Я люблю её не как сестру.

Я счастлив, ведь Эма меня поняла, поняла мои чувства. Она тоже любит меня. Вчера мы переспали. Эма переживала, что будет больно и прочее, но я ее успокоил, сказал, что сделаю все аккуратно и практически безболезненно. Эма мне поверила и… все. Когда мы все-таки сделали это, я был счастлив. Нет, счастлив это слишком мягко сказано. Я был на седьмом небе от счастья. Эма, мне кажется, тоже. Сейчас я лежу в кровати и думаю обо всем этом, а она, мой маленький ангелочек, спит рядом со мной, под моим крылом. Я до сих пор помню те слова, которые она сказала, прежде чем я ее поцеловал: «Ты стал какой-то молчаливый и замкнутый. У тебя все в порядке?» Эма беспокоилась за меня. Я люблю ее, а она меня. Через час я почувствовал копошение под своим правым боком. Это означало, что моя спящая красавица проснулась. — Привет, Солнышко! — тихо сказал я ей. — Помнишь что было вчера? Она сладко зевнула, улыбнулась и сказала: — Конечно, помню. Мы… — похоже тут к ней вернулось осознание реальности, т.к она побелела как мел и добавила: -… переспали! Меня напрягло то, что Эма испугалась реальности. Ведь… «Так, тихо, Цубаки — успокаивал я себя. Все будет хорошо». Я медленно вдохнул, также медленно выдохнул и сказал: — Там, в ванной… ну, ты знаешь, где она… лежит… — тут я сглотнул. Отчего-то выговорить это было непросто. -… Тест на беременность. Сходи, сделай его. Эма кивнула головой и ушла. Спустя некоторое время она вернулась, ещё бледнее, чем была. Я спросил: — Ну что? — П…положительный! — сказала очень бледная Эма. Я скатился кубарем с кровати и сел на полу, зарывшись пальцами в волосы. Мне было насрать на то, что я сейчас полностью голый. Эма подошла ко мне и, положив руку на плечо, спросила: - Цубаки-сан... Цубаки-сан, я думаю... Я думаю, мы должны рассказать братьям. - Да, я сейчас тоже про это думал. Когда все поднимутся, позавтракают, а Ватару уйдёт в школу, мы скажем про это. Хоть я держался мужественно перед Эмой, в глубине души мне было страшно. Я не знал, как отреагирует братья на наш инцест. Это, конечно, дело семейное, но никогда не знаешь наверняка... Прошло два часа. Все поднялись, позавтракали, Ватару ушел в школу и мы собрались всей семьёй на "семейный совет". Говорить начал я. Мы решили, что обо всем скажу я. Я в кратце рассказал братьям нашу историю. Когда я закончил, у всех были спокойные лица, один только Азуса был не в себе. На его лице была написана обида в перемешку со злобой. Спустя 5 минут всеобщего молчания Укё сказал: - Цубаки-сан, я, конечно, все понимаю, но ответь мне на один вопрос: каким местом ты думал, когда затаскивал в постель собственную сестру? Я знал. Я знал, что он задаст именно этот вопрос. Но ответа на него у меня не было. Потом все братья по очереди высказывали свое мнение по этому поводу. Больше всех гадостей мне наговорил Азуса. Но это было ожидаемо. Вот только... Когда Азуса все еще говорил и говорил, я не сдержался, сорвался, повалил Азусу на пол и начал его бить. Просто бить. Столько гнева во мне еще никогда не было. Меня пытались оттащить, но безрезультатно. Когда весь гнев вышел из меня, я схватил куртку и, никому ничего не говоря, убежал на улицу. Всю ночь я провел в отеле, собираясь с мыслями. И я решил покончить с собой. *** Я пришёл утром домой, вытащил из своего заветного закутка лезвие, заперся в комнате и резанул по венам. Было больно, но мне было на это плевать. Эта боль ничто по сравнению с той, которую я сейчас испытываю. Спустя 10 секунд я начал терять сознание, а ещё через 10 секунд я провалился в зыбкую тьму. *** Я очнулся в больнице. "Кто меня... - подумал было я, но через секунду до меня дошло. Ну конечно, Эма". Я это понял, когда увидел её, спящую на соседней койке. Здоровой рукой я коснулся её щеки. Она проснулась и улыбнулась мне. Я заметил, что ее глаза опухшие и красные. - Цубаки-сан... зачем? Она задала мне единственный вопрос и он выбил меня из колеи. - Просто я осознал, что испортил тебе жизнь, зайка - сказал я. - Вот и все. - Цубаки-сан, никогда больше так не делай! Я люблю тебя! Моё сердце заколотилось быстрее, ведь я никогда не слышал от неё этих слов. - Я тоже люблю тебя, моя Зайка! - сказал я и поцеловал ее.