Ослепительный и ослепленный

— Открой рот, Эггзи. В ответ летит упрямый взгляд и отрицательное мотание головой. — Молодой человек. Подход становится строже. — Дорогой, пожалуйста. Гэри широко улыбается, удерживая градусник в зубах и послушно его отдавая. — Тридцать шесть и восемь, — устало выдыхает Гарри, но все равно легкая улыбка поднимает уголки его губ. — Идешь на поправку. — А поцелуй? — капризно протянул Анвин, хитро улыбаясь, глядя на Харта снизу вверх. Мужчина ласково улыбнулся и склонился, нежно касаясь губами лба. — М-м… — Что такое? — Эггзи заговорил тихим лукавым голосом, вдыхая привычный горький аромат чужого парфюма и лосьона после бритья. — На мой взгляд, тридцать шесть и семь. Не выше. — Гарри! — Анвин легонько пнул его коленом по бедру. Процесс лечения затянулся на десять дней, за которую они, два совершенно разных человека, сблизились так сильно, что более никто из них не представлял своей жизни без другого. В первый день Эггзи вел себя очень тихо, но вскоре Харту выпала счастливая возможность убедиться, что тихий Гэри Анвин — это либо мертвый Гэри Анвин, либо тяжело больной. Процесс раскручивался достаточно умеренно, но притяжение было настолько велико, что на второй вечер Эггзи засопел, уложив голову на чужих коленях, а Гарри мягко гладил его по голове и влажному лбу, просидев на одном месте до трех часов ночи, пока Анвину было удобно так спать. Когда голос мальчишки стал звонче, они посвятили друг друга долгим разговорам об их жизнях, и эти беседы прерывались лишь на чай с лимоном и попытки накормить ослабленный, но резво сопротивляющийся организм. Харт раскрыл о себе достаточно деталей, чтобы у Анвина появились веские причины сбежать в тот же день. Поговорили они и о том случае, что свел их вместе. Эггзи решил извиниться, что устроил глупую сцену в тот вечер. — Это тоже была маскировка? — Да. Я возвращался с задания, все еще плохо различая людей и предметы вокруг. Это был препарат, временно блокирующий зрительные окончания. — Как ты вообще мог на такое согласиться?! Я имею в виду… зрение! Это же не татуировку набить и не палец отрезать! — Мой мальчик, могу тебя заверить, что палец терять неприятнее, чем зрение на пару суток. — Я так и знал, что ты прохвост. — Подслушивающее устройство в зонте ты тоже сразу обнаружил? — Какое нахрен… Гарри. — Да? — Видишь эту подушку? — Эггзи, нет. — Да, Гарри. Да. Харт перехватывает чужое бедро и отводит в сторону, забираясь на диван и устраиваясь между ног Эггзи, упираясь подбородком в его грудь. — Так-так, посмотрите на него, — довольно протянул Анвин, зарываясь пальцами в чужие волосы, начиная массировать кожу головы. — Почувствовал свою вину и решил исправиться? Не выйдет, сэр. — А так? — Гарри прижимается носом к шее мальчишки и целует кожу с прикосновением языка. — Нет, — Эггзи кажется, что он неумолим, но его голос вызывает на тонких губах довольную усмешку. Харт ведет носом по шершавой плотной ткани футболки до груди, наткнувшись на сосок и несильно прикусывая его. — Не-ет. Анвину кажется, что он пищит, а на самом деле уже тихо стонет. Ладонь Гарри крадется по чужому боку, плавно скользит по крепкому бедру и проскальзывает между их тел. Пальцы накрывают пах Эггзи, сжимая несильно, но до характерного тихого хруста металлической молнии. — Блять, Гарри, бинго.