Баллады прежнего мира

Снега Дун Морога. Седлать ледопарда, грифона поднять на крыло. За нами Стальгорн остаётся громадой: таверной, где дышит тепло, и сводчатым залом, высоким, просторным, где эхо на стук молотка, и пышет литейка, и братья у горна, и возглас: не хочешь пивка? Тут скажут: да к чёрту подробные планы, давайте взорвём что-нибудь! Сегодня, подруга, мы живы — и ладно. А завтра отправимся в путь. И в стойлах рычанье, и ржанье, и клёкот, шипение, свист и слова. И Стражу на грубую крагу по локоть ночная слетает сова. Мы грезим в дороге о новой победе, пусть ворог — стена за стеной. Добыта броня аманийских медведей и нежити конь костяной. Готов к путешествиям тундровый мамонт, поводья сжимает рука. И яростный феникс, текучее пламя, сквозь бури несёт седока. И маг на ковре, и кожевник на лосе, алхимик с фиалом песков. Хрустят под ногами обломки колоссов, осколки разбитых оков. Вот чоппер с ключом, и очки анжинера, и стремя морского конька. Блестит под резцом ювелира пантера, и голем готов для прыжка. Скакун Ривендера, метла Тыквовина, Анзу, повелитель ворон. Цийлини мерцают и, выгнувши спину, янтарный бежит скорпион. Дерюга и кожа, кольчуга и латы, к седлу притороченный стяг. Элекки и вепри, зангарские скаты, и ящер, и груммельский як. И глифы, и руны на кованой стали, и чары земли и огня — слезами и кровью мы их начертали, пергамент у сердца храня. Котёл кулинара, настои и зелья на горб принимает верблюд. Гонец, восседая на облачном змее, направит его к кораблю. В портшезе вельможа, отдёрнувший полог. Калири, влетающий в зал. И танк силитидов отрыл археолог, орлов Грозовестник призвал. Щитки черепахи и малые гронны, парящий над тучами диск. И светится экзоскелет Озарённых, и камнем застыл василиск. Без вызова, боя, отваги и риска не жизнь, а мучительный сон. И клювом трясёт гиппогриф кенарийский, и тьму выдыхает дракон. Пусть медные косы метель Дун Морога осыплет крупой ледяной. Давай, головной, потихонечку трогай, и все остальные — за мной.