Безумие

      Стрелиция, словно ангел небесный, сияет белоснежной вспышкой, камнем опускается вниз, на головы врагов. Не стоит забывать, что ангелы – не милые существа с арфами и пушистыми крыльями. Они воители, карающая длань для уничтожения врагов. Сейчас Стрелиция мало чем отличается от них. Воплощенное возмездие, что призвано остановить безумие, разворачивающееся у них дома.              Стрелиция спокойна и сосредоточена, звериный оскал и ярость ушли, словно их и не было. Волны рёвозавров уменьшились, но опасность - нет. Каждый Франкс защищается как может - врагов всё ещё слишком много.              Стрелиция поможет им. Спасет их всех. Но сначала Дельфиниум. Молниеносно пробивая путь сквозь скопления монстров, Хиро и Ноль Два приближаются к синему Франксу.              Всё оказалось хуже, чем они думали. Лицо Дельфиниума разорвано. Из него, словно слёзы, вытекает магма-топливо. Стальная Дева приземляется вниз, убирает копье и аккуратно переворачивает синий Франкс. Наклоняется вниз и прерывает синхронизацию.              Хиро и Ноль Два встают со своих мест, бегут сломя голову.              В голове у Хиро одна мысль: «пусть они будут живы», - набатом бьется, пульсирует не переставая. Всё тело ломит от страшной боли, юноша запинается и чуть не падает, но его поддерживает Ноль Два. Вместе они доходят до дыры в лице Дельфиниума.              Реальность оказывается страшнее любого кошмара.              Внутри всё красное. Освещения нет, но сквозь дыры идет достаточно света, чтобы лицезреть безумие, что произошло здесь. Кровь пропитала отсек. Хиро стискивает ладонь Ноль Два крепче, сжимает зубы и заходит внутрь.              Первым делом Хиро замечает Ичиго. Его подруга детства, его храбрый командир, лежит на полу отсека. У неё кровь из ушей, алеет из-под век, изо рта, из носа. Стекает медленно, капля за каплей. Тело, как будто кукольное, руки и ноги изломаны, когда Хиро переворачивает её. Ноль Два тут же опускается к ней, бережно слушая пульс. Мгновения тянутся долго, Хиро замирает от ужаса и скован холодом.              - Жива, пульс ровный, – выдавливает Ноль Два.              Хиро выдыхает. Она жива. Он поднимает её легонько, на руки берёт и веса не чувствует - лёгкая, словно перышко. Выносит её и бережно кладет рядом с выходом. Рёвозавров нигде нет.              - Лю... Любимый, – голос Ноль Два сломан и дрожит жутко, так дрожит, что она едва говорить может. В эту секунду Хиро понимает, что безумие впереди. Шатается от отчаяния, сдавившего сердце, дрожит весь и заходит снова.              Он не заметил Горо, потому что его не было в кресле. Но теперь он видит его.              То, что от него осталось.              Его лучшего друга разорвало пополам. Часть тела в одном углу, часть в другом. Копье пронзило его насквозь. Хиро дрожит и едва сдерживает рвотный позыв, но идет к той части, у которой есть голова. Подходит ближе и словно слышит хруст. Такой, наверное, слышат, когда кость ломается. Вот только ломается не кость. Ломается Хиро.              Ужас давит на него. Лицо Горо белое. Глаза закатились. На лице застыло удивление, словно он не может поверить в происходящее. Кровь не течёт, но откуда ей течь, если она вся забрызгала отсек? Хиро проверяет пульс, не знает зачем, но не может сдержаться. Руки дрожат и не могут нащупать. Снова. И снова.              Потому что пульса нет. Горо мёртв.              Кап-кап. Кап-кап. Ноль Два содрогается, подходит медленно, слезы капают на пол отсека. Шума битвы они не слышат, всё отошло на второй план.              Ноль Два опускается, тянет дрожащую руку, сжимает на мгновение в кулак, чтобы вытянуть и опустить веки Горо.              Это разрывает Хиро на части.              Он встает, шатается, падает снова, и не знает, что делать. Ему больше всего на свете хочется отвернуться. Отвернуться и забыть, никогда не видеть лицо его лучшего друга, который был с ним столько, сколько Хиро себя помнил. Высокий, сильный, спокойный.              Разорванный пополам.              Мертвый Горо застыл в его голове. Хиро с трудом отводит взгляд и видит очки. Линзы в них разбиты. Тянется и подбирает их, складывает и убирает в карман костюма паразита.              Дальше всё как в тумане. Он только помнит, что чувствует боль в голове. Помнит, как вытаскивал одну часть тела, а Ноль Два другую. Кладут подальше от Ичиго, снова проверяют её пульс – жива, пульс всё такой же ровный. Обязательно придет в себя.              Хиро берёт Ноль Два за руку. У него в голове нет ничего – пустота. Он ничего не чувствует. Словно всё кончилось. Словно мир кончился. Ноль Два сжимает его руку крепко, так крепко, что больно. Но это лучше, чем чувствовать тупую, режущую боль в голове. Хиро тянет свободную руку и нащупывает рожки на своей голове. Стали больше.              - Любимый, – голос Ноль Два хриплый от ужаса. Слёзы всё так же текут по её лицу. От этого она больше человек, чем когда-либо. Хиро смотрит ей в глаза, видит белое лицо Горо. Закрывает, видит залитый кровью отсек. Открывает, смотрит пустым взглядом. Невозможно остаться незатронутым. Хиро словно чувствует, как падает в какую-то пропасть.              - Любимый, мы должны идти. Мы должны спасти других. Мы ещё можем их спасти, – Хиро отстраненно замечает, что голос Ноль Два такой же мертвый, каким он себя чувствует. Горо они уже не спасут.              - Ты уже не спасешь его. Но ты можешь спасти других. Зороме и Мику, Мицуру и Кокоро, Футо...              - Довольно, – холодным голосом прерывает её Хиро. Хиро не хочет ничего слышать. Но он понимает, что она говорит правду. Они ещё могут кого-то спасти.              Хиро разворачивается резко и шагает в Стрелицию. Ладонь Ноль Два не выпускает, это выше его сил. Но берёт себя в руки, старается отодвинуть эмоции. Каждый шаг от Дельфиниума словно шаг от старой жизни.              Больше ничего не будет как прежде.