Не покидай меня.

Джек Моррисон не солдат. Он никогда не хотел убивать и сражаться. Но хотел защищать. Поэтому он пошёл в армию и сейчас здесь. Его враги не люди. Но это не значит, что Джеку не жаль. Может, этого всего можно было бы избежать. Но он сражается здесь. Поздно думать о прошлом, которого он сам не мог бы изменить. Ночами Джек видит места в которых он вырос. Он боится, что уже не вернётся туда, потому что возвращаться просто будет некуда. Он надеется, что война не заденет его родной дом. Что его уже седые родители будут жить. Джек просыпается в холодном поту, когда во сне дом начинает гореть. Когда он тянет руки к двери, чтобы открыть её, но каждый раз лишь обжигается. Джек боится не успеть помочь. Потом появляется мужчина, который навсегда всё изменил. Габриэл. Наглая улыбка и смуглая кожа. Это врезалось в память. «Чтобы ни случилось, я запомню тебя таким». Габриэл помог Джеку расслабиться. Убедить себя, что дома всё хорошо. Они быстро и даже как-то легко сдружились. Гейб всегда был рядом физически и с каждым днём становился всё ближе морально. Габриэл захватывал всё внимание вне поля боя и тренировок. Джек не мог противиться. Первый неловкий поцелуй в пустом ангаре. Джек не ожидал этого. Рейс просто привёл его сюда, пока они бродили по базе, разговаривая о чём-то простом и домашнем. А потом схватил за грудки и вжал в стену, прижимая собой и целуя. Джек приоткрыл рот от удивления, чем легко воспользовался Рейс. Джек не умел целоваться. Весь его опыт состоял из неловких касаний губами с девочками ещё в школе. С Гейбом всё было иначе. Он полностью захватывал инициативу, игрался с языком Джека в поцелуе, а его руки нагло хватали свою жертву за всё, что можно. Когда руки полезли к ремню, Джек прервал всё это, отстранив Гейба и разорвав жадный поцелуй. «Я не могу так». Джеку было стыдно перед Гейбом за это. Но Рейс лучше знал, что хочет Джек, что они оба хотят, и отступать был не намерен. Поэтому уже через полчаса они были в комнате Гейба, обнаженные, а Джек сжимал простыни, растягиваемый уже двумя пальцами. Первый опыт и - с мужчиной. Джеку было стыдно за то, что он не сумел отказать, и за то, что и не хотел. Стыдно за собственное возбуждение. Гейб был нежен с ним поначалу, растянул, использовал смазку, позволил привыкнуть. Но после он стал грубее. Резкие проникновения, сильная хватка рук, от которой останутся синяки, и безудержная мания оставлять укусы. Джек не мог думать ни о чём. Он бы соврал, если бы сказал, что ему безумно нравится эта боль, но и солгал, если бы сказал, что хочет, чтобы Гейб прекратил. Маленькое безумие, смахивающее на некий мазохизм. Они лежат на кровати вдвоём. Джеку после всего стыдно лишь больше, но сбежать не хочется. Гейб не умеет извиняться и не умеет иначе проявлять свою любовь. Поэтому он лишь нависает сверху своего друга, любовника и целует искусанные места. Это усмиряет чувство стыда в груди Джека, заставляет окончательно расслабиться под этими ласками и поцелуями. Они заснут, обнимая друг друга. После этого случая они не раз ещё будут делить постель. Гейб открыто для Джека станет ревновать. Они не раз будут сходить с ума, когда во время боя один из них не выходит на связь. Хуже, если один из них сильно ранен. Они стали ближе, чем кто-либо. А их тот первый секс лишь поставил уверенную точку на том, кто они друг для друга. И не требовалось слов, и вопрос этот ни разу не поднимался вслух. Джек погрузился в эту жизнь. Отдался ей целиком. Война в любое время суток, а в краткие перерывы на отдых и сон был Гейб. Его тёплые руки, крепкие объятия. Он вспомнил о том, как скучает по дому, когда война явно подходила к концу. Когда вставал вопрос "И что же будет дальше?" Джек устал от войны. Гейб злится, когда Джек говорит о своих сомнениях. Эта злоба лишь от того, что Рейс боится его потерять. Боялся, что Джек уедет домой и больше никогда не захочет вернуться. Джек знает это, хоть Рейс никогда об этом и не скажет. Когда уже всё совершенно стало ясно, появился первый шанс за всё время войны для Джека связаться с родителями. Он ждал соединения связи с замиранием сердца. И не смог вымолвить и слова, когда услышал голоса родителей. Минут 15 ему потребовалось, чтобы успокоиться. А затем он говорил с ними очень долго. Он не мог наговориться. Он скучал… Они сказали, что всё хорошо, что война их не задела, лишь голод и разломанная одной из бомб вышка связи. Но теперь всё хорошо. Они вспашут залежавшуюся и поросшую землю, и ферма снова обретёт жизнь. Дом станет таким, как прежде. Джек хотел бы приехать домой… На выходе с центра связи его встречает Гейб. Хмурый. Смотрит исподлобья. Джек лишь подходит ближе, обнимает своего друга и любовника за талию, и легко улыбается. Да, он хотел бы вернуться домой. Встретится с родителями и побыть с ними. Но он не хочет уходить насовсем. Он просто не может оставить Гейба. Рейс отводит взгляд от этой улыбки, не сбавляя своей хмурости. Джек лишь прижимает Гейба ближе к себе. Его глупый, ревнивый, волнующийся Гейб. Несмотря на все их ссоры и обиды... Джек не оставит его. Гейб наконец обнимает в ответ, сжимает Джека в руках, словно это должно помочь удержать его тут. Гейб сжимает тело в руках сильнее, когда губы Джека касаются его уха. Он ждёт словно как страшный приговор. Но Джек лишь ухмыляется. «Моё место здесь.»