Запомни меня самым глупым на свете...

       — Бонни? — Спросил Стефан, входя в квартиру. Стояла пугающая тишина. Стефан боялся сделать следующий шаг. Он теперь человек — значит должен бояться любой мелочи, ибо слишком слаб. Ведьма стояла у зеркала. Вокруг горели все свечи, окно было напрочь закрыто, однако, по комнате гулял ветерок. Беннет, не отрывая взгляда, смотрела на свое отражение. Там же отражался ее мертвый возлюбленный, который наблюдал за ней. Беннет обернулась — она в трансе. Она могла видеть себя со стороны, что уже не пугало и не удивляло. — Привет, любимая. — Таким же слегка нахальным, но до жути нежным голосом промурлыкал Энзо и ответил на поцелуй Бонни, которая смотрела на него влюбленным взглядом. Все равно она плакала… На самом деле его здесь нет, она помнит, как его тело поместили в гроб и отправили в подвал Сальваторе. — Как ты? — Я счастлива. По-грустному счастлива. — Девушка прижалась к его груди щекой и улыбнулась. — Хм… Милая, у нас не так много времени, ибо ты не так сильна. Твое тело может не выдержать и ты можешь умереть, не вернувшись. И если ты умрешь, мы больше не увидимся, потому что я исчезну. — Сказал Энзо, беря Бонни за руку. — Да. Я помню. — Она вспомнила, как сама говорила ему об этом мире, что был создан именно ею. — Ты хотел мне что-то сказать? — Я — нет, но вот ты могла бы сказать сама себе. Посмотри на себя. — Ведьма оглянулась на свое живое тело. — Что ты видишь? — Себя. — Приглядись. — Беннет заметила, что зеркальное отражение отличается мелочами. Она подошла ближе. В зеркале глаза были зелеными, волосы немного рыжими, кожа немного светлела, но это заметить было трудно, ибо комната была освещена лишь мелким пламенем свечей. — Это… Это, наверное, побочный эффект. Просто… — Нет. Это не так. — Мертвый вампир потрепал ведьму за щеку. — Ты разве не почувствовала прилив странной, чужой силы, когда въехала в город? — Девушка задумалась. — Есть тот, с кем ты связана. И, вероятно, ты подошла к нему ближе, чем положено, а значит — это обернется ужасными последствиями, но если вы все-таки… — Энзо посмотрел на часы на стене, которые пробили полночь. — Извини, Любимая. Время вышло. Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя. — И он исчез. И окно распахнулось и все свечи потухли. Остались лишь тонкие струйки серого, прозрачного дыма. Бонни вернулась в реальность, но словно не проснулась. — Бонни? — Стефан. — Облегченно выдохнула ведьма и обняла, теперь уже, человека. Господи, да он же только мечтать о таком мог! Сначала стать мертвым, который не может есть ничего, кроме крови, стать тем, у кого не бьется сердце и кто не дышит, получить сотни фраз, которые гласят, что это навечно… И снова стать человеком. Человеком, у которого появились дети, жена, обычная жизнь. И как он был счастлив, когда лучи солнца все-таки смогли подарить ему тепло, а улыбка его детей — вызвать в нем бурю эмоций. — Что случилось? — Эм… — Нахмурила брови девушка, но затем резко добавила. — Найди мне все книги, в которых есть хоть одно упоминание о связи ведьмы, потерявшей силы и человека. Клаус проснулся от странных вздохов из комнаты Лидии. Это были дурацкие кошмары. Он слышал, как она сжимает простынь руками и слышал, как она не могла успокоиться, как по ее щекам текли слезы, а по лбу — капельки пота. — Эй, Дорогуша. — Клаус присел на кровать, но так медленно и аккуратно, что рыжеволосая не заметила этого. Майклсон протянул руку к ее лбу и смог увидеть ее сны, которые вызвали дрожь даже в нем. Она видела, как ее мать бежит к ней. Вокруг горит лес, но все равно она оставалась во мраке. И она бежала, протянув руки, крича от боли. — Лидия, беги! — Кричал кто-то сзади. Лидия обернулась, но Клауса она не заметила. — Стайлз? — Нежно прошептала Лидия, искренне не понимая что он здесь забыл. Но Клаус заметил, что в голосе звучит что-то недоступное ему… Что-то, с чем Лидия никогда не посмотрит на него. В ее глазах слезы, которые сменились какой-то нежностью… Она почувствовала себя уверенно. И хоть ветер бил ее со всех сторон, она улыбнулась, не отрывая взгляда от Стайлза. Что это, Клаус? Почему твое мертвое сердце заболело? Или это вовсе не сердце? Нет, конечно, нет. Это душа, Клаус. Душа есть у каждого, просто у кого-то она закрыта на сотни замков, у кого-то она пуста… Но у каждого она болит. Болит где-то внутри и даже если вскрыть человека, ты не сможешь найти источник боли, потому что этот источник — грусть в твоей голове. Нет, это ведь самый ужасный враг. Даже бессмертный вампир, самое могущественное существо на планете, не может справиться с этим, ибо даже ему неведома эта сила. Он застыл, наблюдая за взглядом. Она будто смотрела на него, но он не чувствовал себя достойным ее взгляда. Она любит Стайлза. Тут это слишком ясно… Слишком понятно… Все вокруг утеряло свою силу, свою способность заставить Лидию бояться, потому что сейчас она смотрела на того, кто был с ней всегда и будет до последнего вздоха. — Лидия… Ты была первой девушкой, с которой я танцевал. — Я знаю, Стайлз… Знаю… — Улыбнулась она и слеза, слеза во сне… Настоящая, искренняя, такая чистая… Клаус, ну что ты здесь забыл? Она сильнее тех девушек, что были симпатичны тебе прежде, которых ты действительно любил… Сколько раз он боялся того, что сам себе разобьет сердце… А ведь разбивал. Раз за разом. Фраза за фразой. Взгляд за взглядом. И убивал себя. Снова и Снова. Снова и Снова… Без остановок. Думая, что это позволит ему привыкнуть, но с каждым разом становится больнее. Ты и ее погубишь, Клаус. Ту, что растопила лед в твоем сердце. Только уже не любовью. Она его не любила, конечно, нет. Он — только желание, способ забыть того нелепого мальчишку. Он лишь похоть. — Клаус? — Лидия обернулась и теперь Клаус смотрел на нее сзади. На ее затылок, волосы на ветру. Даже здесь они были великолепными. Но Клаус заметил одну вещь. Все вокруг снова заставило ее бояться. Все ускорилось, зашумело, ее мать затянула тьма, а на встречу шел единственный, кого она в самом деле боялась, не смотря на свое стервозное, дерзкое поведение… — Вампир, который больше всего не хотел увидеть себя в ее кошмаре. Но такова его сущность. Ничего не поделать. Монстр есть монстр. Он шел к ней. Клыки, вены, нахальная улыбка… Тот его вид, когда он взглянул на себя в зеркало… Когда в своих руках он сжимал бездыханное тело Камиллы… — Ох, Ками, мне жаль… — Прошептал Клаус, Лидия не услышала. Стоп. Откуда этот его образ в юной головке Лидии Мартин? Девушке, которая младше его на тысячи лет. — Лидия… — Майклсон сделал пару шагов, но его темная сторона уже настигла девушку. — Нет! — И чей это кошмар теперь? Клаус закричал, но он не мог пошевелиться. Не мог ничего сделать. Он просто смотрел, как сам снова выпивает жизнь из девушки, что разбудила в нем чувства. И ничего не мог предпринять. Лидия теряла сознание, она опускала руки и наконец-то упала на землю. Его монстр посмотрел ему в глаза. Он сам. Сам себе монстр. Те же голубые глаза. Он ничем не отличается. Но Клауса не волновал вопрос, почему он не мог выбраться. Он не хотел? Или… Лидия была сильнее него и нарочно сделала так, чтобы он испытал невыносимую боль? — ЧЕРТ! — Вскрикнула Лидия, вскочив, оттолкнув Майклсона от кровати. — Что ты здесь забыл? — Ты закричала во сне, я решил проверить что произошло. — Ничего. Просто сон… — Лидия уставилась в зеркало. Трещина. Что еще за трещина. Подойдя ближе, Лидия посмотрела на себя. Но увидела не свои черты. И Мартин закричала. Закричала так, как не может человек или вампир. Звуковые волны были отчетливо видны и они откинули все, в определенной радиусе. Зеркало лопнуло, окно вылетело, в комнату ворвался сильный ветер, птица. Девушка не остановилась. Крик оглушил Майлксона, тот упал на пол, закрыв уши руками. — Лидия! — Снова прокричал Клаус, взяв всю силу в кулак. Он прошел к ней и обнял, не обращая внимание на невыносимую боль. Удивительно, но Лидия тут же замолчала и прижалась к Клаусу, словно все так и должно быть. Ее руки дрожали, ее пальцы были холодными, сердце стучало. — Все хорошо… Дорогуша, все хорошо… — Клаус был в шоке. Произошло то, чего он еще не видел никогда!        ДЕймон вошел нахальной походкой в квартиру брата, поставил десяток книг на журнальный столик и оглянулся. — Где Бон-Бон? — Сальваторе ждал встречи. Он знал, что она здесь. — Деймон? — Удивилась Бонни и замерла в проходе. — Единственный и неповторимый. — Бонни засмеялась, на глаза хлынули слезы. Он был жив, он был здесь. И он произнес ту же фразу, что и она. После того, когда она выжила, но не сказала ничего. — Бонни? — Единственная и неповторимая. Ведьма с разбегу запрыгнула на друга, обхватив его торс ногами. Нет. Это не страсть. Это радость. Она видела перед собой того, кого считала мертвым. Она видела перед собой лучшего друга, который улыбался, а не корчился от боли. КАк давно она не видела этих голубых глаз, как давно не обнимала эти широкие плечи, как давно не чувствовала такой поддержки. — Привет. — Сказала Эллисон, зайдя в квартиру вслед за Деймоном. — Я Эллисон. — Охотница протянула руку Ведьме и улыбнулась. Бонни заметила метку, которую пытались скрыть магией, но магия не была сильна. — Охотница? — Бонни выхватила пистолет и наставила на девушку. Арджент подняла руки и распахнула глаза. Деймон тут же закрыл Эллисон своей спиной. — Бонни, убери пистолет. Я знаю кто она. Она знает кто я. Она моя девушка. — Встретились взглядами и резко их отвели. Зеркало снова затрепетало, воздух вновь ворвался. Но на пороге стоял Клаус, который был не способен переступить порог. У него на руках была девушка, которая свесила руку. — Кажется, мне нужна помощь…