решил, что сексом долг быстрее вернёшь. Я всё это время был честен с тобой, а ты мало того, что обманывал меня, так ещё и пользовался мной в своих корыстных целях. Какой же я был дурак. Я чуть родителям тебя не представил, как своего парня. — Чонгук, послушай меня, пожалуйста, — в отчаянии произнёс Чимин, пытаясь достучаться до замкнувшегося в своих неверных мыслях парня. — Да, я вначале действительно всё записывал и подсчитывал, но я никогда не собирался тебе показывать эту таблицу. Это было глупостью. Я никогда не использовал тебя. Когда ты мне признался, я не знал, что тебе ответить на твои чувства, но сейчас я уверен, что люблю тебя. Я действительно люблю тебя, Чонгук, и я надеюсь, что это недоразумение не изменит между нами ничего. — Вот как ты это называешь: «недоразумение». Ну, надо же. Может, и моя любовь к тебе недоразумение? Ты прав, так и есть. Угораздило же меня вляпаться так. Ты думаешь, я сейчас поверю твоим словам? Я только что узнал, что ты всё время меня обманывал, и я должен поверить, что ты меня любишь? Хватит врать! Не порти своим враньём то немногое, что между нами было! Уходи, Чимин. — Нет, нет, Чонгук, пожалуйста, не прогоняй меня. Это будет огромной ошибкой, Чонгук. Я не обманываю тебя и никогда этого не делал. Пожалуйста… я люблю тебя… — Какой же ты отвратительный, — процедил Чонгук, сжимая кулаки и сдерживая ярость внутри. — Такое милое личико, и такая лживая сущность. Уходи, убирайся отсюда. Видеть тебя больше не могу! Вещи потом заберёшь, когда меня дома не будет. Пошёл вон! Последние слова Чонгук гаркнул во всё горло, отчего Чимин снова вздрогнул, и отступил, вытирая навернувшиеся слёзы. Он схватил телефон, куртку и обувь, и пулей вылетел в коридор, задыхаясь от слёз и надвигающейся истерики. Какой же он идиот! Почему он не вырвал страницы с этой чёртовой таблицей?! Почему?! У них так было всё хорошо, и в один миг всё это исчезло, оставшись в прошлом. Чонгук надумал себе лишнего, и больше не верит ему, а ведь Чимин не врал ему, сказав, что любит его. Чимин сидел в коридоре и плакал, когда услышал дикий рёв за дверью и звук разбитого стекла, а потом ещё и ещё. Чонгук кричал и разбивал мебель и посуду, выплёскивая свою ярость и боль. Чимин дрожащими руками пытался разблокировать телефон и набрать номер Тэхо, чтобы тот приехал к Чонгуку и присмотрел за ним. Чимину сейчас там нельзя снова появляться. Сам же Чимин вызвал такси и поехал к Тэхёну, который выслушал его и утешал, вытирая слёзы и успокаивая. Он говорил, что Чонгуку необходимо остыть, что они смогут спокойно поговорить и всё обсудить, и Чимин верил ему и успокаивался. Только вот Чонгук был совсем другого мнения. Он не отвечал на звонки и не открывал дверь. Тэхо сообщил, что он не поранился, когда в ярости разбивал мебель, но выгнал его из квартиры и больше не пускал к себе. Колледж он тоже не посещал, и родители также не смогли до него достучаться. Лишь неделю спустя Чимин увидел его. Чонгук сильно осунулся, явно похудел и лицо его покрывала болезненная бледность, а взгляд был потухшим. Правда, в нём полыхнула злость, когда Чимин встал перед ним. — Чонгук, давай поговорим, пожалуйста. Выслушай меня, Чонгук, — Чимин заглядывал ему в лицо, пытаясь поймать его взгляд, но Чонгук упорно отворачивался, отталкивая его, а потом обратился к Тэхёну: — Тэхён-хён, передай своему лучшему другу, что между нами всё кончено. Я ненавижу обманщиков и тут же исключаю их из своего круга общения. И передай ему, чтобы не маячил больше передо мной, иначе могу не сдержаться и разобью ему его милое лицо, которое так искусно может показывать страсть. Его вещи я отправил тебе домой, хотя было жгучее желание выкинуть всё на свалку. Если он будет меня преследовать, пытаясь объясниться, я сдам его в полицию, а там его надолго задержат, уж денег я не пожалею. Его больше нет для меня. Чонгук развернулся на каблуках и решительно двинулся прочь, не обратив внимания на жалобные звуки, которые издавал расплакавшийся Чимин, который звал его по имени и умолял простить. Тэхён обнимал его и не давал бежать следом, ведь Тэхо подтвердил, что Чонгук реально вызовет полицию и Чимин там застрянет, испортив себе жизнь. Чимин взял на обеих работах отгулы на пару дней и залёг в постель, не имея никакого желания даже открывать глаза. Зачем ему всё это без Чонгука? Беспечная глупость разрушила всё в один миг, лишив заботы и нежности любимого человека. Неужели Чимин сможет дальше жить без Чонгука, познав каково это быть с ним? Быть любимым им. Вряд ли с ним может кто-то сравниться. Тэхён не мешал Чимину страдать и убиваться, переживая разрыв отношений, но следил за ним, чтобы он не натворил глупостей. А потом вытащил его из постели и заставил пойти в колледж, а после и на работу. Чимин смог прийти в себя перед операцией, и во время неё был собран, и ни разу не допустил мысли о произошедшем, после чего хвалил себя. Да, он перестал улыбаться, лишь изредка радуя улыбкой любимую маму. Перестал радоваться жизни, но продолжал дышать, есть, учиться, работать, жить только для мамы и Тэхёна, которые снова стали единственными людьми, ради которых он просыпается по утрам. Жаль, что третий, самый важный для него человек, ушёл, не оглянувшись. И единственное, что от него осталось это потрясающие воспоминания, несколько фотографий, на которых они запечатлены счастливыми, милашка Чимми, и браслет, который Чимин никогда в жизни не снимет добровольно. Безумно жаль, что его первая и, скорее всего, единственная любовь оказалась такой короткой. Но у него осталась любимая мама и мечта стать самым лучшим хирургом, а мечты необходимо воплощать в жизнь, чем Чимин в дальнейшем и займётся, спрятав боль глубоко в сердце.