Точка раскола

      Так было всегда. Ничего никогда не менялось. Это происходило всегда, сколько она себя помнит. Огненные Стержни, во главе с Эйденом всегда задирали Джесси. Даже причина не была ясна. Девушка просто чем-то им не понравилась, они видели в ней очень удобную игрушку, с которой можно сделать все, что угодно, а она не сможет ничего сделать.       Джесси никогда не пыталась дать отпор, прекрасно понимая, что смысла в этом не будет, только сильнее раззадорит обидчиков. Девушке приходилось лишь мириться со своей незавидной судьбой и молча терпеть всю ту боль, которую ей приносили. Что же делали Огненные Стержни? Да все, что угодно! Ладно бы, если это ограничивалось обычными устными издевками или сильным задеванием. Но нет, обидчики, бывает, подкараулят свою жертву в безлюдном месте и забьют до потери сознания.       Конечно, ничего не проходит бесследно. Внутри Джесси копилась вся эта боль и обида на протяжении многих-многих лет, постепенно перерастая в голодный гнев, готовый сожрать все вокруг. Но по своей мирной натуре, девушка не могла вымещать свою ярость на окружающих. Особенно брюнетка еле сдерживалась в компании своих немногочисленных друзей, которые уж точно не были виноваты в ее страданиях.       Однажды, когда Джесси в который раз убежала из города в лес, дабы хоть там скрыться от своих обидчиков, она нашла кое-что. Одиноко бредя по еле протоптанной тропинке, вытирая заплаканное лицо рукавом, девушка наткнулась на небольшое заброшенное строение. Оно было маленьким, но очень уютным. Несколько месяцев брюнетка потратила на то, чтобы убраться в сарае — залатать дыры в стенах и потолке, снять паутину, подмести. Это небольшое дельце здорово отвлекало Джесси от проблем.       И каждый раз, после каждого очередного нападения Огненных Стержней, девушка уходила в свое небольшое убежище и долго-долго там рыдала. Надеялась, что никто и никогда не узнает об этом месте, чтобы хоть где-то у нее была крепость от личных проблем. Брюнетка уже смогла убедить своих друзей, чтобы они не ходили к ней в сарай.       Через какое-то время Джесси сделала для себя некрупные манекены, сшитые из ткани и набитые подкрашенной в красный ватой и наполненные тонкими мешочками с красной краской, которые очень легко разрывались. Именно на этих манекенах девушка вымещала свою злость. Но не обычными кулаками, они были слабыми. Брюнетка раздобыла комплект острых охотничьих ножей и прекрасную бензопилу.       О, как же Джесси расслабляло рычание бензопилы, вид разлетающихся алых ошметков. Но девушка твердо себя убедила, что все это должно остаться только в ее сарае. Это должно было быть известно только ей. Никто не должен был видеть всего этого. Никто не должен знать, что творится с брюнеткой. Никто не имел права зайти в этот неприкосновенный сарай.       Многие начали замечать, что с Джесси стало происходить что-то неладное. Девушка судорожно шептала что-то вроде «Не ходите в мой сарай. Держитесь от него подальше. Не подходите». Даже Огненные Стержни насторожились, заметив эти странные перемены. Но, конечно, Эйден не воспринимал их всерьез, был точно уверен, что маленькая забитая игрушка не сможет сделать ничего особенного.

***

      И вот, очередной день — очередная попытка выжить в жестоком мире. Джесси надо было сегодня быть в городе по важным делам, что очень не нравилось девушке из-за риска быть избитой в очередной раз. Брюнетка просто была рада своему хрупкому телосложению и маленькому росту, что очень хорошо маскировало ее в толпе. Ну, а кто обратит внимание на маленькую тень, робко жмущуюся к стенам домов?       Когда Джесси вышла из основного скопления народа, ей сразу стало как-то неуютно. Ничьи широкие спины больше не закрывали ее маленькую фигурку от глаз недоброжелателей. Девушка всей душой надеялась, что она пройдет спокойно и никто до конца похода не обратит на нее внимания. Но мечтам брюнетки не суждено сбыться.       Как назло, прямо посреди улицы шли сами Огненные Стержни. Впереди гордо вышагивал Эйден, будто ища, кого бы обидеть. Джесси опустила взгляд в землю и втянула голову в плечи, надеясь, что все обойдется безобидным, но ощутимым толчком в плечо. Но опять же, девушке не повезло. Крепкая рука внезапно впилась ей в плечо и дернула на себя. Брюнетка покачнулась, еле удержавшись на ногах.       — Кто это наконец выполз из норы? — прорычал Эйден, сжимая плечо Джесси. Его горящие насмешкой глаза были в нескольких сантиметрах от глаз его жертвы, — Куда собралась?       — Я… Н-не… — промямлила девушка, чувствуя, как начинают слабеть ее ноги, — Н-не п-подходите к моему сараю…       — Опять ты за свое, — взвыл парень, резко отталкивая брюнетку от себя. На этот раз Джесси все же отлетела на землю, ударившись локтями.       Девушка смотрела снизу вверх на гогочущих Огненных Стержней. Убегать смысла нет, ее все равно догонят. Осталось только вновь мириться с судьбой боксерской груши, надеясь, что на этот раз не забьют до смерти. Эйден приподнял ногу, готовясь пнуть свою жертву. Брюнетка инстинктивно сжалась, втянула голову в плечи, закрыв ее руками. Казалось, Джесси будто сразу уменьшилась вдвое, что делало ее визуально более беззащитной.       Но эта маскировка никогда не работала, Огненные Стержни не замечали беспомощности девушки, совершенно не жалея ее. Наконец Эйден совершил свой удар, зарядив носком кроссовка в спину брюнетки. Джесси всхлипнула, не изменив своего положения. Ее уже ничего не спасет. Никто и никогда не вступался за несчастную. Девушка давно поняла, что ей остается лишь терпеть и защищать хотя бы голову.       Под общий хохот нападавший резко поднял брюнетку за локти и с силой толкнул ее к Гиллу. Джесси пошатнулась, но удержалась на ногах. Брюнет ударил девушку кулаком в челюсть, отправив в кратковременный полет на землю. Джесси еле успела подставить руки, чтобы не травмировать лицо еще больше. Челюсть отозвалась резкой болью, девушка тихо взвыла.       — Это маленькое ничтожество давно надо было хорошенько побить, — растягивая слова, прошипел Эйден, снова поднимая Джесси с земли. Парень крепко держал ее за ворот рубашки, чуть ли не удушая несчастную, — а то расслабилась.       Шатен поднял руку выше, утягивая за собой Джесси. Из-за небольшого роста и веса девушки, ее можно было с легкостью оторвать от земли даже одной рукой. Брюнетка судорожно вцепилась в ладонь нападавшего, пытаясь хоть чуть-чуть ослабить его хватку, дабы не удушиться насмерть. Джесси тихо сипела, пытаясь втянуть ртом воздух.       Наконец Эйден решил, что достаточно. Парень разжал пальцы, его жертва безвольным мешком хлопнулась на землю, оставшись лежать у самых ног шатена. Девушка хрипела, судорожно втягивая воздух, радуясь тому, что доступ кислороду больше ничего не перекрывает. Эйден брезгливо оглядел маленькую фигурку, жалко сжавшуюся у его ног.       — Какая мерзость, — выплюнул парень, ощутимо утыкая носок кроссовка в живот брюнетки, — выглядит, как слизняк, если честно.       Майя с Гиллом снова захохотали, полностью поддерживая своего главаря. Джесси опустила голову, неслышно рыдая. Девушка глотала слезы обиды, ее плечи непроизвольно дрожали, она будто снова уменьшилась. Это происходило каждый раз, когда брюнетка натыкалась на Огненных Стержней. Они нигде не давали ей прохода, издеваясь при каждом удобном случае.       Конечно, избиение происходило только тогда, когда не было народа, чтобы никто не увидел, как группа крепких ребят чуть ли не до смерти избивают беззащитную девушку. Но даже это не особо успокаивало Джесси. Она была просто благодарна тому, что Огненные Стержни оставляли ее в живых. Чаще всего они просто уходили, когда видели, что их жертва уже не двигалась.       И тогда, еле поднявшись на ноги, девушка хромала в свой сарай зализывать раны, вымещать ярость, вылившуюся из боли и обиды, на неживых манекенах, которые точно не могли дать отпор. Это хоть немного, но успокаивало брюнетку, даря ей возможность хотя бы иногда почувствовать себя сильной. Но никто не должен был узнать о ее маленькой тайне.       — П-пожалуйста… Не ходите в мой сарай, — дрожащим от слез голосом прошептала Джесси.       — Что ты там бубнишь? — с издевкой усмехнулся Эйден, неожиданно схватив девушку за ноги, — Я не слышу.       Парень резко потянул вверх и вперед конечности брюнетки, от чего та проехала небольшое расстояние по асфальту, сдирая кожу на руках и шее в кровь. Джесси вскрикнула от боли, ударившись подбородком. Челюсть пронзила колющая боль, от которой на миг потемнело в глазах. Рот девушки наполнился кровью из прокушенной щеки. Брюнетка сплюнула вязкий алый комок на асфальт, чтобы не захлебнуться.       Джесси изнуренно опустила голову на землю, прижавшись щекой к прогретому солнцем асфальту. Девушку трясло, как при лихорадке. Из ее рта вырывались тяжелые хрипы. Перед глазами прыгали темные точки. Саднящие ранки приносили ужасную боль. Рядом ржали, как гиены, Огненные Стержни, упиваясь страданиями своей жертвы. Из глаз брюнетки хлынули слезы, стекая по щекам на асфальт, мгновенно испаряясь.       — Эйден, — насмешливо крикнула Майя, — глянь, что я нашла.       — Камень? Ты уверена? — хмыкнул парень, чуть помолчав, продолжил, — Ну ладно.       Джесси подтянула колени ближе к телу, стараясь стать совсем маленькой и незаметной. Внезапно раздался резкий приглушенный стук, заглушивший абсолютно все вокруг. Девушке показалось, что мир вокруг раскололся на много-много маленьких кусочков. Боль пришла через пару секунд после удара. Казалось, что брюнетку не ударили камнем по голове, а размозжили череп огромной бетонной плитой.       Джесси ничего не слышала, весь ее слух был наполнен раздирающим душу свистом. По лицу потекла липкая, теплая, алая кровь, заливая глаза. От неприятного металлического привкуса на языке девушку чуть не вывернуло. Брюнетка содрогнулась всем телом, резко расслабляя все мышцы. Мир вокруг уплывал куда-то в даль, уступая место небытию. Джесси не уловила тот момент, когда отключилась.

***

      Девушка не помнила, как ушла оттуда. Очнулась от беспамятства она уже в своем сарае, свернувшись в клубок на полу где-то в уголке, тихо содрогаясь от рыданий. Брюнетка как-то умудрилась заткнуть рану на голове, чтобы кровь не хлестала фонтаном. Никто не помог Джесси. Она прошла по городу вся грязная, истерзанная, плачущая. Ни одна душа не обратила внимание на еле живую девушку, плетущуюся по городу в сторону леса.       Но сейчас все было позади. Брюнетка вновь оказалась в своем убежище. Ставший уже родным душе, маленький сарай скрывал Джесси от проблем жестокого мира. Здесь девушку никто не видел, никто не трогал. Это было единственным местом, где брюнетка чувствовала себя в безопасности. Многим бы понравился этот сарайчик, если бы не разорванные тканные манекены, из которых сочилась краска, подозрительно смахивающая на кровь и куски ваты, которые были похожи на человеческие внутренности.       Вскоре у Джесси кончились силы на неконтролируемые рыдания, и девушка приняла сидячее положение, подтянув разодранные в кровь колени ближе к лицу. В который раз брюнетке рвут одежду, ломают ее вещи, калечат физически и морально, да вот только сама она ничего сделать не может. Джесси всегда была слабой и забитой, она никак не могла преодолеть себя и хорошенько отомстить за всю причиненную боль.       И только здесь, в маленьком сарайчике, девушка может наконец избавиться от всей боли, что переполняет ее. Только отрываясь на манекенах, брюнетка может почувствовать себя сильной. Взгляд Джесси упал на притаившуюся в противоположном углу бензопилу. Защитный корпус был сделан из пластика нежно-зеленого цвета, ручки отделаны плотной резиной, которая приятно ложилась в руки. Спящий мотор не подавал признаков жизни, терпеливо ожидая того момента, когда его наконец включат.       Девушка осторожно подняла инструмент с пола, задумчиво проводя пальцами по его корпусу. Палец застыл на предохранительном клапане, готовый в любой момент надавить на кнопку. Вторая рука привычно легла на поручень сзади бензопилы, положив пальцы на рычаг, пускающий воздух и пары топлива в механизм цепи.       Палец утопил кнопку предохранителя, кисть руки потянулась к спусковому крючку, потянув его в сторону. Бензопила мигом взревела, задрожала от нетерпения в руках брюнетки. Двигатель внутреннего сгорания был готов пропускать через себя пары бензина, приводя в движение цепь. Джесси с громким воплем чуть вскинула руки, нажимая рычаг на заднем поручне. Цепь на лезвии пришла в движение, из небольшой щели повалил дым с запахом переработанного бензина.       Джесси уже привыкла к бензопиле, поэтому ее слабые руки могли с легкостью удерживать инструмент, что постоянно норовил выскользнуть из пальцев. Внезапно девушка рассмеялась. Так смеются люди, почувствовавшие облегчение после долгого напряжения, так смеются люди, которым резко стало хорошо. Вскоре смех перешел на дикий хохот с истерическими нотками.       Брюнетка резко развернулась на сто восемьдесят градусов, взмахнула руками, увлекая вверх рычащую бензопилу, с размаху опустила бешено вращающуюся цепь на первый попавшийся манекен. Ткань с легкостью разорвалась под натиском лезвия, выплевывая наружу фонтан краски и ворох крашеной ваты. Вся эта жуткая смесь полетела на Джесси, оседая на ее рваном комбинезоне, оставаясь на лице и руках.       Девушка перестала воспринимать реальность вокруг себя, время перестало для нее существовать. Лишь торжествующий рев бензопилы, звук раздирания ткани, хлюпанье разлетающейся ваты. Брюнетка действительно наслаждалась тем, чем занималась. Это хорошо успокаивало ее расшатанные нервы, позволяло забыть все, что с ней творили другие.       Но что-то отвлекло Джесси от ее любимого дела. Чье-то незримое присутствие на улице, кто-то посетил девушку в этот страшный час. Сначала брюнетка почувствовала страх, беспомощность, беззащитность, впрочем, как и обычно. Джесси резко метнулась к стене, выключив бензопилу. Девушка стояла в спасительной тени своего сарая.       Дверь с тихим скрипом отворилась. На пороге замаячил силуэт крепкого парня. Брюнетка затаила дыхание, надеясь, что в тени она не заметна. Раздался звук тихих осторожных шагов. Тот, кто заявился в сарай явно опасался. Внезапно послышался звук резко вдыхаемого воздуха и тихое отборное ругательство. Кажется, вошедший не ожидал увидеть муляжи растерзанных человеческих тел.       — Теперь понятно, почему эта соплячка постоянно ноет про свой сарай, — тихий, раздраженный, брезгливый голос принадлежал Эйдену, — просто какая-то поехавшая дурочка. Что ж, пора бы преподать ей урок и все здесь разгромить.       Парень действительно не видел Джесси в тени. Он немного боялся, поэтому вслух проговорил весь свой план, чтобы его уверенно звучащий голос подействовал, как успокоительное.       Но вдруг страх в душе девушки неожиданно растворился, уступая место клокочущей ярости. Это был её дом, её крепость, её территория. И никто не имеет права сюда заходить. Сарай был единственным местом, где брюнетка могла находиться, не опасаясь за свою жизнь. И отнять свой родной дом Джесси не позволит никому. Даже тем, кто был сильнее ее.       Девушка, опустив руки с молчащей бензопилой, сделала шаг вперед, выйдя на свет. Тень удачно упала на нее, скрыв с помощью челки половину лица. Эйден резко повернулся к девушке, взгляд ее пробежался по заляпанной краской порванной одежде, по затихшей бензопиле, которую брюнетка уверенно сжимала в своих руках, остановился на маленьком красивом личике, искаженным жаждой мести.       Парень явно не ожидал увидеть все это, поздно к нему начало приходить осознание того, что Джесси чувствует себя очень уверенно на своей территории. Шатен будто физически ощутил, как тихий, медленный страх окутывает его с головы до ног. Безмолвный ужас парализовал его полностью. Эйден вдруг отчетливо понял, что чувствует девушка, когда видит его перед собой. Страх перед неизвестностью. Боязнь быть убитым. Собственную беспомощность.       — Что я говорила по поводу моего сарая?! — провизжала Джесси дрожащим от ярости голосом.       Брюнетка вскинула вверх руки, вновь нажимая рычажок на корпусе бензопилы. Механизм взревел от гнева, готовый сожрать все на своем пути. Цепь с немыслимой скоростью завертелась, от инструмента повалил дым. Эйден заорал от ужаса, пытаясь сделать хоть шаг в сторону, чтобы спастись от юной девушки, над которой он так часто и жестоко издевался.       Очень быстро крик ужаса сменился протяжным воплем боли, в котором слышалась беспомощная мольба о пощаде. Визг с успехом заглушали звуки рычащей бензопилы, хлюпанье разрываемой плоти, треска костей и безумным хохотом Джесси, которая наконец избавлялась от того, кто мучил ее на протяжении нескольких лет.       Вскоре все закончилось. Смертоносный инструмент замолчал. Стих пронзительный визг Эйдена, чье бренное тело теперь нелепо застыло у самых ног Джесси. Девушка опустила голову, осматривая кровавые останки парня, что очень долго издевался над ней. Брюнетка не могла понять лишь одного — почему она раньше так не поступила? Почему не решалась прекратить свои мучения лишь одним движением?       Нет, Джесси совершенно не пугал тот факт, что она только что своими руками убила человека. Слишком много боли, страданий она пережила, чтобы воспринять происходящее чем-то ужасным. Девушка ни о чем не жалела, разве что о том, что не сделала этого всего раньше. Вряд ли брюнетка когда-нибудь почувствует вину. Душу Джесси на протяжении нескольких лет разбивали, ломали, втаптывали в грязь, чтобы она начала сочувствовать своим мучителям.       Девушка терпела всю боль, которую ей причиняли. Она была и физической и психологической. Брюнетка выла, кричала, визжала от боли. Когда никто не видит, захлебывалась слезами. Джесси нашла себе то занятие, за которым она могла вымещать свою боль. Это никому не мешало. Девушка не просила своих мучителей ни о чем, кроме того, чтобы они не ходили в ее сарай. Но ее никто не слушал. Не обратил внимания на ее мольбу, наполненную накопившейся болью всех страданий, которые она вынесла. Огненные Стержни посягнули на святое. Пытались разрушить единственное место, которое брюнетка считала домом.       Именно это и стало последней каплей. Джесси не выдержала. Вся боль выхлестнулась наружу, из ее маленького искалеченного тела, истерзанной души, затапливая все, что встретится у нее на пути. Больше ничего не удерживало брюнетку от свершения ужасных поступков, за которые люди позже чувствуют ужасную вину.       Зачем Джесси жалеть тех, кто ни разу не пожалел ее?