Время совершать глупости

— Дай мне автограф! — выпаливает Боюань и тут же начинает жалеть о том, что раскрыл рот. И что принес с собой этот дурацкий блокнот. И вообще, что приехал. И что отправил тогда, кажется, миллион лет назад, восемнадцать запросов на дружбу Мрачному Лорду. Если бы не все это, он бы ни за что не оказался здесь и сейчас в пустой гостиной вместе с Е Сю, который медленно выдыхает дым и оглядывает его с ног до головы. — Автограф? — переспрашивает Е Сю наконец и усмехается. Боюань чувствует себя идиотом, стоя перед Е Сю и сжимая блокнот, как восторженный поклонник. Он, конечно, поклонник, но нифига не восторженный, некоторым не помешало бы об этом помнить. Не хочет, как хочет... — Конечно, — вдруг говорит Е Сю и широко улыбается. Он успевает перехватить руку Боюаня, прежде чем тот отдергивает ее. Длинные пальцы касаются кожи у самого края чуть задравшегося рукава. Быстрота реакции Е Сю впечатляет. Еще больше впечатляет то, что у Боюаня резко учащается пульс. — Давай. Боюань молча протягивает ему ручку. Их пальцы сталкиваются, и Боюань вздрагивает. Не к добру это, — мелькает случайная мысль, и ее тут же смывает раздражением, потому что Е Сю снова медлит, разглядывая ручку, будто новое оружие. — Ну что не так? — вырывается у Боюаня. — Эта ручка слишком обычная, она не подходит для такого случая, — отвечает Е Сю. В его взгляде такая честность, что хочется треснуть ему по лбу, желательно чем-нибудь потяжелее блокнота. — Здесь нужна тушь. Тушь? Это, конечно, Бог Е, но кем он себя возомнил? — От скромности не умрешь, — хмуро комментирует Боюань, наблюдая за тем, как Е Сю роется в ящике стола, выуживает кисть и баночку с тушью. — Отлично, не засохла! Иди сюда, — командует Е Сю, обмакивая кисть в тушь. Он снова улыбается, а у Боюаня опять подскакивает пульс. Дурацкая была затея. Но куда теперь денешься? Боюань вновь протягивает Е Сю блокнот, на секунду прикрывает глаза и тут же распахивает их, когда на запястье падает холодная капля. — Ты что делаешь? — Чернила растекаются, превращаясь в неровную кляксу. — Упс, набрал слишком много, — игнорирует его Е Сю, проводя от середины кляксы тонкую линию вверх и следом вторую, чуть левее. Еще одну линию вниз и короткие широкие мазки по бокам. Его движения точные и выверенные, Боюань хмурится, глядя, как на его коже вырисовывается кривоватый символ Славы. Нужно спросить, какого черта. Сказать, что символ игры — не автограф, а его рука — не блокнот. Нужно отойти, но Боюань не может пошевелиться, будто бы его поразили атакой с парализующим эффектом. В голове мелькают мысли о том, что художник из Бога Е так себе, а еще, что у него ресницы на концах светлые, а Боюань, кажется обдышался дымом дешевого курева, которое так любит Е Сю. Только этим и можно объяснить, что он позволяет Е Сю отодвинуть рукав вверх и капнуть еще туши на предплечье. Вверх, вниз, короткая диагональная черта и еще одна, в другую сторону. Боюань следит за тем, как кисть скользит по коже, оставляя темные полосы. Как на его руке появляется звезда, затем — солнце. Последним, уже у самого локтя, Е Сю рисует простые иероглифы. Красота. Боюань с трудом переводит взгляд на лицо Е Сю. Он так близко, что можно разглядеть как тонкая бумага сигареты превращается в пепел. Е Сю задирает второй рукав и вновь окунает кисть в тушь. Кожу холодит в тех местах, где ее касаются чернила и жжет там, где пальцы Е Сю придерживают руку. С каждым движением дышать становится тяжелее. Капля дождя, несколько линий, изображающих ветер, цветок сакуры и снова иероглиф. Желание. Пульс в ушах Боюаня заглушает все звуки. Е Сю откладывает кисть, тушит сигарету в пепельнице и не спешит достать новую. Они оба молчат уже слишком долго, понимает вдруг Боюань. Он открывает рот, чтобы сказать сам не знает, что, но Е Сю прерывает его на полуслове. — Шш-ш-ш. — Целуется этот мудак так же уверенно, как и делает все остальное. Напористо, честно, бесконечно возбуждающе. Даже этим хочется восхищаться, и даже за это хочется ему врезать. Боюань отвечает, притягивая Е Сю к себе, запутываясь пальцами в его волосах, наверняка размазывая не просохшие до конца чернила по его куртке. Он подумает об этом потом, сейчас можно сосредоточиться на том, чтобы скользнуть языком по губам Е Сю, впитывая вкус табака, прижаться ближе, еще ближе, задохнуться от возбуждения, от того, что Е Сю вдруг прикусывает его нижнюю губу. Выдохнуть в поцелуй ругательство и приоткрыть рот, впуская его язык. Ответить тем же — и скорее почувствовать, чем услышать тихий стон. Е Сю резко разворачивает Боюаня и толкает его вперед прежде, чем в голове у него успевает сформироваться триумфальная мысль “я заставил Бога Е застонать”. Боюань оступается и падает на диван, увлекая Е Сю за собой. — Ты… — только и успевает выговорить Боюань, когда Е Сю усаживается ему на колени и снова целует. Еще увереннее, еще горячее. У Боюаня кружится голова то ли от недостатка воздуха, то ли от недостатка крови. В джинсах тесно, ширинка больно давит на член. Е Сю проезжается по нему раз, другой, третий. Специально, он ничего не делает просто так, думает Боюань, сжимая его задницу и притягивая к себе. Хорошо, что он сам сбросил ставшую помехой куртку еще у стола. Е Сю целует его шею, прикусывает кожу над ключицей, наверняка оставляя след. А потом отстраняется, неожиданно и слишком резко. Тянется в сторону, Боюань невольно любуется линией его тела, растрепанными волосами, задравшимся свитером и рубашкой, очертаниями члена под брюками. Е Сю хочется касаться, гладить, сжимать, раздевать. Боюань ведет ладонями вверх, трогает горячую кожу на пояснице. Е Сю вздрагивает. — Погоди, разолью, босс будет орать. — До Боюаня не сразу доходит, что в руках Е Сю снова кисть и тушь. Е Сю обмакивает кисть в баночку и подносит к шее Боюаня. Обводит то место, которое только что целовал. Оглаживает кончиками пальцев линию подбородка, легко прикасается губами к губам и снова обмакивает кисть. Прохладная тушь щекочет кожу, возбуждение подскакивает, и Боюань сильнее сжимает ладони на боках Е Сю. В ответ тот расстегивает свитер и ведет кистью ниже, по кромке футболки, наверняка пачкая ткань. Черт с ней, но все равно раздражает. Линия, еще одна — Боюань не знает, что рисует Е Сю, но ничего хорошего, судя по тому, каким довольным становится его лицо. Он прерывается для очередного поцелуя, стягивает свитер с плеч Боюаня. Замирает на секунду, разглядывая его — Боюань успевает заметить, как потемнели его глаза, — и тут же тянет вверх футболку. Прохладный воздух холодит разгоряченную кожу. От первого прикосновения кисти становится жарко. Е Сю уверенно размазывает тушь по груди Боюаня, вырисовывая нечто похожее на зонтик вокруг соска, старательно не касаясь его кистью. Боюаню хочется рассмеяться, но вместо смеха с губ срывается стон. Е Сю наклоняется, обводит сосок языком и втягивает его в рот. Боюань подается бедрами вверх, притираясь к Е Сю и вжимает его в себя. Хочется прикасаться кожей к коже. Хочется почувствовать его член в ладони. Хочется вставить ему или ощутить его в себе — Боюаню решительно все равно. В уголке рта Е Сю темная капля туши, Боюань размазывает ее большим пальцем, получается неровная линия, уходящая вверх. Глядя в глаза Е Сю снизу вверх, Боюань подносит палец к своим губам и пробует тушь языком. Вкус отдает табаком, а во взгляде Е Сю мелькает что-то, чему Боюань не в состоянии сейчас дать имя. Е Сю снова обмакивает кисть и переключается на плечи Боюаня. Меч. Волна. Шпион. Дыхание перехватывает, Боюань закрывает глаза, но от этого становится только хуже. Ощущения обостряются, каждое касание кисти отдается дрожью в позвоночнике. Несколько линий на втором плече, точки и кляксы вокруг пупка. Боюань сосредотачивается на том, чтобы угадать, где появится следующий рисунок, но это невозможно. Е Сю, кажется, везде. Его пальцы, его дыхание, почти невесомые мазки кистью и ощутимые движения бедрами. Е Сю тоже возбужден, тоже на грани. Боюань вслепую ведет ладонями по его спине, плавится в исходящем от него жаре. Желание скапливается внизу живота, член стоит так, что больно. Хочется, чтобы эта пытка прекратилась, хочется, чтобы у Е Сю был нескончаемый запас туши. Капля, еще капля, линия. Это что, сраный смайлик? Боюань распахивает глаза и видит довольно ухмыляющегося Е Сю. Он и правда нарисовал смайлик на животе у Боюаня. Боюань кривится и хмурится, а Е Сю сдавленно вздыхает и прижимается к его губам. Поцелуй смывает все мысли о мести, но Боюань упрямо пытается уцепиться хотя бы за одну из них, иначе его точно затянет в водоворот, в болото, в сраную черную дыру, и он кончит прямо так, от того, что Е Сю сидит на нем и рисует идиотские смайлики у него на животе. Е Сю тем временем снова обмакивает кисть в тушь и выводит “Е Сю” на том месте, где бьется сердце Боюаня. Даже вверх ногами его автограф выглядит криво. И красиво. Боюань едва не кончает без прикосновений. Чертов Е Сю. Терпение заканчивается резко, в одну секунду. Словно Е Сю выполнил какое-то очередное немыслимое комбо, и теперь Боюань в состоянии “крови”. Он выпрямляется и резко тянет вверх свитер вместе с рубашкой, Е Сю только и успевает поднять руку с кистью, по которой стекает капля туши. И все равно ухмыляется, будто и это сумел предсказать и распланировать, как с каким-нибудь скрытым боссом. Боюань бы не удивился. Одежда Е Сю комком летит на пол, а Боюань уже скользит ладонями по груди и бокам, впитывая дрожь, прижимается губами к солнечному сплетению, слушая тихие стоны, надавливает на плечи Е Сю, заставляя наклониться к себе, и целует, целует, целует его, пока у обоих не заканчивается дыхание. Они отрываются друг от друга и замирают, а затем Е Сю накрывает ладонью член Боюаня через штаны. Воздух застревает в горле, Боюань изо всех сил закусывает губу, чтобы не сорваться и расстегивает верхнюю пуговицу на ширинке Е Сю. Тот в ответ тянет вниз молнию на его джинсах. Это похоже на сражение, только здесь, в отличие от Славы, Боюань не ощущает себя бесконечно проигрывающим великому Богу Битв. Здесь и сейчас он чувствует только желание, одно на двоих. Жар ладони, обхватывающей его член и гладкость чужого члена в своей руке. Здесь и сейчас Боюань видит, как бьется жилка на шее Е Сю, когда тот запрокидывает голову, подаваясь бедрами вперед. Слышит, как тот шепчет что-то бессвязное. А потом не видит и не слышит ничего, потому что сам растворяется в розовых искрах, выпадая из реальности. Критический урон. Время восстановления — вечность. Первое, что слышит Боюань — щелчок зажигалки. Е Сю не сдвинулся с места, так и лежит на нем, прижимаясь всем телом, тяжелый и горячий. Его сердце стучит все еще слишком быстро прямо над ухом Боюаня. Он моргает, вновь привыкая к темноте. В крови все еще гуляют отголоски оргазма. В голове гулко. — Рисуешь ты херово, — говорит Боюань первое, что приходит в голову. — Нужно потренироваться еще. — Е Сю выдыхает дым в потолок. — Поможешь? Боюань задумчиво ведет ладонью по его спине. Вверх и вниз. Е Сю напряжен, понимает вдруг он. И ждет ответа. Боюань вздыхает, разглядывая смазавшиеся рисунки на левой руке. Кожа под ними слегка чешется. Кажется, на восстановление понадобится больше времени, чем он рассчитывал. Поцелуй выходит долгим, почти ленивым. От автографа Бога Е на сердце растекается тепло. *** Они снова молчат, но молчание это не тяжелое. Скорее сонное, уютное. Боюань прикрывает глаза и слушает, как лежащий у него на плече Е Сю медленно затягивается — с шелестом тлеет сигарета — и выдыхает дым. В наушниках этот звук кажется совсем другим, его часто заглушает грохот битвы в Славе, чужие крики, слова, тарахтение клавиатуры — под своими и чужими пальцами. Сейчас ничего этого нет, и наушников тоже нет, и спрятаться — негде. Он весь здесь, перед Е Сю, изрисованный чернилами и со смайликом на животе. Вот придурок все-таки, это какой-то отдельный талант — одним действием от Бога до раздражителя номер один и обратно. Боюань усмехается своим мыслям, и Е Сю тут же поднимает голову и поворачивается к нему. Ох уж эта реакция. — Что? — Думаю о том, что ты нарисовал на мне дурацкий смайлик, — честно отвечает Боюань. И добавляет после короткой паузы: — И как буду его смывать. Подсыхающие чернила стягивают кожу, легкий зуд на руках и плечах напоминает о том, что нужно и правда преодолеть лень, подняться, сходить в душ, иначе они совсем друг к другу прилипнут. А потом, наверное, все-таки поговорить обо всем. Разные города, работа, время... — Зачем смывать? Под одеждой не видно. — И снова этот талант в любой ситуации переключать внимание на себя. Е Сю хочется врезать за один только удивленный тон, но Боюань не успевает даже поднять руку, чтобы стукнуть его по спине, когда Е Сю целует его. Определенно, даже в раздражающей стороне Е Сю есть своя польза — когда Боюань наконец-то нехотя поднимается с дивана и бредет в сторону ванной, в его голове удивительно пусто, а по телу гуляет легкое, еще не оформившееся ни во что возбуждение. В зеркале отражаются растрепанные волосы и темные разводы на животе и плечах. Смайлик из улыбающегося стал потекшим и страшным. Боюань рассматривает смазанные иероглифы, проходится пальцами по “Е Сю” и чувствует, как учащается пульс под ладонью. Отдергивает пальцы раздраженно и тут же вздыхает. Давно было пора догадаться, по тому, как начинало биться сердце каждый раз, когда кто-то упоминал Мрачного Лорда. От уведомления о входящем сообщении. Раздражение, конечно, одна из причин, но нельзя оправдать им то, что Боюань иногда просто подвисал, глядя на значок “онлайн”. Подозрительность, говорил себе Боюань, и бдительность, потому что от этого засранца чего угодно можно ожидать и стоит подготовиться хоть как-то, чтобы… Чтобы задержаться на день дольше в другом городе, чтобы остаться наедине с Е Сю в закрытом по случаю праздников кафе. Чтобы попросить у него автограф и получить лучший секс в жизни. Лучший и такой же дурацкий, как и сам Е Сю. Боюань улыбается, закрывая за собой дверь душевой кабинки. Теплая вода смывает усталость и лишние мысли, и какое-то время он просто стоит, закрыв глаза и наслаждаясь. Потом начинает намыливаться, трет мочалкой руку. — Блядь! — Мыльная пена окрашивается в темный цвет, но чернила и не думают сходить с кожи. Наоборот, кажется, они еще больше впиваются в него, проникают глубже, как яд, кастуемый в Славе. Чертов Е Сю! Боюань трет с ожесточением, вымещая все накопившееся раздражение. Кажется, чернила бледнеют, кожа под рисунками краснеет, кое-где ее начинает жечь от особенно резких движений. Особенно на животе вокруг смайлика. — Да еб твою мать! — ругается Боюань, вновь намыливая мочалку. — Помочь? — раздается за спиной так неожиданно, что Боюань едва не подпрыгивает. Е Сю, абсолютно голый и даже без сигареты в зубах, стоит, прислонившись к стене и беззастенчиво его разглядывает. Интересно, давно он здесь? За шумом воды и собственной злостью, Боюань не слышал ни шагов, ни щелчка двери. Внимательность на уровне нубов, в Славе он бы уже сдох. В игре никто не стал бы рисовать на нем кривые значки и расписываться у него на сердце. При всех достоинствах Славы до такого разработчики еще не дошли. В игре никто не стал бы открывать дверь, выпуская пар, отчего стенки кабинки сразу запотевают, и прижиматься к нему холодным телом, сцеловывая очередное ругательство с его губ. Целоваться с Е Сю в душе даже лучше, чем в комнате. Никакой одежды, никаких преград, можно скользить ладонями по спине, ощущая, как нагревается под руками кожа. Чувствовать, как руки Е Сю сжимаются на его заднице — и тут же отпускают. Е Сю отстраняется, отбирает у него мочалку, и Боюань невольно хмурится. Его не хочется отпускать от себя ни на секунду — ну, до тех пор, пока он не открывает рот и не начинает бесить всех в радиусе слышимости во всех реальностях. Е Сю как-то сдавленно вздыхает и говорит: — Когда ты так делаешь, мне хочется бросить все и целовать тебя, — он вдруг резко подается вперед и шепчет на ухо Боюаню, — особенно, когда ты не хочешь отдавать боссов, но понимаешь, что вариантов уже нет. — Да пошел бы ты нахер! Мудак. Он все-таки невозможный мудак, думает Боюань, целуя все еще смеющегося Е Сю. А потом забывает о том, что хотел врезать Е Сю, и что пошел в душ смывать его художества, которые ни черта не смываются. Потому что Е Сю охрененно целуется, потому что Боюаню нравится целовать его самому, перехватывать инициативу и снова отдавать ее. И от того, как идеально это получается, возбуждение зашкаливает. Пятьдесят комбо, сотня, тысяча, миллион. Мочалка летит на пол, и остается только надеяться, что ни один из них не поскользнется на ней. И не успевает эта мысль оформиться, как Е Сю спиной ударяется о полочку с гелями и шампунями и все это с грохотом летит на пол. — Упс, хорошо, что босс об этом не узнает, — бормочет Е Сю, вновь прижимаясь губами к чувствительному месту на шее Боюаня. Даже если они смоют чернила, эти следы точно придется прятать под одеждой, и Боюань готов поставить пару сотен редких материалов на то, что Е Сю об этом уже тоже подумал. Продумал. И от этого к привычному раздражению примешивается тепло. — Поверни душ вправо, — командует Е Сю. Отрывисто, четко, будто ведет группу в данж. Боюань усмехается и направляет душ влево, прямо в лицо Е Сю. Его волосы окончательно намокают, челка прилипает ко лбу, а взгляд становится таким — слово даже не подобрать, так что Боюань просто целует его, заглушая протесты, возмущение или что там Бог Е изволит молвить в такой ситуации. Вода бьет по затылку, капли разлетаются во все стороны, и дышать трудно, но Боюаню нравится даже это. Он все-таки поворачивает душ в другую сторону и тяжело сглатывает, потому что Е Сю медленно опускается на колени, оглаживая его тело руками, прижимаясь губами к темным рисункам. Отдельно он задерживается на смайлике. Смотрит снизу вверх, ухмыляется и ведет языком по размытой линии улыбки. Чертов Е Сю. Как теперь спокойно видеть его смайлики в чате. Боюаня прошибает дрожью, когда Е Сю наконец проходится ладонью по члену, сжимает пальцы то сильнее, то слабее и обхватывает головку губами. От простой ласки тело пронизывает удовольствием, и Боюань понимает, что долго не продержится. А еще — что он хочет сделать то же самое. Потом. Е Сю медленно ведет языком по всей длине, снизу вверх, слегка надавливает под уздечкой, и Боюань больно ударяется затылком о кафельную стену. Каким-то невозможным образом этот человек умудряется найти все самые чувствительные точки на его теле и сыграть на них чуть лучше, чем идеально. И столь же легко, как разбивает любую защиту и стратегию. Боюань подается бедрами вверх и чувствует усмешку Е Сю, когда тот забирает его член глубже, ускоряя темп. Удовольствие, острое и жаркое, скручивается внутри и разносится по венам вместе со ставшим вдруг слишком быстрым пульсом. Боюань задыхается от того, как Е Сю двигает ладонью, второй придерживая его бедра, как перекатывает яички и сжимает их в кулаке, как его язык скользит по головке, задевая щелочку. Собственный стон отражается от стенок кабинки, кажется слишком громким, заглушающим шум воды и стук сердца в ушах. Боюань закусывает губу, но сдержаться невозможно, особенно, когда палец Е Сю скользит между ягодиц, надавливает на вход, и Боюань кончает, едва не падая, но Е Сю не пускает, и Боюань чувствует, как его тоже бьет дрожь, ощущает его стон всем собой и, кажется, испытывает еще один оргазм. Колени подгибаются, Боюань резко сползает вниз. Если бы не Е Сю, который почти нежно придерживает его, точно бы рухнул прямо на пол в ванной — и плевать на все. Они снова целуются, и Боюань чувствует собственный вкус на языке Е Сю. Охрененно. Лучший секс в жизни? Главное не говорить об этом Богу Е. — Знаешь, — его голос сел, и Боюаню это нравится, — я погуглил, и чтобы смыть тушь с кожи, нужен крем. — Крем? — Угу. Или жидкость для снятия лака, можно посмотреть у босса. Надо было сразу сказать, но я отвлекся, а потом стало поздно, и ты натер кожу, и теперь ацетоном нельзя, так что лучше крем. Боюань все-таки не сдерживается и несильно бьет его в плечо. Просто так, за то, что не сказал сразу, за чернила и за то, что все равно придется прятать все под одеждой, как этот придурок и запланировал с самого начала. А потом целует, тоже просто так, за то, что Е Сю все-таки сделал первый шаг, иначе сам Боюань догадывался бы еще очень долго. — Еще я посмотрел рейсы, и у меня есть план. Боюань молча утыкается ему в плечо. Конечно же у него есть план, это же чертов Бог Е. *** План Е Сю подразумевает постоянные перелеты, жизнь на два города, массу расходов, непроходящую головную боль и игру на соседних компьютерах. Иногда, игру одного сумасшедшего Бога Славы за двоих игроков одновременно. — Да ты охренел! Так я тебе и дам свой аккаунт! — Я справлюсь, и потом, я же сказал, иногда. Редко. — Е Сю улыбается и прикуривает новую сигарету. Это уже третья за еще толком не начавшееся утро после их первой совместной ночи. Если Боюань согласится на этот безумный план, то первой в череде многих. Если не согласится — первой в череде редких. О последней речь даже не идет, глупо врать себе, особенно в таких вещах. Он увяз в этом по уши и продолжает увязать с каждой секундой, глупо и безвозвратно. — Сорок семь рейсов в день, — добавляет Е Сю, почувствовав его сомнения. И смотрит, смотрит в глаза Боюаню, и от его взгляда аргументы против теряют свою силу, а где-то в голове возникает то ли прочитанное, то ли услышанное “возраст от двадцати до двадцати семи — лучшее время, чтобы совершать глупости”. А после? Но зачем сейчас об этом думать? Слишком много вопросов, слишком мало ответов и слишком мало времени. Его самолет вечером, сейчас стрелка часов уже движется к полудню, солнечные лучи подсвечивают бледную кожу Е Сю, делая ее почти прозрачной, скользят по темным рисункам на руках Боюаня. Согревают приятным контрастом с прохладным воздухом гостиной. Они уснули вчера, вернее сегодня, на разложенном диване под одним одеялом, не задумавшись даже о том, не обнаружит ли их кто-нибудь. Боюань не уверен, это романтично или по-идиотски, но точно в стиле Е Сю. О чем думал он сам — неясно. Как обычно, когда дело касается Е Сю в любой его ипостаси. — Так что скажешь? Боюань вздыхает. — Почему у меня ощущение, что я отдаю тебе все редкие материалы и оружие, которые собрал за время игры основным аккаунтом за выполнение первого игрового квеста? — Ну не знаю, — нахально тянет Е Сю и добавляет: — Оружие я бы не стал брать вперед. Ну ладно, не все. Боюань задыхается от его наглости. — Какой же ты все-таки мудак! — Я пошутил. За выполнение первого квеста я бы запросил всего тебя. Е Сю целует его, легко, явно намереваясь тут же оторваться и сказать еще какую-нибудь хрень, но Боюань не отпускает. В эту игру точно можно играть вдвоем, и ему очень нравится, как у Е Сю перехватывает дыхание, когда Боюань скользит языком по его губам, как его пальцы скользят по шее вверх, ероша растрепанные со сна волосы, как закипает в крови возбуждение, когда Е Сю углубляет поцелуй. — Никого не будет до вечера, — шепчет он в губы Боюаню и тянет его на себя, укладываясь на диван. — И по этому поводу ты хочешь осквернить гостиную окончательно? — Не то, чтобы Боюань был против, но поразительно, насколько у наглости Е Сю нет пределов. — Не хочу никуда идти, хочу быть с тобой, хочу тебя. — У честности его тоже, видимо, нет никаких пределов. Уровень навыка — Бог Е. У Боюаня от этого напрочь рвет крышу. Соскользнувшее к ногам одеяло летит на пол вместе с пачкой сигарет, оставленных на подлокотнике. Где-то в глубине души Боюань усмехается — не то, чтобы это поколебало спокойствие Е Сю, но так ему и надо. Это так странно: от его кожи пахнет жарой и солнцем, хотя Боюань уверен, дай ему волю, Е Сю не выходил бы из дома неделями. Е Сю под его руками теплый, отзывчивый и нихрена не податливый, ведет ладонью Боюаня вниз, толкается в кулак, смотрит из-под полуопущенных ресниц. Раздвигает ноги, раскрываясь перед Боюанем, и Боюань думает, что время совершать глупости поглотило его безвозвратно. Е Сю стонет, когда Боюань обводит кончиком пальца сжатый вход, подается вперед, но Боюань медлит. — В столе, третий ящик. И здесь он все продумал, пока проверял вчера рейсы и гуглил, как отмыть тушь, которая до сих пор не сошла и не сойдет еще, наверное, неделю. Боюаня это уже даже не раздражает. Хорошо, что не придется идти в соседнюю комнату. Его сейчас ничего не раздражает, но лучше бы эту мысль прогнать подальше, пока Е Сю не доказал обратное. Он может. Но Е Сю ничего не говорит, только жадно скользит взглядом по телу Боюаня, и от такого пристального внимания вновь хочется спрятаться. Или открыться, еще больше. И это смущает гораздо сильнее, чем все промахи в игре, которые обязательно случаются, стоит только Е Сю возникнуть рядом. Лучше всего прятаться в поцелуях, решает Боюань. И судя по довольному хмыканью, это тоже входит в планы Е Сю. Ну и хрен с ним. Боюань растягивает Е Сю осторожно и неторопливо, хотя кажется, что мозги сейчас расплавятся от желания. Смотрит, не отрываясь, ловит каждое изменение, то, как Е Сю закусывает и тут же облизывает губу, как приоткрывается его рот, когда Боюань добавляет еще один палец, как на его щеках проступает румянец и медленно сползает ниже к шее и груди. Боюань представляет вдруг свой автограф на сердце у Е Сю и понимает, что дальше ждать просто нельзя. Е Сю рвано вздыхает, когда Боюань приставляет головку ко входу и толкается внутрь. Подается навстречу, не давая ни одному из них передохнуть и привыкнуть. Распахивает глаза, когда Боюань входит полностью, и Боюань тонет в его взгляде, резко наклоняется и целует его, затыкая на этот раз самого себя. Он двигается то быстро, то плавно, выходя почти полностью и вбиваясь на всю длину, подстраиваясь под ритм, задаваемый Е Сю. Удовольствие прошибает с каждым толчком, солнечный свет из окна слепит глаза, но Боюань все равно не закрывает их, не хочет пропустить ничего. Или не может отвести взгляд от взгляда Е Сю. Темного, совершенно поплывшего, охрененного. Боюань обхватывает член Е Сю, сжимает чуть сильнее, чем обычно себе, ускоряет движения. Е Сю поднимает вдруг руку и накрывает ладонью автограф на сердце. Под его прикосновением чернила горят, впечатываясь намертво под кожу, в душу, в мозг, и Боюань ничего не может и не хочет с этим сделать. Е Сю кончает, сжимаясь вокруг него, и Боюань проваливается в оргазм будто в бездну. Последним усилием он хочет упасть рядом с Е Сю, но тот крепко удерживает его на месте, прижимая к себе. Солнечный свет по-прежнему слепит глаза, сердце по-прежнему колотится где-то в горле, так же быстро, как и пульс Е Сю под его руками. От волос Е Сю пахнет сигаретами. Боюань думает, что не прочь пропитаться этим запахом целиком и полностью, забывая о том, что вообще не очень любит табачный дым. Самое время творить глупости, да? — Ладно, давай попробуем твой план, — говорит он. — Но играть на моем акке ты все равно не будешь. — Угу, — в голосе Е Сю слишком сильно слышен смех. Боюань заносит это в свой длинный список “припомнить Мрачному Лорду когда-нибудь потом” и прячет улыбку. — Мне нравится, когда ты улыбаешься, — тихо говорит Е Сю, и Боюань думает, что теоретически может остаться еще на день, если обменяет билет в ближайшие полчаса. Если уж делать глупости, то начинать лучше прямо сейчас. *** Боюань все-таки жертвует последним выходным и остается в Ханьчжоу еще на день. Перебронирует билет на завтра, не вылезая из постели. Е Сю нагло заглядывает к нему в телефон, положив подбородок на плечо и обхватив его рукой поперек живота. От дыма в носу свербит и хочется чихнуть, но сейчас Боюань не возражает. На душе хорошо и спокойно, и даже легкое волнение по поводу будущего отошло на второй план, уступив место приятному теплу, разливающемуся по телу от прикосновений Е Сю. Если бы кто-нибудь еще пару недель назад сказал Боюаню, что все будет вот так, он бы смеялся до слез. Ну да, конечно, великий Бог Е Сю, этот бесящий до невозможности ублюдок с десятком аккаунтов высшей степени ебанутости, вечно планирующий какую-нибудь херню, втягивающий всех вообще и Боюаня в особенности в одни только неприятности, будет сидеть, обнимая его, будто бы это самая естественная вещь в мире. А Боюань мало того, что позволит ему это, вместо того, чтобы от души напинать за все хорошее и очень хорошее, так еще и будет наслаждаться этой близостью. Если бы кто-нибудь еще пару недель назад сказал Боюаню, что он изменит сформировавшейся еще в школьные годы привычке и вместо того, чтобы проверять почту и QQ солнечным утром, отложит телефон, подставляя шею под невесомые, щекотные поцелуи, он бы опрокинул на себя чай от хохота. Кстати о чае. — Пить хочется, — говорит Боюань в надежде, что найдется бутылка в комнате и не придется идти в ванную за водой. — Внизу. — Е Сю прикусывает мочку уха, и Боюань прикрывает глаза. Идти лень, сейчас даже шевелиться не особо хочется. — Вода — семь юаней, зеленый чай — десять. Конечно же, Е Сю не был бы собой, если бы не решил испортить именно этот момент. Боюань практически подготовился к этому, по крайней мере, эта мысль приходит ему в голову первой, опережая даже желание врезать. — Иди нахер, — беззлобно говорит он. Навык отвечать Богу Е так, как он этого на самом деле заслуживает, пригождается и сегодня. Новая привычка затыкать его поцелуями тоже оказывается как нельзя кстати. Боюань отводит сжимающую сигарету руку Е Сю в сторону и притягивает его к себе, зарываясь пальцами в волосы. Если его целовать, он не будет портить моменты своим раздражающим характером. Если его целовать, он будет полностью фокусироваться на Боюане, а Боюаню будет одновременно хотеться перелогиниться в какой-нибудь другой аккаунт, чтобы отдышаться, и остаться так навеки без опции выхода из игры, из комнаты, из постели. Поцелуй становится легким и неспешным, они зависают, глядя друг другу в глаза, и Е Сю со вздохом прижимается своим лбом ко лбу Боюаня. В этом жесте столько нежности, что Боюань задыхается. Температура в комнате резко повышается. — Ты все-таки слишком много думаешь, — говорит Е Сю, когда они отрываются друг от друга. — Надо было написать на тебе какое-нибудь заклинание от этого, — задумчиво добавляет он, туша истлевшую сигарету в пепельнице. Взгляд Е Сю, когда он смотрит на Боюаня, темный, жаркий и красивый. Он весь красивый, и Боюань замирает, любуясь им. Даже Бог Е ошибается. Рядом с Е Сю Боюань не думает вообще. И это бы его точно не удивило ни день, ни две недели, ни месяц назад. И то, что он сейчас толкает Е Сю на подушки и усаживается сверху, сжимая его бедра коленями, тоже не входит в понятие думать. Хорошо, что мозг отказал, иначе Боюаню бы стоило испугаться того, как его клинит от близости Е Сю. И как Е Сю, судя по ответной реакции, кроет рядом с ним. В такие моменты очень легко поверить, что все получится, что это не глупости — а единственное верное решение. Боюань отпускает себя, позволяя Е Сю вести. Целовать, заставляя Боюаня лечь сверху, скользить ладонями по спине, спускаясь все ниже, разводить ягодицы. Е Сю растягивает его так долго и горячо, проходясь по всем правильным точкам, что Боюань едва не забывает собственное имя. А имя Е Сю забыть он, кажется, не сможет теперь никогда. Оно легко ложится на язык, срывается с губ прежде, чем из глубины сознания всплывает и тут же снова тонет мысль, что не нужно давать этому засранцу столько поводов для раздутия и без того огромного самомнения. Когда Е Сю входит в него, Боюань стонет в голос. А Е Сю внезапно останавливается, отдавая инициативу, и от этого становится только хуже. Боюань выгибается и начинает двигаться, медленно, пытаясь продлить острое удовольствие. Е Сю шепчет что-то бессвязное и до синяков сжимает бедра Боюаня, подается вверх, принуждая его двигаться быстрее и встречая на полпути. Второй ладонью он водит по члену Боюаня, идеально попадая в ритм. Остатки сдержанности Боюаня сметает огненным вихрем, вокруг не остается ничего, кроме них двоих, их движений, прикосновений и хриплых стонов. Оргазм размывает последние мысли и силы, накрывает с головой. На этот раз они приходят в себя немного дольше. Приятная истома сковывает тело, и отрываться от Е Сю не хочется еще больше, чем в самый первый раз, случившийся вчера — целую вечность назад. Боюань улыбается, думая о том, какие страшненькие рисунки получаются у великого Бога Е. А потом, поддавшись спонтанной идее, Боюань приподнимается на локтях и прижимается губами к шее Е Сю, оставляя наливающуюся розовым отметину в том же месте, где у него самого красуется полусмытое чернильное пятно. Е Сю очень внимательно смотрит на него из-под ресниц, но на удивление ничего не говорит. Они выбираются из постели, и Е Сю все-таки угощает Боюаня готовой лапшой в качестве завтрака. Даже разрешает ему выбрать вкус, но все равно выбешивает, и Боюань сообщает, что если бы не голод, он бы непременно вылил горячий бульон ему на голову. Е Сю только усмехается в ответ, и Боюань думает, что теперь точно не сможет спокойно слышать эту усмешку в наушниках. И что от выходок Мрачного Лорда у него теперь будет не только непроходящая головная боль, но и непроходящий стояк. Очень хочется обвинить в этом кого-нибудь другого, желательно, конечно, Е Сю, но Боюань прекрасно понимает, что увяз во всем этом самостоятельно и задолго до этой встречи. Они возвращаются в комнату и падают на диван. Е Сю продолжает добавлять детали к своему плану, словно продумывает новую стратегию для установления рекорда, и Боюаню с каждым новым словом все больше и больше хочется ему верить. Уже ближе к вечеру Боюань интересуется, не надо ли им убрать диван на случай, если кто-нибудь вернется, а хитрый мудак Е Сю признается, что все в доме, а в кафе никого не будет до утра. Праздники. Боюаню и самому не удалось бы сорваться в этот отпуск, если бы не они. Почту и QQ Боюань проверяет только на следующий день, садясь в самолет. Первым он открывает короткое сообщение от Е Сю. Тот купил билеты в Гуанжчоу на ближайшие выходные. “Теперь завтрак с тебя,” — прилетает следом. *** Е Сю прилетает вечером. Издалека, пока он идет к выходу в зону встречи, кажется, что вид у него усталый, и Боюань даже пару секунд волнуется, а потом вспоминает, что Е Сю всегда так выглядит, а сам к полуночи только просыпается окончательно. Первым делом, выйдя из здания аэропорта, Е Сю закуривает. С наслаждением, будто бы за час без сигарет забыл, как дышать, и теперь наконец вспоминает. Может, для него так и есть, Боюань не спрашивает, засмотревшись, как в глаза Е Сю возвращается жизнь, а на губах появляется легкая усмешка. Именно с такой он представлял себе Мрачного Лорда, когда тот продавал всем гайды по сходной цене и писал в сообщениях свое “хехе”. Удивительно, сейчас Боюаню она даже нравится. Кажется, он и правда успел соскучиться по Е Сю. Главное, ему об этом не говорить. Главное, чтобы Бог Е все-таки не научился читать мысли. С него станется, он достаточно мудак для этого. — Соскучился, — говорит Е Сю, глядя в темное, затянутое облаками, небо. Боюань едва не подпрыгивает. — А? — переспрашивает он и тут же себя одергивает, и от этого вдруг чувствует себя неловко. — Соскучился по тебе, — Е Сю переводит взгляд на Боюаня, и его словно окатывает кипятком. Все мысли из головы выбивает, будто бы Е Сю снова отмечает его руку иероглифом “желание”. — Кстати, — продолжает Е Сю, как ни в чем не бывало, — а мне дадут личный пропуск в здание Дождя? Удивительный талант разрушать момент. Специально что ли он этому учился? Боюань не в первый раз задается этим вопросом, только сегодня ему хочется не послать Бога Е нахер, а заткнуть его поцелуем. Чертовы аэропорты, Боюаню срочно нужен телепорт домой. — Обойдешься, — припечатывает он и разворачивается в сторону поезда. — Но если будешь хорошо себя вести, куплю тебе футболку почетного болельщика. Е Сю смеется, и Боюань любуется тем, как преображается его лицо от искренней улыбки. Домой хочется все сильнее. В поезде Е Сю стоит слишком близко, то и дело касаясь Боюаня, отчего пульс учащается, а предвкушение начинает бурлить в крови. На последнем перегоне в вагоне вдруг мигает свет, и Е Сю наклоняется и шепчет на ухо Боюаню: — Надеюсь, чернила еще не сошли? Боюань пихает его локтем и идет к выходу, говоря себе, что его шатает от неровного движения поезда, а не от внезапно накатившего возбуждения. Тушь сходила постепенно, сначала побледнели рисунки на руках, потом — на груди, а пятно на шее до сих пор можно увидеть, если приглядеться. Первые пару дней Боюань носил застегнутую под горло толстовку и радовался, что на улице прохладно, так что не пришлось никому объяснять, почему он утепляется и не закатывает рукава. Хотя Весна и остальные, наверное, все равно догадались. Не просто так Боюань ушел в отпуск и потом дважды переносил возвращение, а когда все-таки прилетел, то и дело утыкался в телефон и улыбался, как последний дурак. Хорошо еще, что они не видели, от каких сообщений Боюаня так накрывало. “Контакт Мрачный Лорд отправил вам файл “эскиз смайлика”. “Контакт Мрачный Лорд, звонок 30 минут 12 секунд”. “Контакт Мрачный Лорд, непрочитанных сообщений 2”. “Курящий смайл, курящий смайл, курящий смайл”. И там же, потому что с Е Сю не бывает без скрытых подъебов. “Ты знаешь, ни у кого больше нет моего автографа. Это наверняка заслуживает некоторого количества редких материалов, вот список, подмигивающий смайл”. Боюань тогда по какому-то помутнению рассудка поинтересовался, сколько стоит выкупить все будущие автографы. То есть сначала он, конечно, послал Е Сю, потому что нечего офигевать, но потом все-таки спросил. Е Сю в ответ прислал тот же список, что и в первый раз. Боюаню пришлось встать и пройтись по комнате, пережидая, пока уймется совершенно глупое сердцебиение. Один список, один экземпляр, один автограф. Слишком, это было слишком даже после долгого обсуждения всех планов и стратегий, даже после выходных, наполненных бурлящим в крови желанием и долгими поцелуями. Громкий голос, объявляющий станцию, возвращает в реальность. Перед открытием дверей Боюань оборачивается и, глядя в глаза Е Сю, произносит: — Не все. — Это хорошо, — говорит Е Сю, как ни в чем не бывало. — Я привез тушь, чтобы обновить. В Славе оружие нужно чинить, чтобы не изнашивалось и не ломалось. Секретное оружие Е Сю — черные мазки на сердце Боюаня и зеленая иконка напротив ника “Мрачный Лорд” во всех контакт-листах. Скорость сто. Физическая атака — миллион. Магическая атака — бесконечность. К счастью, Е Сю больше не спрашивает про пропуск, когда Боюань открывает перед ним дверь служебного входа. В лифте их швыряет друг к другу, от поцелуя горят губы и перегревается кровь. Они едва успевают отступить на полшага, когда двери раскрываются на нужном этаже. В коридоре предсказуемо никого — время позднее, ночная смена в игровых залах, остальные отдыхают у себя. Е Сю с любопытством оглядывается, пока они идут, наверняка подмечает все то, на что Боюань давно уже не обращает внимания. У нужной двери он переключается на Боюаня, сосредотачивается на нем, и от его взгляда внутри все дрожит. Они не успевают толком войти внутрь, когда снова тянутся друг к другу и замирают, прижавшись. Секунда, две. Накрывает ощущением правильности и осознанием того, как сильно Боюань скучал. Он двигается первым, приоткрывает рот, обводит языком нижнюю губу Е Сю, слизывая острый табачный вкус, и легонько прикусывает. Е Сю вздрагивает и вжимается в Боюаня всем телом, тянет его на себя, опираясь на шкаф с одеждой. Шарит руками по телу, забираясь под толстовку. От прикосновений пробирает током, кровь приливает к члену, и Боюань толкается бедрами вперед, задевая такой же стояк. Е Сю реагирует мгновенно, углубляет поцелуй, расстегивает ширинку Боюаня, тянет джинсы вместе с трусами вниз, обводит большим пальцем головку, размазывая выступившую смазку, скользит по стволу вниз. Несколько движений — и в голове у Боюаня не остается никаких мыслей, и заодно, видимо, пропадает связь между языком и головой. Или сердцем, это если уж быть до конца честным. — Я тоже, — вырывается вдруг, и Боюань продолжает, хотя может и стоило бы заткнуться: — Я тоже скучал. Наверняка стоило. — Я знаю. Вот же самоуверенный говнюк. — И это тоже знаю, — смеется Е Сю и целует Боюаня так, что тот забывает, как дышать. И как чувствовать смущение от того, что высказал свои мысли вслух. В тумане Боюань расстегивает брюки Е Сю и, переступив с ноги на ногу, встает так, чтобы можно было обхватить оба их члена ладонью. Прикосновение к горячему гладкому стволу выбивает почву из-под ног, Боюань стонет в рот Е Сю, чувствуя, как оседает на губах ответный стон. Е Сю накрывает его руку своей, сжимает, почти переплетая, пальцы. Задает ритм, идеально попадая в тот, которого сейчас жаждет Боюань. Их дыхание смешивается, стоны смешиваются, даже вкус и запах, кажется, тоже смешиваются. Зелье полного пиздеца, не меньше. Е Сю кончает первым, пульсирует в ладони, выплескиваясь на одежду и пол между ними. Тихо, на грани слышимости, стонет его имя, и Боюаня срывает в оргазм без предупреждения. Боюань распахивает глаза, натыкаясь на взгляд Е Сю. В полутемном коридоре кажется, что в нем причудливо сплетаются тени. В полутемном коридоре кажется, что во взгляде Е Сю не только жаркое желание, но и бесконечная нежность. Боюань не хочет больше включать свет никогда. Е Сю моргает, тихо усмехается, берет Боюаня за руку и ведет в комнату, к кровати. Снова целуя его, Боюань думает, что, наверное, Е Сю тоже не хочет больше включать свет, потому что по его собственным глазам тоже все давно понятно. *** Из всех идиотских вещей, на которые Боюань соглашался из-за Е Сю, позволить снова расписать его чернилами не попадает даже в десятку. Да что там, оно и в двадцатку, и в тридцатку не попадает, если конечно, Боюань не решит устроить стриптиз в игровой комнате на радость всей гильдии. И все же кажется, что прямо сейчас он совершает какую-то невозможную глупость. Наверное, это влияние Е Сю. Рядом с ним всегда или впутываешься в херню, или делаешь херню, или наблюдаешь, как другие делают херню, или способствуешь херне, сам того не желая, и спасения от этого никакого нет. Но сейчас Боюань не хочет спасаться. И даже почти не хочет сбежать, когда Е Сю, усевшись ему на бедра, открывает тушь. Новая баночка матово поблескивает в неровном свете, пробивающемся сквозь жалюзи. Е Сю уверенно держит ее одной рукой, в пальцах второй крутит кисть. Вид у него очень сосредоточенный, словно бы он в уме решает стратегическую задачу, как наебать все гильдии на всех серверах сразу. Даже сигарета тлеет медленнее. Боюань, не отрываясь следит, как светлые ворсинки кисти темнеют, чернила ползут вверх. Это завораживает. Настолько, что Боюань едва не пропускает усмешку Е Сю. Слишком подозрительную, чтобы не напрячься тут же. — Что ты опять задумал? — спрашивает Боюань. — Это сюрприз, — серьезно отвечает Е Сю, и Боюань настораживается по-настоящему. Даже приподнимается на локтях, готовый дать отпор. Е Сю тихо смеется, выдыхая дым. Стряхивает пепел в стоящую на тумбочке пепельницу. Боюань специально купил, когда вернулся из Ханьжоу. Долго смотрел на нее в магазине, чувствуя себя дураком, а потом все-таки решился. Е Сю, когда увидел ее, войдя в спальню, на мгновение сжал ладонь Боюаня, скользнул пальцами по пальцам в легком поглаживании. И ничего не сказал. Комбо со скрытым эффектом тишины. — Тебе понравится, — в голосе Е Сю столько обещания, что Боюань почти верит. Почти, потому что неизвестно, сколько раз на пути к сюрпризу, ему захочется пробить головой стену. Желательно, головой Е Сю. — Да иди ты, — беззлобно вздыхает Боюань и откидывается на подушки. Остановить Бога Е все равно невозможно ни в игре, ни в жизни. А в жизни ему и правда нравится: как уверенно Е Сю усаживается на него сверху, как тлеет кончик сигареты у него во рту, как вечерний свет ложится на его кожу тенями, как он двигается, когда тянется к тумбочке затушить сигарету. Нравится бездумно водить ладонями по его бедрам и заднице, нравится видеть, как Е Сю медленно заводится от этих прикосновений, как наливается его член. Нравится чувствовать собственное возбуждение, смешанное с предвкушением. Первое касание кисти кажется ледяным. Кожу на плече холодит, но Е Сю тут же наклоняется и жарко выдыхает, согревая. От его теплого дыхания по телу рассыпаются мурашки, а возбуждение подскакивает. Полувставший член касается ягодиц Е Сю, тот ерзает, надавливая на головку и тут же уходя от прикосновения. — Не так быстро, — хрипло говорит он, снова обмакивая кисть. На этот раз Е Сю явно собрался сделать все, чтобы тушь не сходила с кожи подольше. Или чтобы не смазалась, хотя Боюань сомневается, что они продержатся так долго. От контраста холодной туши и горячего дыхания бросает в дрожь, но Е Сю кажется, не замечает этого, сосредоточившись на выведении узоров на руках Боюаня. Абстрактные линии сплетаются в нечто, напоминающее боевое копье. Несколько коротких мазков иллюстрируют танцующий на кончике свет. Дыхание Е Сю жжет так, словно копье действительно искрится магией. Боюань перебирает в уме боевые приемы, от которых мог бы быть подобный эффект, чтобы отвлечься. От возбуждения поджимаются пальцы на ногах. Снова пауза, во время которой Е Сю обмакивает кисть в баночку и осторожно вытирает излишки туши о горлышко. Новые линии переходят в в тачи, другие — в посох. Если бы у Е Сю был хоть какой-то художественный талант, Боюань бы даже залюбовался. Сейчас он только усмехается, пытаясь отвлечься от щекотного прикосновения кисти к сгибу локтя. От горящего внутри желания отвлечься уже не получается. — Собираешься нарисовать все формы своего зонтика? — спрашивает он. — Посмотрим, — хмыкает Е Сю, выводя тонфа на другой руке. Простые линии, ничего лишнего. И все равно от каждого прикосновения терпение Боюаня все сокращается и сокращается. Е Сю отклоняется назад, разглядывая свою работу и снова проезжаясь задницей по члену Боюаня. Боюань вскидывает бедра, прижимаясь сильнее и ловит ответную дрожь. Е Сю задумчиво ведет пальцем по едва заметным иероглифам на груди Боюаня. Точно так же, как сам Боюань делал в первые дни после возвращения, когда не верилось, что все произошло на самом деле, несмотря на увеличившееся втрое количество сообщений в игре и QQ, подначки Е Сю, вызывающие смущение, и воспоминания, от которых в крови разгорался огонь. Боюань пообещал себе, что ни за что не расскажет Е Сю, как дрочил, представляя, как тот обводит свой собственный автограф языком. За такие фантазии можно получить список с требованием всех запасов гильдии. Или уж точно поплатиться всеми нервными клетками, какие еще остались после общения с ним. Одна беда — молчать Боюаню удается все хуже. Особенно, когда Е Сю наклоняется, прижимаясь горячим членом и размазывая смазку по животу Боюаня, вбирает в рот ставший очень чувствительным сосок. Губы его проезжаются по выцветшим чернилам автографа над соском, и все фантазии рассыпаются от реальности. Боюань стонет, закусив губу. Е Сю медленно выпрямляется, глядя ему в глаза. Каким-то непостижимым образом он умудряется даже не расплескать чернила. От мысли о том, как он контролирует свои руки даже сейчас, у Боюаня, кажется, вся кровь отливает от головы. Е Сю вновь обмакивает кисть в тушь и переключается на бок Боюаня. От вида иероглифов, проступающих на коже, разум мутится окончательно. Е Сю выводит на нем стихотворение, из которого взят ник Синего Моста. Иероглифы на удивление ровные и четкие. Смешно заводиться от знакомой до последней мелочи поэмы. Еще более смешно заводиться от того, что Е Сю, не дожидаясь, пока высохнут чернила, пишет рядом стихотворение Мрачного Лорда. Тонкая волнистая линия соединяет края иероглифов, слегка размазывая их. Стихи занимают весь бок, залезают на живот, пляшут перед глазами Боюаня, так сильно накрывает возбуждением от этого переплетения. Он моргает, а когда открывает глаза, сталкивается взглядом с Е Сю. Он снова делает вид, что ему все равно и ничто в этом мире его не беспокоит, и на Боюаня накатывает нежность, перекрывающая даже пылающее желание. — Иди сюда, — Боюань тянет его на себя, наплевав на то, что все смажется. Эти иероглифы будут преследовать его в воспоминаниях до самой смерти. Как сны о том, что Мрачный Лорд начинает игру на каждом новом сервере и прицельно вычисляет Боюаня среди всех тысяч игроков. Раньше эти сны были кошмарами. Теперь Боюань боится даже представить, чем такие сны будут заканчиваться. Он целует Е Сю, глубоко и долго, не отпускает даже, когда чувствует, как проезжается по плечу кисть, оставляя неровную темную полосу. Е Сю отвечает, скользит языком по губам, дразнит и прижимается всем телом. От мысли, что их стихи отпечатаются, пусть и криво и смазанно, на коже Е Сю, бросает в жар. Хочется отобрать у Е Сю кисть и тушь и самому вывести на нем что-нибудь из древней поэзии. В воображении мелькает пара строчек, от которых Боюаню становится стыдно. Нет, к такому он еще не готов. Е Сю прерывает поцелуй, чтобы поднять кисть с подушки и снова макнуть ее в чернила. Капля, срывающаяся с кончика, расплывается неровной кляксой над пупком. Е Сю ведет от нее линию вверх, затем — еще одну, вырисовывая зонт в форме щита. Боюань считает количество форм Зонта тысячи вероятностей, оглядывает себя и осознает вдруг, что это — не последний раз. Е Сю не закончил рисовать на нем свое оружие и свои мысли. В этом понимании больше обещания, чем в планах на поездки и расписании рейсов, которое Е Сю присылает посреди очередного спора в игре. — Хватит, — говорит Боюань, обхватывая член Е Сю. Скользит рукой вверх-вниз, перекатывает в ладони яички. — Прерываешь художника во время работы? — Е Сю срывается на стон, но все равно ухмыляется со всем своим запредельным нахальством. — Прерываю каст проклятья, от которого невозможно избавиться, — отвечает Боюань. Второй рукой он проводит между ягодиц, кружит пальцем вокруг входа, отчего Е Сю ощутимо вздрагивает и выгибается. — Ну, если ты ставишь вопрос так. — Е Сю снова стонет, подаваясь назад, почти насаживаясь на палец Боюаня. — Контратака, — продолжает он, снова обмакивая кисть и быстрым движением обводя свое имя на груди Боюаня. Затем наклоняется и дышит на подсыхающие чернила. С Богом Е невозможно драться один на один. Боюань проиграл бой меньше, чем за тридцать секунд. Е Сю наконец отставляет чернила и кисть на тумбочку и снова целует Боюаня. Нетерпеливый и жаркий, от него такого ведет еще сильнее. Боюань растягивает Е Сю, из последних сил заставляя себя не торопиться. Слишком сложный квест, когда Е Сю сам подгоняет его, стонет в рот Боюаню, ерзает, то и дело задевая его член. Возбуждение зашкаливает и переливается через край, когда Боюань зацепляется взглядом за смазанные чернила на груди и животе Е Сю. Боюань входит в него резко и тут же начинает двигаться. Е Сю не возражает, встречая его на полпути. Их обоих трясет, стоны смешиваются, дыхание тоже смешивается, когда Е Сю наклоняется, прижимаясь губами ко рту Боюаня. Они даже не целуются толком, просто прижимаются друг к другу и дышат одним, ставшим очень горячим, воздухом. Член Е Сю, зажатый между их животов, наверняка тоже пачкается в чернилах. От этой мысли в глазах у Боюаня темнеет, он ускоряет темп, вбиваясь в Е Сю, и кончает с его именем на губах. Е Сю продолжает двигаться на нем еще несколько секунд и с хриплым криком выплескивается ему на живот. Е Сю курит, лежа на боку, и медленно обводит кончиками пальцев размазанные стихи. Все еще не открывший глаз Боюань не видит, но чувствует его усмешку. — Я же говорил, что тебе понравится. — Я же говорил, иди нахер. Е Сю наклоняется ближе, Боюань неосторожно вдыхает дым от его сигареты и слегка морщится. — Я хотел написать еще одно стихотворение, но ты все-таки прервал мое комбо, — шепчет Е Сю на ухо Боюаню. И тихо декламирует слова, которые Боюань еще недавно представлял написанными на его коже. *** Ради их первого совместного завтрака — нормального, а не ближе к вечеру и с растворимой лапшой, должна же у Боюаня быть хоть какая-то возможность сохранить лицо — Боюань нехотя выбирается из постели в десять утра. Для него это сродни подвигу. По утрам Боюань обычно ощущает себя в безвременье. Он медленно просыпается, некоторое время лежит, пролистывая ленты в социальных сетях, проверяет, чего нападало в QQ за то время, пока он спал. Обычно именно на этом моменте у него случаются все самые жесткие пробуждения и связаны они в последние месяцы по большей части с Е Сю. Неоспоримый плюс того, что они уснули вместе: Боюань почти уверен в том, что Е Сю не успел натворить в Славе такого, от чего Боюаню непременно захочется вырвать на себе все волосы еще до первой чашки чая. Хотя от Е Сю всего можно ждать, включая пакость с отложенным эффектом. Мастер тактики и бог стратегии, мать его. Е Сю спит спокойно, расслабленно, подложив ладонь под щеку и подгребя под себя подушку, на которой пять минут назад лежал Боюань. Так сразу и не скажешь, что это тот самый человек, который умеет парой фраз довести Боюаня до желания вдарить с ноги, провалиться под землю, или бросить все и немедленно прилететь в Ханьчжоу, чтобы его поцеловать. Боюань идет в кафе неподалеку от клуба. Модное европейское место, там неплохой кофе, хороший чай и отличная выпечка. Один недостаток — очереди. В воскресенье — особенно, Боюань точно знает. Они с ребятами часто забегают сюда перекусить. Готовить Боюань умеет примерно ничего: рис в рисоварке, простейший омлет или разогрев еды из супермаркета не считаются. Так что в ближайших к клубу забегаловках его давно уже узнают в лицо, и иногда благодаря этому удается избежать очереди, если берешь на вынос. Боюаню везет и сегодня, и свой заказ он получает очень быстро. Официантка подмигивает, протягивая ему подставку с двумя напитками и пакет с выпечкой, и приходится срочно ретироваться, чтобы никто не увидел, как Боюань глупо улыбается и нелепо смущается. Заходя в здание клуба, он невольно одергивает толстовку, проверяя, не задралась ли она. В конце концов он серьезный человек, один из Великих Экспертов Ручья. А под толстовкой весь расписан стихами и оружием Мрачного Лорда. Подкатывает раздражение: Е Сю все-таки мастер ставить всех вокруг в неловкие ситуации. И все же, думает Боюань, поднимаясь в лифте, сложно не смущаться, особенно если в голову лезут воспоминания. О том, как щекочут легкие касания кисти, как разгорается внутри желание от контраста холодных чернил и горячего дыхания, как проступают на коже стихи. Как чертов Е Сю декламирует ему на ухо лирику с кучей полутонов и намеков, и сердце колотится так, словно в пару ударов готово пробить грудную клетку. Боюань тихо прикрывает за собой дверь и прислоняется к ней спиной, прикрыв глаза. Собственные эмоции захлестывают через край, того и гляди перельются волной и смоют все доводы рассудка. Не то, чтобы это было удивительным рядом с Е Сю. Злость, усталость, раздражительность — все это он вытаскивает на поверхность и приумножает с легкостью, достойной хорошего пинка. Провоцирует со всей своей невероятной наглостью, а потом смотрит в глаза и выводит на коже почти признание, и все эмоции мгновенно переплавляются в желание. Раньше Боюань боялся выгореть. После Е Сю он не боится уже ничего. — Спишь на ходу? — раздается вдруг, и Боюань распахивает глаза. Конечно же, Е Сю уже проснулся и не оставляет ему времени на то, чтобы прийти в себя. Рядом с мастером исчезающих шагов невозможно использовать быстрое восстановление. — Задумался о твоей вселенской наглости, — честно отвечает Боюань. — По какому именно поводу? — усмехается Е Сю. Он стоит на пороге комнаты, опираясь плечом на стену. В зубах сигарета, волосы растрепаны со сна, на щеке отпечатались складки от подушки. Одеться он даже не подумал, и Боюань невольно скользит взглядом по его телу, зависая на темных пятнах туши и полувставшем члене. Хочется побиться затылком о дверь или сделать шаг вперед, провести ладонью по розовым отметинам на щеке, вынуть у него изо рта сигарету и поцеловать. Боюань выбирает второй вариант. Поцелуй длится и длится, словно бы они никуда не торопятся, словно у них есть все время мира, а не несколько часов до того, как поздно ночью Е Сю нужно будет сесть в самолет и возвращаться обратно. Боюань прогоняет эти мысли, сосредотачиваясь на настоящем. В настоящем Е Сю забирает у него сигарету, легко погладив пальцы, отчего пульс ускоряется еще сильнее, а потом интересуется, что Боюань принес ему на завтрак и как планирует побить его гостеприимство. — Кофе или зеленый чай, выбирай сам и помни, что в гостях выебываться не положено. Е Сю только смеется вместо ответа, а потом становится серьезным: — А можно и то, и другое, и тебя в придачу? Вселенная бесконечна и расширяется с ускорением. Как и наглость Е Сю. Как и его умение парой слов заставить сердце Боюаня стучать в бешенном ритме. “Это нормально,” — написал бы Е Сю, если бы они были в игре, и прибавил в конце смайлик с темными очками. Конечно, нормально. В сумасшествии, в которое превратилась жизнь Боюаня с появлением Мрачного Лорда в списке друзей, любая немыслимая раньше ситуация становится нормальной. Снова целуя Е Сю, Боюань думает о том, что некоторые из этих ситуаций нравятся ему даже слишком сильно и делать с этим что-либо уже поздно, да и не хочется. Несколько метров до комнаты кажутся очень длинными, если целоваться после каждого шага. Боюань подмечает детали: раскрытый ноутбук в ногах кровати, пепельницу с окурками, открытую бутылку с водой, тушь и кисть на тумбочке, смятые простыни и одеяло, лежащее так, что сразу видно — Е Сю сидел за ноутбуком, накинув его на плечи. Е Сю отбирает у него пакет с выпечкой и напитки и аккуратно ставит все на стол. Туда же отправляется ноутбук, истлевшая до половины сигарета — в пепельницу. Е Сю толкает Боюаня на кровать, но не спешит опускаться следом. Стоит между ног Боюаня, смотрит сверху вниз, обжигая взглядом, задерживается на боку, на груди, на руках, словно бы видит через одежду, где на коже проступают чернильные рисунки. — Скоро потеплеет, — задумчиво говорит он вдруг. — И что? — Боюань не сразу понимает, к чему он ведет. — Да блядь! Е Сю усмехается. — Придется ограничиться плечами. Жаль, мне нравится представлять, как ты потягиваешься и видишь мои рисунки под задравшимися рукавами. Сердце Боюаня пропускает удар. — Или, — Е Сю наклоняется и медленно тянет молнию на толстовке вниз, — как ты накрываешь голову руками, проиграв дикого босса, и видишь мои рисунки. — Не дождешься, — формулировать мысли удается с трудом. Е Сю задирает его футболку, ведет теплой ладонью по животу вверх, туда, где виднеются из-под ткани темные иероглифы. — Я что-нибудь придумаю, — обещает Е Сю, прижимаясь губами к шее. Усмехается, когда чувствует, как ускоряется пульс Боюаня. Хотелось бы сказать, что это от раздражения, но раздражение здесь почти ни при чем. Е Сю что-нибудь придумает вне зависимости от того, хочет этого Боюань или нет. — Иди в жопу со своим придумыванием, — хрипло говорит Боюань и дергает Е Сю на себя, обхватывая его руками и ногами. Хватит уже с него разговоров. — Как скажешь, как скажешь, — соглашается Е Сю, отвечая на поцелуй. Он раздевает Боюаня чертовски медленно, гладит, прижимается губами, прикусывает чувствительную кожу, каждый кусочек, открывающийся его взгляду, особенно те, где темнеет намертво впитавшаяся за ночь тушь. Боюань горит от его прикосновений, каждый поцелуй вызывает волну дрожи, каждая ласка — стоны. Когда на нем наконец не остается никакой одежды, Е Сю опускается на колени и тянет Боюаня на себя, ближе к краю кровати. Разводит его ноги еще шире, так, что почти больно, и ведет языком по внутренней стороне бедра. Щекотно, жарко, возбуждающе. Член сочится смазкой, удовольствие пульсирует во всем теле. Е Сю прокладывает дорожку поцелуев вверх, обводит языком головку, накрывает ртом и тут же выпускает, и Боюань давится воздухом. Е Сю перекатывает в ладони яички, ведет по стволу вниз, еще ниже, задевая шов. Когда его язык касается сжатого входа, Боюаня подбрасывает на кровати. Е Сю удерживает его ладонями и продолжает. Мокро лижет, кружит вокруг, проталкивает кончик языка внутрь, отчего кровь закипает, словно превращается в лаву. Все мысли смывает бурлящим потоком, Боюань раскрывается сильнее, подается к Е Сю, насаживаясь на его язык, позволяя ему делать с собой все, что вздумается. К языку добавляются скользкие от смазки пальцы, сначала один, затем еще. Боюань стонет, не сдерживаясь, забыв о том, что не все соседи отсыпаются после ночных смен с берушами. Он плывет в жарком мареве, совершенно потеряв ориентацию в пространстве, без возможности остановиться хотя бы на секунду, чтобы сделать вдох, перед закрытыми веками пляшут разноцветные точки. Все тело горит, член пульсирует в такт движениям языка Е Сю. К двум пальцам добавляется третий, Е Сю разводит их, гладит изнутри. От ощущения заполненности голова кружится еще сильнее. Боюань сжимает пальцы в волосах Е Сю, тянет его на себя. Этот мудак никогда не слушался его команд, с первой встречи все было понятно, но сейчас это особенно бесит. Е Сю подается назад, чуть отстраняется, не прекращая двигать пальцами и посылая искры удовольствия прямо в солнечное сплетение. Через мгновение пальцы сменяются членом. Е Сю входит медленно, и Боюаню хочется заорать на него, чтобы двигался уже, не ждал и не тормозил, но голос не слушается. Заклятье тишины? Скрытый эффект? Да наплевать, лишь бы не тянул больше. Е Сю наконец чувствует его нетерпение и начинает двигаться, вбиваясь в Боюаня так, как нужно, с каждым толчком задевая чувствительную точку. Оргазм ослепительной вспышкой прокатывается по телу, выжимает без остатка. Боюаня подбрасывает на постели, выгибает, прижимая к Е Сю. Он дрожит и дрожит, хриплый крик переходит в протяжный стон, и Е Сю кончает вслед за ним. Целуя Е Сю, Боюань впервые в жизни произносит мысленно слова, которые некоторым бессовестным Богам Славы слышать еще очень рано, и не пугается. И вот от этого становится страшно. *** Боюань просыпается от плавного стука клавиш и щелчков мыши и не спешит открывать глаза. Слушает ставшую за прошедшие полгода знакомой мелодию, пытаясь угадать, какие комбо выполняет Е Сю. За эти месяцы Боюань привык засыпать и просыпаться с этими звуками. Привык не сразу понимать, где находится, с какой стороны кровати стена и куда поворачиваться, чтобы не свалиться. Привык после пробуждения оценивать обстановку. Вместе или не вместе? В Гуанчжоу? В Ханчжоу? В клубе? В “Счастливом кафе”? В каждом из этих мест у них своя рутина, в каждом роятся воспоминания. Е Сю прижимается сзади и целует шею, пока Боюань вытаскивает из кармана ключи, запутавшиеся в наушниках. Е Сю, рассеянно моргающий после почти суток без сна, падает на кровать, раскидывая в стороны руки и просит Боюаня зажечь ему сигарету. Е Сю, выводящий тушью на теле Боюаня все новые и новые рисунки взамен выцветших старых. Е Сю у стены, сжимающий кулаки, пока Боюань берет у него в рот. Е Сю в постели, капля пота стекает по виску, губы искусаны, в глазах плещется безумие, подается навстречу толчкам Боюаня и весь дрожит на самой грани оргазма. Е Сю, заглядывающий к нему в монитор и предлагающий подкачать Синего Моста. Е Сю, готовящий ему завтрак, потому что его кулинарные способности выше. На целое одно блюдо. Е Сю, мрачно жующий переваренный рис, потому что Боюань проиграл спор и вынужден был приготовить что-то самостоятельно. Смех Е Сю, стоны Е Сю, тихий шепот и уверенные прикосновения. Где-то в памяти Боюаня есть специальный сервер, куда заносятся все воспоминания, детали, запахи, звуки. — Проснулся, — говорит вдруг Е Сю, и Боюань приоткрывает один глаз. Солнечные лучи пробиваются сквозь жалюзи, но рассеиваются, не добираясь до кровати. Где-то за окном шумит город, громко орут цикады. Лето давно вступило в свои права, и перед новым сезоном Е Сю заходит в Славу по нескольку раз в день, когда они вместе, и не вылезает оттуда, пока они не рядом. Он, кажется, почти не спит, и Боюань иногда не выдерживает, приносит ему чай посреди ночи и сурово смотрит исподлобья, чтобы даже не вздумал что-нибудь ляпнуть, иначе кипяток выльется ему на голову. Е Сю в такие моменты благоразумно молчит, а иногда, если есть время, притягивает Боюаня к себе и целует, долго и нежно, так, что после голова кружится и сон пропадает напрочь. Сегодня ночью Е Сю спал по крайней мере несколько часов, уже достижение. Е Сю тушит сигарету в пепельнице. Теперь в комнате Боюаня их две: одна на столе, одна у кровати, а еще мощная вытяжка, чтобы не воняло, хотя Боюань уже привык к запаху дыма. В нем предвкушение, радость, желание, раздражение и счастье сплетаются в один причудливый клубок, который очень хочется назвать домом. — Иди сюда, — Е Сю улыбается, поворачиваясь к нему и тут же снова возвращается к монитору. Выбивает что-то на клавиатуре — чат. Наверняка опять кого-нибудь бесит. Боюань молча сочувствует бедняге, кем бы тот ни был. Боюань выбирается из кровати, едва не запутавшись в простынях. Е Сю усмехается — у него, кажется, есть какой-то специальный канал внимания, настроенный на Боюаня, и даже боковым зрением все видит, зараза. Боюань показывает ему средний палец и подходит к креслу. На экране Мрачный Лорд финальным комбо добивает на арене мечника. Огромный ледяной дух рассыпается сияющими искрами, когда противник в замедленной анимации падает на землю. Е Сю, отправив в чат два курящих смайлика, выходит из игры. Так быстро, что Боюань даже не успевает разглядеть ник несчастного, которого угораздило пойти с на арену с Богом Е. Ну и черт с ним, Боюань забывает о поединке, когда Е Сю отодвигается от стола и берет его за руку, переплетая их пальцы. Долго целоваться, когда Е Сю сидит, не очень удобно. Приходится наклоняться, упираться коленом в кресло, когда хочется прижаться всем телом, вплавиться в Е Сю на те сутки, что остаются до его вылета. Ладони Е Сю скользят по спине, сжимают задницу, притягивая ближе. Он вдруг резко отъезжает к стене и дергает Боюаня на себя, так что тот едва не падает от неожиданности. — Эй! — возмущенно говорит он. — Я же говорю, иди сюда, — в глазах Е Сю светится желание. Столь явное, что Боюань не удерживается и глубоко целует его. — Возбуждаешься, издеваясь над обычными игроками на арене? — спрашивает Боюань, когда они отрываются друг от друга. — Возбуждаюсь, когда ты рядом, — просто и честно. И каждый раз, как в первый, ударом под дых. Е Сю пользуется секундной заминкой и снова тянет его к себе, целуя ключицы и спускаясь все ниже. От этих простых ласк Боюань заводится все сильнее, у него давно уже стоит, как и у Е Сю, тонкие брюки ничего не скрывают. Не то, чтобы игра за соседними компьютерами ни разу не заканчивалась для них сексом, но обычно они добираются до кровати. Или до пола. Или до стола. Кресло может и не выдержать, и тогда Боюаню придется объяснять в отделе снабжения, как же так получилось. Хватит с него и подколов в экспертном чате Ручья. — Нет, — бормочет Боюань в поцелуй. — Сломаем. — Ладно, — легко соглашается Е Сю. Боюань давно знает, что если тот не спорит, значит, придумал еще более коварный план, и теперь придется отдать ему все запасы да еще и должным остаться. — Пойдем в постель. Е Сю останавливается у тумбочки, выуживает почти пустой пузырек с тушью и протягивает Боюаню. — Твоя очередь. Боюань удивленно приподнимает брови. За все то время, что они вместе, Е Сю ни разу не предлагал ему самому что-нибудь нарисовать на его теле. — У меня сегодня хорошее настроение, — сообщает ему Е Сю, — я только что победил парня из Ручья. — Ты! Какого черта! Нападаешь на нормальных игроков, пока я сплю! — Боюань бьет его в плечо, а Е Сю смеется и тянется за поцелуем. Боюань лучше бы откусил ему голову, но… стоп. — Опять трэш-ток, — понимает вдруг он. — Это была дружеская услуга, он сам попросил. Очень. Очень долго просил, — Е Сю делает длинную паузу между словами, прокладывая дорожку поцелуев по шее Боюаня. — А ты уже почти перестал вестись, — отмечает он вдруг. — Я надеялся, что ты перестал быть таким мудаком. — Это ты зря, — Е Сю снова смеется, заражая своим хорошим настроением. Он теплый, тяжелый, прижимает Боюаня к кровати, целует, выбивая все раздражение. Комбо, которое может выполнить только он. Комбо, под которое хочется попадать снова и снова. В четыре руки они стаскивают брюки Е Сю, от прикосновения кожи к коже оба вздрагивают и снова тянутся друг к другу. Поцелуи выходят смазанными, дыхание смешивается, и от возбуждения кружится голова. — Ладно, давай напишу, — говорит Боюань. Идея приходит в голову внезапно, в другое время она, наверное, показалась бы дурацкой. Сейчас не поддаться ей чертовски сложно. Он переворачивает Е Сю на живот, окунает кисть и быстро выводит один иероглиф. Отставляет баночку и наклоняется, чтобы подуть на кожу, подсушивая тушь. Е Сю замирает и, кажется, даже не дышит. А потом резко переворачивается, подминая Боюаня под себя, прижимается к губам в поцелуе, и Боюань чувствует, как быстро колотится его сердце. Отстраняется и внимательно смотрит, будто бы стараясь разглядеть все мысли и чувства Боюаня. Будто бы ему осталось еще что скрывать. Будто бы он уже не показал это десятком других способов. Будто бы Е Сю сам не признался первым своими стихами и действиями, пусть и не произнося главное слово. Вот идиот. Боюань улыбается и повторяет свои мысли, глядя в глаза Е Сю. — Ты полный идиот, если все еще удивляешься этому. Е Сю судорожно вздыхает и снова тянется к его губам. На этот раз поцелуй не заканчивается и не прерывается. Они двигаются в унисон, трогая, сжимая, лаская друг друга. Е Сю быстро растягивает Боюаня, так и продолжая целовать его. Е Сю легко входит и сразу же начинает двигаться, не останавливаясь ни на секунду. Боюань чувствует, что долго не продержится и открывает глаза, сталкиваясь взглядом с Е Сю. — Я люблю тебя, — говорят они почти одновременно, отрываясь друг от друга. Боюань вдруг понимает реакцию Е Сю. От этих слов, от взгляда, от тона, срывает крышу напрочь. Оргазм вымывает последние толики сомнений, Боюань проваливается в него, чувствуя, как дрожит Е Сю. Восстановление больше не требуется. Персонаж достиг первого уровня. Или сотого. Сердце гулко стучит в горле, голос не слушается, и Боюань притягивает Е Сю к себе, накрывая ладонью иероглиф “любовь”. — В следующий раз напиши его на сердце, хочу видеть, — говорит Е Сю, и Боюань улыбается. Следующий раз и раз после следующего, и миллион раз после — он готов писать это слово всегда. Так же, как и Е Сю готов снова и снова выводить свой автограф у него на сердце. Там, где внутри Боюаня рождается тепло при звуке входящего звонка или сообщения. Там, где внутри Боюаня стучит надежда на то, что какими бы ни были глупости, которые они совершают, в итоге все получится. Там, где внутри Боюаня есть целый огромный кусок по имени Е Сю и еще один — для всех его ников, персонажей и безумных затей. Там, где ему самое место.