Человек из прошлого - предвестник бури

      Солнце светило ярко. Достаточно ярко, чтобы можно было разглядеть все мятые складки на одежде проходящих мимо людей. У каждого прохожего своя жизнь, своя судьба. Никому нет дела до незнакомцев.        — Этого не может быть! Дамы и господа, перед вами же живой труп!        Но никто не обращал внимания на слова Дазая.        — Куникида! — Осаму повернул голову к своему собеседнику и улыбнулся. — Не оставишь нас? Но Куникида, видимо, не планировал внедрения третьего человека в свои планы: — Что?! С ума сошел что ли? То оплачивай еду сиротам, то нарушай свое расписание? Дазай, — Куникида раскрыл свой блокнот и быстро начал искать нужную страницу. Когда она была найдена, он поднес блокнот к лицу Дазая и повысил свой тон. — У нас встреча с клиентом через десять минут! Дазай отодвинул блокнот от своего лица и посмотрел на собеседника холодным, черствым взглядом, пробивающим до мурашек. Доппо явно либо никогда не видел такого выражения лица у своего товарища, либо знал, что непослушание добром не кончится. — Сам справлюсь. — фыркнул владелец блокнота и ушел в другую сторону от направления проходящей мимо толпы.              Я бы солгала, если бы пыталась внедрить сама себе, что чувства к Дазаю испарились. Этот голос, способный успокоить даже в самые страшные моменты судьбы, пробивал до мурашек. Каждое слово, даже не обращенное ко мне, а к забавному мужчине в очках, словно протыкало сердце маленькими иголками, заходя всё глубже и глубже. — Пошли. Мое тело пошевелилось само, словно повинуясь голосу человека, которого я сильно ранила. Мы шли вдоль торговой улицы молча. Боковым зрением я видела, что Дазай смотрит вдаль, не сводя взгляда с построенного пути. Я же боялась даже взглянуть на него. — Умоляю, прости... — шепотом, еле слышно выдавила я. Но ответа не последовало. Вместо этого он схватил меня за кисть и ускорился. Дазай вёл нас, отстраняя всех людей и минуя торговые постройки. На моих глазах выступили слёзы, но я так и не поняла: от сожаления( ибо на меня нахлынули все эмоции разом, от которых я закрывалась на протяжении пяти лет) или от боли в руке, потому что кисть сжали так, будто хотят сломать руку. Наконец Дазай завернул за угол дома и мы оказались в безлюдном переулке. Я облокотилась на кирпичную стену, а руки Дазая схватили меня за плечи. Посмотреть ему в глаза я так и не смогла. — Тебе совсем крышу снесло?! — начал он, — если Огай или члены Мафии тебя заметят... — Дазай, — я пыталась перебить его, но он будто не слушал. Руки с каждым словом сжимали мои плечи все сильнее и сильнее. — ... от тебя не оставят и живого места. Или нет, они придумают самую ужасную пытку, или расчленят, или даже... — Дазай! — крикнула я и подняла взгляд. Это были всё те же глаза, только в них не было прежней жажды крови или смерти. Мне казалось, что наши сердца бьются одновременно быстро, создавая одну мелодию. Он отпустил мои плечи и отошел к противоположной стене, облокотившись на неё спиной. Затем закрыл глаза руками и сполз по стене на землю, бормоча что-то себе под нос. Я хотела подойти к нему и уже поняла ногу, чтобы сделать шаг, но остановилась, потому что Дазай крикнул что-то вроде " стой ". Потом он резко встал на ноги и начал ходить туда-обратно, все также бормоча себе что-то под нос. — Дазай, послушай... — Да помолчи же ты! — его крик заткнул меня. — Какой же я дурак! Меня провели вокруг пальца! Я, Осаму Дазай, был обманут женщиной, в которой души не чаял. Джихико! Он подлетел ко мне и, схватив меня за плечи, продолжил. — Ты хоть понимаешь? Нет. Ты ни черта не понимаешь! Я за год похоронил двух мне небезразличных людей. Ты была моим светом, спутницей, душой моей, в конце концов! И исчезла. Затем Сакуноске. Ты понимаешь, что он вытащил меня из той пучины тьмы, в которую я погрузился после твоего исчезновения, — Каждое его слово било по мне, словно я груша для битья. Каждое его слово порождало новую волну моих слез. — И знаешь что? Я видел его труп. Своими глазами, а твой нет. Я потерял смысл всего, что меня окружало! Знаешь, почему меня все называют помешанном на суициде?        Я хотела ответить, но ком в горле не позволял мне выдавить и звука. Я помотала головой. — Я искал прекрасный способ покончить жизнь самоубийством, чтобы встретиться с двумя дорогими мне людьми на том свете.