Пятна света на паркете

День Джексона начинается с того, что температура вокруг повышается почти на несколько десятков делений по ощущениям: в комнате работает обогреватель, горячая тушка Марка обхватывает всеми своими конечностями, а еще зимнее одеяло сверху, чтобы уж наверняка. Приложив немало усилий, чтобы вытащить онемевшую руку из-под чужого тела, Ван касается ей лба посапывающего кота. — Марк… — обреченно вздыхает парень, понимая, что оборотень снова заболел. Третий раз за месяц. — Как так можно? Аптечка теперь лежит на тумбочке в коридоре — нет смысла ее убирать, если может произойти что угодно и совершенно в любой момент. Неважно что, потому что Марк мог просто поцарапаться об подушку или случайно убить Джексона шкафом. Холодное полотенце на лбу Марка, стакан воды рядом с кроватью и пульт от телевизора в руке Джексона. Он щелкает лениво каналы, почти ничего не слыша, так как от громкого звука кот проснется, а этого Ван совершенно не хочет. Джексон слышит дыхание Марка, и от этого так спокойно и уютно, что сразу теплеет внутри. Он облокачивается и погружается в свои ощущения. Для Марка у него в сердце и мыслях отдельное место. Раньше Кайе не волновало что-то под словом любовь, может, только в юности. А так его заботили самые обычные мысли о проблемах и бытовухе. Это все, конечно же, не пропало, но сейчас он может прислушаться к стуку чужого сердца, почувствовать тепло и спокойствие. Оказывается, Джексону очень не хватало этого, хотя явной потребности в отношениях и любви он не ощущал раньше. Да уж, слишком много розовой ванили в голове. Ван ведь мужик серьезный, самодостаточный, с гордостью и знанием собственной цены. Так что он не может рассыпаться под ногами какого-то парня… — Ох, — рука Марка зарывается в его волосы и мягко поглаживает, — ты проснулся? С кровати слышится мычание, а пальцы слегка почесывают кожу головы, даря приятные ощущения. Какие-то там бредовые мысли о том, что не может он быть так слаб перед Марком, испаряются. Еще как может… Джексон забивает на телевизор окончательно и прикрывает глаза, наслаждаясь ловкими пальцами в волосах, что не замечает, как начинает засыпать. — Джексон?.. — Марк склоняется к уху парня и дует, смеясь с того, как Ван хмурится. Марк умиляется и подползает к краю кровати, чтобы лучше видеть Джексона. Он снова начинает слегка массажировать тому голову, наблюдая, как расслабляются черты, и улыбается. Ну еще начинает мурчать как не в себя просто. Потому что нежности дохрена, и температура, да. Так что Марку хочется чуть-чуть шалить. Пышный хвост нагло подбирается к чужому лицу и резко впечатывается в него, отчего Джексон сразу просыпается. — Марк ты чего? — он отмахивается от наглой конечности (?), но хвост снова влетает ему в лицо. — Марк, твоя шерсть у меня во рту, угомонись, а, Ван хватает хвост и несильно дергает, на что Марк бурчит. — Бесишь. — В смысле? — Ван заторможено поворачивается и смотрит на почему-то злого кота. — У котов пмс что ли бывает? — Мне плохо, а ты дрыхнешь, — объясняет Марк, — тебе плевать, что я страдаю? Раздражаешь! — Хэй, ну конечно, давай посремся из-за херни! — Идиот, — Марк дубасит его хвостом и пыхтит. — Да что за бред вообще? — Джексон отмахивается и валит Марка на кровать, прикладывая ладонь ко лбу — горячий. Кот брыкается, пищит и очень кровожадно сверкает клыками в сторону чужой шеи, так что Джексон соображает и отскакивает от разъяренного парня. Марк же бросает на него злые взгляды, несколько оскорблений и подушку, тут же выбегая из комнаты. Ван исступленно пялится на дверь, пока не слышит, что Марк закрывает ее на ключ. — Ты что творишь?! — он сразу подлетает к двери и дергает за ручку, но, конечно же, она сама так просто не откроется. — Марк, открой! Придурок… — Подумай о своих чувствах! Может, я вообще тебе не нравлюсь, — и прежде чем Ван успевает наорать в ответ, добавляет, — Ты хочешь бросить меня? Отчаянный стон так и рвется наружу, но Джексон только выдыхает и оседает на пол около двери, прислушиваясь к ворчанию и бредням по ту сторону. Иногда Кайе лениво интересуется, прошла ли температура и истерика, но Марк профессионально игнорит, продолжая что-то себе под нос там говорить и завывать. Телевизор шумит где-то на фоне, слышен шум с улицы, и все вроде как всегда, но не совсем. Джексон уже думает о том, чтобы выломать дверь к чертям, но неожиданно голос кота стихает, и тот начинает скрести дверь и звать Кайе. — Джексон? — Марк уже не такой злой, — а мы поженимся? Занавес. Джексон начинает истерично ржать. — Марк, ты просто дурень, мы в Корее, тут такое не прокатит, — кот на это молчит. — Марки, открой дверь уже. Небольшое шевеление за дверью, и вот уже оборотень с прижатыми к голове ушами и красными от жара щеками плетется в раскрытые объятия, в которых так хорошо и надежно. Ван посмеивается и, подхватив на руки, переносит Марка на кровать, где кот заползает ему на колени и обхватывает всеми конечностями. Марк тычется носом в шею и замирает, чувствуя себя слегка виноватым, даже хвост просто висит себе без движения. Джексон снова умиляется и начинает пальцами играть с мягкими ушами, щекоча, целуя и поднимая, но Марк снова прижимает их к голове и сильно цепляется за ткань на спине Вана. Кайе ласково целует макушку, щеку и аккуратно покачивает разморенного болезнью оборотня. Марк расслабляется, и Джексон поднимает его голову, чтобы нежно чмокнуть приоткрытые губы. — Джексон… не целуй меня, ты же заболеешь, — слабым голосом проговаривает Марк и снова зарывается куда-то в ключицы. — Это меня не беспокоит, Марки. — Мне придется тебя выхаживать, готовить, и я взорву квартиру… — Оу, тогда не буду, — Джексон аккуратно ложится с парнем на кровать, наблюдая, как тот сдается сну. Оборотень засыпает в его руках с счастливой улыбкой. *** Несколько дней спустя: — Ты меня бесишь. — Поверь, это взаимно. — А я ведь пошутил… — Марки, стой, я ведь люблю тебя!