Мое единственное утешение

— Папа… — Иди, милая, — натянул он улыбку и, не слушая больше никаких возражений, подтолкнул свою дочь в портал. А следом и все остальное семейство — уже не так бережно. Уж слишком они все надоели. А Рику срочно нужно было остаться наедине с собой. Плюхнувшись на лавочку в коридоре, мужчина от души приложился к фляжке и, запустив пальцы в ставшие еще чуть более седыми сегодня волосы, прохрипел: — Дерьмо… Где он проебался? Почему не подумал о засаде? Будь Рик один, преграда из полчища грюмфлюмитов не стала бы для него проблемой, но с ним был Морти. Маленький глупый Морти, который отстал от него, споткнулся, растянувшись на земле — и… Сжав зубы так, что на них чуть не треснула эмаль, Рик закрыл лицо ладонями. В ушах до сих пор стоял пронзительный крик его внука. Вспышки бластеров, реки крови и оторванная рука, валяющаяся на земле — все это произошло, наверное, не больше двух часов назад. Мыслями Рик до сих пор был там, а межгалактическая, якобы лучшая, больница казалась всего лишь странным абсурдным сном. Да лучше бы его, дурня старого, на том планетоиде и подстрелили! В палату к мелкому пока было нельзя, и в тягостном ожидании минуты тянулись, как резиновые. Что же было делать Рику? Создав портал, он вернулся всего через минуту. Открыл бутылку горячительного, вытянул ноги и, напрочь игнорируя укоризненные взгляды медперсонала, сделал ровно то же, что и всегда — начал заливать свои чертовы проблемы алкоголем. В воспаленном затуманенном мозгу рождались один за другим неясные образы, отрывистые размышления, и… Воспоминания?

***

В зубах у него дымилась сигарета. Рваные брюки были испачканы канифолью, в ворсе старого свитера, слишком большого для настолько тощего тела, застряла парочка металлических стружек. Над сросшейся бровью краснела россыпь прыщей, а к пепельным волосам давно уже не прикасалась расческа — впрочем, четырнадцатилетнего Рика Санчеза это не волновало ничуть. Слишком высокий для такого возраста, он согнулся над столом вопросительным знаком, копаясь в деталях разобранного приемника. В идеале, ему хотелось бы поймать сигналы с других планет — и Рик знал, что это ему по плечу. Он был умнее всех. Умнее одноклассников, учителей, родителей… И, конечно же, столь светлая голова не нуждалась в таких тривиальных вещах, как академическое — академиебическое, если быть точнее — образование. Сейчас наступал полдень, все приличные дети давно находились на уроках, но ему было все равно. Ненадолго оторвавшись от работы, парень отхлебнул еще отцовского пива, подкурил очередную сигарету и продолжил. Сейчас он чувствовал себя абсолютно счастливым. Правда, иногда Рик мечтал о… друге. Даже больше, чем о космосе и великих открытиях. Он мечтал о ком-то, кто мог бы его понять, с кем он был бы на одной волне, о товарище, который бы помог оторваться от этой скучной реальности, да только где такого найдешь? Юный изобретатель даже не заметил, как пролетело время, и наступил вечер. — Я же вчера положила деньги вот сюда, — услышал он растерянный голос матери и закатил глаза, уже зная, что сейчас будет. — Рииик!!! К счастью, дверь уже была заперта. На три замка и цепочку. — Открой дверь, паршивец! — раздались глухие удары кулаков об дерево. — Ты опять взял деньги без спроса?! Вот погоди, отец придет и выдерет тебя! Эти угрозы, больше похожие на куриное квохтание, не подействовали на парня никак. Он даже никогда и не скрывал, что подворовывает, и оправдываться за это точно не собирался. Ему было плевать — он просто приходил и брал то, что ему нужно, вот и все. К тому же, Рик был умнее своих родителей, папаши особенно, в сто раз, и кто еще кому должен в таком случае подчиняться? Что его должно было напугать — угрозы? Увещевания? Размахивание армейской портупеей перед носом? Зашипел старый магнитофон, и хороший рок перебил истеричные рыдания за стеной. Продолжая работу над приемником, Рик снова погрузился в мечты о друге, забыв про все на свете…

***

— Вы можете зайти, но ненадолго! В палату он уже входил на слегка нетвердых ногах. Зрелище перед ним предстало самое удручающее. Замотанный в бинты по самые уши, Морти казался таким маленьким и хрупким, что сердце болезненно сжалось. С горьким вздохом ученый сел рядом с кроватью, осторожно сжимая в руке прохладные пальцы внука. Вслушиваясь в его едва слышное дыхание, он снова погрузился в свои мысли…

***

Искры летели во все стороны, и работа была почти закончена. — Рик! — услышал он вдруг за спиной, и только сварочная маска скрыла от жены его недовольную гримасу. Она стояла на пороге, держа за ручку весело угукающую, только недавно начавшую ходить Бет. — Рик, опять пришли счета, — Диана встряхнула кипой бумажек, и они зашуршали, точно кидаемая на крышку гроба земля. — Когда ты уже найдешь работу?! Он предпочел буркнуть: «Скоро, милая» — и отвернуться, хотя какая, к черту, ему была разница? Он был занят над проектом портальной пушки, ради которого стоило бы и потерпеть — по крайней мере, сам Рик так считал. Но спокойно поработать, видимо, ему было не суждено, ведь вдруг раздался горький плач. Пользуясь тем, что мама отвлеклась, Бет сделала несколько неуверенных шагов в сторону, споткнулась о лежащую на полу железяку и упала на животик. — Господи! — ахнула Диана, подняв ее на руки. — Я же говорила тебе убрать весь этот хлам! — крикнула она напоследок, пнув изо всех сил ту самую деталь, и убежала успокаивать Бет, оставив Рику веер рассыпанных счетов…

***

Самое лучшее место на свете — под крылом у друга. Тем более, если это в прямом смысле. Рику даже не надо было особо ничего говорить — Птичья Личность и так его прекрасно понимал. — Надеюсь, с юным Морти все будет хорошо, — как всегда, ровным тоном сказал он, пододвинув к ученому плошку с извивающимися червяками — они отлично шли на закусь. Сколько еще продолжится эта алкооргия? Впрочем, у Рика она никогда и не заканчивалась — просто брала антракты. Что он делал? Вроде нес какую-то чушь, уткнувшись лбом в плечо старого товарища, потом орал в небо всякие непристойности и кидал камни в озеро на какой-то пустынной планете, от кого-то убегал, отстреливался — и очнулся снова в коридоре межпланетной больницы. Руки тряслись. В глазах щипало. Примостившись в кресло, он ненадолго забылся пьяным сном…

***

Он думал, что наконец-то нашел свой смысл жизни. Думал, что в космосе наконец-то почувствует себя счастливым, но… Все, что увидел Рик — это абсурдность. Хаос. Бессмысленность и жестокость. В масштабах Вселенной его разум, которым он так гордился, не значил ничего, и таких как он, других Риков, оказалось дохера и больше, они даже сколотили свой союз, будто стадо каких-то баранов… Санчез всегда догадывался, что смысла в жизни нет никакого. Что существование глупо и тщетно — он знал об этом с юных лет, просто до последнего не хотел верить. Он никогда и ничего не ценил. Ни родителей, ни жену, ни родную дочь. Ни дом, ни страну, ни планету… Наверное, он был просто слишком умен для иррациональных привязанностей, но факт оставался фактом — путешествуя по другим мирам, Рик все больше утверждался в своей философии. Он убивал. Он грабил. Устраивал террористические акты, уничтожал целые миры и не нес за это никакого наказания — не это ли доказательство полной несостоятельности человеческой морали как института? Шли годы, он старел, спивался, собственный гений становился все более тяжелым грузом на плечах, и, вернувшись домой, как побитая собака, спустя двадцать лет, он никак не мог ожидать, что… Что там его ждет то, что он безуспешно искал всю свою гребаную жизнь. Умственно отсталый пацан с именем, как у еврейского комика. Тупой ровно настолько же, настолько умен Рик, неловкий, заикающийся паникер — господи, как же он раздражал своим бесконечным хныканьем! На что это было похоже — неужели на привязанность? Нет, скорее, на одержимость. Довольно скоро Санчез осознал, что просто не может без него. Он просто нуждался в Морти везде — в гараже, в приключении, даже за просмотром телевизора, черт бы все побрал! И Рик делал это — просто таскал его везде за собой, игнорируя напрочь любые возражения и жалобы. Морти был отличной мишенью для подколов и самоутверждения, человеческим щитом, а главное — глядя на него, его глупые мечты и наивные идеалы, Рик иногда даже мог забыть, что все бессмысленно. Он будто вспоминал, каково это — быть молодым… нормальным, а не таким, каким был он сам. Все их приключения, конечно же, сказывались на Морти не лучшим образом, начиная от успеваемости и заканчивая психическим равновесием, но Рик уже не мог остановиться, раз за разом бросая их обоих в самое пекло — в конце концов, он ведь привык брать все, что хочется, и не думать о последствиях. А теперь эти последствия таки настигли их… Если бы Морти умер сегодня, Рик тут же перенесся в другой мир и заменил его — без сомнений. И, возможно, стал бы пить чуть больше. Он бы просто не смог снова остаться один на один со своим опустошенным сердцем и прогнившей душонкой. Не смог бы смотреть в пустоту Вселенной так смело и открыто, зная, что ему не за что держаться и некого защищать… Морти бесконечны, и поставить одного на место другого — как два пальца об асфальт. И они так же одинаково тупы и наивны, так же варятся в мелких подростковых проблемках и страдают от расшатанных нестабильной психикой нервишек — но рано или поздно путь каждого Рика приводит именно к одному из них. Быть может, единственное возможное счастье для Рика — встретить полную противоположность самого себя, которая каким-то непостижимым образом будет удерживать его на краю пропасти своими тощими ручонками? Которая будет ныть, и плакать, и читать гневные отповеди, отказываться идти за тобой, но потом все равно соглашаться на все, подавать отвертку и рассказывать взахлеб о той рыжей девчонке с огромными сисяндрами — и, непонятно как, но ты будешь находить в этом свое горькое утешение… В семье, где его тихо спивающаяся дочь вышла замуж за дебила и понарожала нежеланных детей, он задержался куда дольше, чем собирался изначально. Привязываться было опасно — он это прекрасно понимал, ведь слишком много у него врагов, и он делал все, лишь бы не показать, кем для него является Морти. «Ты идиот». «Непробиваемый кусок человеческой брони». «Жалкая дрожащая сопля». «Иди ты нахуй, Морти, понял?!» И даже несмотря на это, привязанность все равно возникла — прочная, болезненная, намертво вросшая в обоих… «Я переживу, если ты уйдешь!» Рик знал, что он врет. Знал — и все равно хотел верить в это… Всем было бы лучше без него, но он, как признанный эгоист, делал только то, чего хотел сам. И он знал, что как только Морти вылечится — безумный круговорот приключений продолжится, что бы ни говорило это чокнутое семейство… — Р-рик?.. Перед глазами все плыло. Морти уже был здоров — чего еще ждать от космической клиники? Расширившимися глазами он смотрел, как дед идет к нему, шатаясь и воняя перегаром. — Что ты… Никаких возражений не принималось. Закинув мелкого на плечо, Рик открыл портал. — Пошли… Мысли путались. В палату зашла медсестра, ругаясь на неведомом диалекте, но старику было уже все по барабану. — Пошли… — он оглушительно рыгнул, -… смотреть телик.