Помехи

      Сначала Лэнс почувствовал свои ноги. Покалывание, перешедшее в дрожь, пробежало по всему телу, заставив сделать вдох. С губ слетело имя Кита. Он узнал этот запах и холод, его глаза распахнулись. Лэнс увидел запотевшее от его дыхания стекло капсулы, прежде чем она открылась, и он попытался выбраться наружу. Он посмотрел вниз и увидел, что сломанная нога теперь находится в высокотехнологичном бандаже, разработанным Альтеанами. Он знал, где находится, несмотря на то, что, казалось, прошло всего несколько мгновений с тех пор, как он был спасен вместе с… Китом. Кит! Глаза Лэнса медленно сфокусировались, привыкая к свету после долгого сна. Пидж свернулась калачиком на ступеньках, ноутбук лежал у неё под боком, и она крепко спала. Лэнс внимательно оглядел комнату. Он увидел ещё одну капсулу, и его сердцебиение участилось. Он зашаркал к ней так быстро, как только мог — затекшая нога мешала нормальной походке. Улыбка была готова сорваться с его губ, но когда он добрался до капсулы, она была пуста. Разочарование и беспокойство охватили его, и он, шаркая, подошел к следующей капсуле и активировал её, надеясь увидеть внутри знакомое лицо. Она оказалась пустой, как и предыдущая. Он перешел к следующей, активировал её и стал ждать, нетерпеливо постукивая пальцами по бедрам. Пусто. Переходим к следующей. Лэнс почувствовал, как у него защипало в носу, когда он боролся с желанием разрыдаться или закричать. Дойдя до предпоследней станции, он услышал, как Пидж зевнула. «Лэнс!» — послышалось сзади. В голосе Пидж звучала смесь усталости и воодушевления, но он ещё мгновение не обращал на это внимания и проверил последнюю капсулу. «Лэнс? Что ты делаешь?» — Пидж подошла к нему и легонько схватила за запястье. Он повернулся к ней лицом и сразу заметил красные, припухшие глаза за стеклами очков. Пидж слабо улыбнулась ему. — Ты проснулся! — сказала она настолько энергично, насколько это вообще возможно для сонного человека. — Где Кит? — сразу же спросил Лэнс. Он собирался перейти к любезностям после того, как узнает, что с Китом всё в порядке. Но его слова, казалось, перечеркнули всё остатки жизнерадостности Пидж. Улыбка превратилась в дрожащие губы, растянувшиеся до подбородка, и Пидж отвела глаза от Лэнса, в которых уже стояли густые слёзы, — Пидж? — голос Лэнса надломился, и он схватился за плечи своей подруги, чтобы удержаться на ногах. Его тревога перерастала в тошноту, а сердце бешено колотилось о ребра. — Он… — Пидж вздрогнула, прежде чем несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы подавить крик. — У него были осложнения. Он был мертв, но Широ и Коран, они… они вернули его обратно. Голос Пидж был похож на тихие всхлипывания. У Лэнса так сильно сдавило грудь, что он больше не мог дышать. — Но он не просыпался. Они провели… неврологические тесты, но они… не дали результатов. — Что ты говоришь, Пидж? Он… — Лэнс не смог даже произнести это. Слова застряли у него в горле, поглощенные чувством пустоты, которое внезапно охватило всё его тело. — Технически, он в коме. Но выглядит это не очень хорошо. Коран поместил его в одну из этих эвакуационных модулей. Он подключил его как лечебную капсулу, вроде как? Но… он загрузил… его воспоминания? На корабль… на всякий случай, — сказала Пидж, и, не в силах больше говорить, обхватила Лэнса за талию и зарыдала у него на груди. Руки Лэнса, словно желе, висели по бокам, но ему удалось поднять их и обнять Пидж за плечи. Это было почти рефлексом — если расти в такой семье, как у него. Он знал, что тоже плачет, но его тело оцепенело, и всё, что он сейчас ощущал — жар от слёз, стекавших по его щекам. — Мне так жаль, — срывающимся всхлипом произнесла Пидж, её крики становились всё сильнее. Она крепче прижалась к нему, и Лэнс притянул её взъерошенную голову к себе. — Пидж? — пробормотал Лэнс, не совсем понимая, за что она извиняется. Ничего нельзя было сделать; по крайней мере, сейчас. Но Лэнс всегда будет задаваться вопросом, что ещё он мог бы сделать, чтобы спасти Кита. — Что-то было не так, и никто из нас… мы даже не спросили тебя. Мы просто решили, что с тобой всё будет в порядке, ведь ты же Лэнс! Но ты всегда спрашиваешь нас, всё ли у нас в порядке, а мы даже не поинтересовались! А в последнем нашем разговоре я столько раз подшучивала над тобой, и что, если бы это было последнее, что я сказала тебе, Лэнс? — голос Пидж дрожал, и она настойчиво выговаривала каждое слово. Он был несколько ошеломлен такой эмоциональной реакцией Пидж. С тех пор как они покинули Землю, она так храбро держалась, даже когда ей сообщали сомнительные новости о Холтах. По мнению Лэнса, Пидж была крепким орешком. Видеть её в таком состоянии было очень странно. Но если Лэнс и научился чему-то за свои семнадцать лет жизни, так это улыбаться. У него была улыбка на любой случай. Даже сейчас, когда его сердце погрузилось в глубины, которые он не был готов исследовать, у него была наготове теплая улыбка для Пидж. Он легонько взъерошил её волосы. — Значит, под всеми этими доспехами из сарказма всё-таки скрывалось сердце, — мягко сказал Лэнс. — Лэнс! — Пидж снова закричала дрожащим голосом, чувствуя вновь подступающие слёзы. — Эй. Эй, всё в порядке. Пидж, — сказал Лэнс. — Да, в последнее время у меня были трудности, и я не знаю, был ли до конца честен с вами. Слова Лэнса застряли у него в горле, когда воспоминания о том, как он открылся Киту, пробрались в уголки сознания. Пидж всхлипнула, уткнувшись ему в грудь, и он почувствовал, как комбинезон стал влажным от слёз. — Что касается всего остального, я знаю, твоя любовь ко мне настолько сильна, что проявляется странным образом, типа дерзости или оскорблений, — Лэнс почувствовал, как маленький кулачок Пидж легонько ударил его в бок, прежде чем она снова обхватила его за талию. Несколько мгновений они стояли молча, прежде чем Пидж наконец отстранилась и вытерла слёзы. «Ты бы могла отвести меня… к нему? К Киту», — он не планировал задавать этот вопрос, но слова отчаянно сорвались с его губ. Пидж дрогнула, снова нахмурилась, но кивнула и схватила Лэнса за руку, помогая ему идти.       Это был медленный, безмолвный путь. Мысли Лэнса были противоречивы и многочисленны. Казалось, что он видел Кита всего несколько минут назад, запертым с ним в темноте, всего в ожогах и кровоточащих ранах. Сердце сжалось от этих страшных образов, возникших в воображении. Он не был уверен, что сможет пережить подобное зрелище снова. И все же почему-то было легче представлять Кита таким, чем вспоминать, как он выглядел обычно, потому что это открывало ящик Пандоры. В памяти Лэнса всплывал образ Кита, его выражение лица. Это было чертовски больно. Они шли по последнему коридору, где находились спасательные капсулы, и Лэнс почувствовал, как его сердце дрогнуло. Ему показалось, что он задыхается. МакКлейн сжал руку Пидж в надежде, что это каким-то образом вернет его к настоящему и не позволит погрузиться в черную дыру отчаяния, как обычно происходило. Он был искренне удивлен, что не лежит сейчас лицом вниз в комнате с лечебной капсулой, безудержно рыдая в пол. Он полагал, что может гордиться этим. — А где… все? — нарушил молчание Лэнс, чтобы хоть немного успокоить нервы. Не говоря уже о том, что было очень странно не находиться в объятиях Ханка, как только он вышел из лечебной капсулы. — Мы пытались рассчитать время лучше, но ничего не поделаешь. Аллура заставляет нас систематически уничтожать любые следы этих Верелтетов, — сказала Пидж. — Верел… тет? Чего? — спросил Лэнс. — О, это… машины. Враждебные. Они такие маленькие… что-то вроде механических нано-существ. Нам удалось собрать несколько штук с корабля, сбитого вами на той планете. Аллура, Коран и Ханк смогли сконструировать новый сканер, который улавливает сигналы этих тварей. Ханк и Широ сейчас снаружи, проводят некоторые исследования. Мы занимаемся этим уже почти две недели, — объяснила Пидж. — Я был в отключке так долго? — спросил Лэнс. Только сейчас он понял, что не узнал об этом раньше, потому что Кит был первым, о ком он подумал. — Да. Ты был… что ж, по словам Корана, тебе требовался «большой внутренний ремонт». Он сказал, что ты потерял много крови и у тебя повреждены органы. После этого он задавал много вопросов об анатомии человека, — Пидж выдавила улыбку. — Кит сделал мне переливание крови. Я думал, что умру, но он спас мне жизнь, — пробормотал Лэнс. Каждое слово впивалось иглой в его сердце. — Вау, — шепнула Пидж. Они приближались к спасательным капсулам, и Лэнс уже мог различить фигуру Кита в одной из них. Лэнс чувствовал, что его шаги замедляются по мере приближения к капсуле. Ноги дрожали. Он посмотрел на небольшую трубу сбоку, где происходило извлечение воспоминаний. Они были похожи на сотни маленьких капелек звездного света. Большинство из них, казалось, были красного оттенка, однако по трубке двигалось несколько других цветов. Наконец, он перевёл взгляд на Кита. Его тело казалось тяжёлым и незнакомым. В целом, Кит был похож на себя. Однако его кожа была бледнее, что придавало ей жутковатый восковой вид в бирюзовом свете капсулы. Круги под глазами стали темнее, а щеки — более впалыми, чем Лэнс мог припомнить. Шрамы от ожогов почти полностью исчезли. Остались только выцветшие красные отметины, похожие на молнии, проносившиеся по его лицу. Волосы Кита были тусклыми и прилипали к лицу. Лэнс, спотыкаясь, подошел к стеклянной трубе, в которой лежал Кит, и приложил к ней руку. — Кит, — пробормотал Лэнс себе под нос. Ему было интересно, слышит ли его Кит. Он задавался вопросом, здесь ли вообще Кит, или это тело было всего лишь оболочкой. Лэнс повернулся к Пидж. — Так он на… аппарате жизнеобеспечения? — тихо спросил МакКлейн, не совсем понимая, что за медицина стоит за всем этим. — Технически? Во время первого пребывания в лечебной капсуле большая часть повреждений была устранена. Они даже поместили его в эту штуку, похожую на барокамеру, она была покрыта этим… гелем и проникала в его кожу, заживляя ожоги и раны, — голос Пидж слегка дрогнул, и Лэнс задался вопросом, многое ли из этого Пидж видела своими глазами. — Технически его тело… восстановлено? У него было меньше повреждений, чем у тебя, но технически он умер, — Пидж снова шмыгнула, очевидно, сдерживая слёзы. — Они не знают. Сканирование не выявило повреждений мозга, но и активности тоже нет, вот почему он здесь. — Пидж вытерла нос рукавом свитера. — Значит, его поместят на корабль… — тихо сказал Лэнс, оглядываясь на Кита, резко выдыхая через нос, стараясь не заплакать вместе с Пидж. Лэнс задавался вопросом, каким будет компьютерный Кит. Ему ни разу не удалось увидеть изображение Альфора (его цифровую копию?), за исключением тех случаев, когда он атаковал замок. Как бы паладины взаимодействовали с Китом, если бы он был просто сборником из собственных воспоминаний и идей? Сможет ли он создать новые воспоминания? Сможет ли он расти вместе с ними? Лэнс почувствовал, как слёзы защипали в глазах при мысли, что Кит не продолжит своё путешествие. Ему было всего семнадцать, и это так несправедливо, что его последнее воспоминание — это темнота и сломанный Красный Лев. — Я пойду сообщу остальным, что ты очнулся, — поспешно сказала Пидж. Лэнс понял, что Пидж не хотела находиться рядом с Китом в таком состоянии. Связь Кита с другими паладинами была едва заметна, но его привязанность к Пидж была чем-то особенным. А Пидж уже переживала из-за пропавших брата и отца, и потерять друга вдобавок было слишком тяжело для такой юной девушки. Лэнс знал, что всем им тяжело пережить эту потерю. Команда, несмотря на разногласия и ссоры, была их единственной семьей сейчас. И теперь, вполне вероятно, кто-то из членов семьи уйдёт навсегда. Лицо Лэнса мрачно исказилось, когда эта мысль пришла ему в голову. Он был слишком опустошен, чтобы надеяться на что-то хорошее. Его сожаление скользнуло по телу, как слизняк, оставляя за собой след душевной боли. Потому что единственное, что ему было нужно, — это больше времени, проведенного с Китом. Он прислонился лбом к стеклу и закрыл глаза. --------       Лэнс был не из тех людей, которые отказывают себе в чём-либо. Если он чего-то хотел, он всегда добивался этого. Но с Китом всё было по-другому. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, кем именно Кит был для него. Обида, которая копилась в нём с тех пор, как они встретились, вывела его из себя, потому что это была своеобразная инстинктивная реакция. С самого первого дня он думал, что ненавидит этого парня. С самого первого дня он хотел взять над ним верх. Но Лэнс не держал зла, на самом деле. И он не испытывал ненависти к людям, которые не причинили существенного вреда ему или его близким, так что у него не было причин ненавидеть Кита. Но с самого первого дня Кит был для Лэнса словно занозой в одном месте. Он так и не смог точно определить момент, когда это изменилось. Чувство раздражения и злости, охватившее его, когда он видел Кита, превратилось во что-то другое. Он не мог вспомнить, когда именно понял, что никогда по-настоящему не ненавидел Кита. Он обнаружил, что ищет Кита, чтобы докучать ему. Ему по-прежнему нравилось бросать вызов, по-прежнему нравилось давить на него и втягивать в глупые споры, но в этом не было злого умысла. Это просто делало его счастливым. Но это было еще не всё. Ему хотелось смягчить резкость Кита, понять, что скрывается за этими загадочными фиолетовыми глазами, пристально смотрящими на мир. Он хотел заставить Кита улыбнуться; рассмешить его. Это было что-то новенькое. Лэнс не был против того, чтобы интересоваться мужчинами; он всегда считал, что находится где-то в середине воображаемой шкалы, когда его взгляд слишком долго задерживался на модели в журнале или какой-нибудь красивый официант или бариста заставал его врасплох, и ему требовалось время, чтобы прийти в себя. Но сейчас всё было по-другому. Это были настоящие эмоции, а не просто влечение. И это был Кит. И они были паладинами, защитниками Вселенной, воюющими с империей зла. Поэтому он старался сдерживать чувства и мысли, подавлять их и прятать. Потому что у них не было времени разбираться в подобных вещах. Были более важные дела, на которых ему нужно было сосредоточиться. Определенно сейчас не время выяснять, испытывает ли он романтические чувства к члену своей команды, поскольку Кита, скорее всего, отпугнёт эта идея. Часть Лэнса знала, подавлять что-либо — безнадежно, потому что его эмоции всегда были на виду. Если ему приходилось скрывать свои истинные чувства, они имели тенденцию проявляться другими способами; что и стало причиной многих конфликтов с Китом. Затем произошла странная вещь — Кит предложил Лэнсу помощь в тренировках, и это было похоже на озарение, которое пронзило его. Потому что Кит пришёл к нему по собственной воле и проложил новый мост между ними, и Лэнс практически бежал по нему на максимальной скорости с распростертыми объятиями. Путаницы больше не было; был поставлен диагноз, и у него всё было плохо. Но Лэнс решил, что не стоит торопиться, он просто подождёт; дождётся лучшей возможности. В конце концов, они всё ещё были товарищами по команде. Он был уверен, что если воспользуется своими обычными методами, пытаясь хитростью завоевать чье-то сердце, это оттолкнет Кита или, по крайней мере, заденет его чувства. Если бы он знал, что ему осталось провести с Китом всего пять дней, он бы выпалил все глупые, романтичные, горячие мысли, которые приходили ему в голову, когда он смотрел на него. Он бы ничего не утаил, и не смотрел бы сейчас на объект своей привязанности по ту сторону толстого стекла. Кит был здесь из-за него; потому что он принял глупое решение, и вместо того, чтобы оно обернулось против него самого, это оборвало жизнь Кита. Всё тело Лэнса содрогалось от чувства вины и сожаления. -------- Он не знал, как долго простоял там, прижавшись лбом к стеклу, слёзы периодически подступали к горлу. Он сдерживался изо всех сил, чтобы не разрыдаться. — Лэнс! — голос Широ никогда еще не звучал для Лэнса так непривычно. Это испугало его, и он чуть не соскользнул с борта капсулы Кита. Лэнс оглянулся, и лицо Широ соответствовало его голосу. На его (обычно гладком) лице появилась щетина, под покрасневшими глазами темнели мешки. И все же в нем было что-то знакомое, потому что он по-прежнему старался держаться, как всегда, сопровождая это теплой улыбкой. Но глаза определенно выдавали его. Лэнс знал, что Широ будет переживать потерю Кита больше, чем кто-либо на корабле. Лэнс только покачал головой, глядя на Широ. Он не хотел видеть его теплую улыбку, потому что знал, что за ней скрывается. Лэнс ничего не сказал, понимая, что одно-единственное слово вытянет из него всё, что он держал в себе. Широ продолжил идти к нему, а Лэнс отступил назад, подальше от капсулы. Взгляд Широ на мгновение упал на Кита, затем на систему мониторинга рядом с капсулой, прежде чем снова остановиться на Лэнсе. — Пидж сообщила, что ты очнулся! — сказал Широ, нарушая тишину, прежде чем подойти к Лэнсу и обнять его. Лэнс был слегка озадачен этим поступком, хотя и не знал, почему, ведь Широ был именно тем, кто приветствовал бы его объятиями после таких ужасных событий. Объятия были теплыми. Он поднял руки, чтобы обнять Широ в ответ, и только тогда заметил, что они дрожат. Лэнс отстранился и вытер выступившие на глазах слёзы. — Как ты держишься? — он спросил Широ прежде, чем тот успел что-то сказать. — Я? Что насчёт тебя? Ты ведь… — начал Широ. Лэнс прервал его. — Я не могу… говорить о себе. Не сейчас, — резко ответил Лэнс. Он наконец-то осмелился посмотреть Широ в глаза. И тут же пожалел об этом. Во взгляде Широ не было просьбы о помощи или о поддержке, в его глазах читался немой вопрос. Он смотрел на Лэнса, ожидая ответов, которые Лэнс был эмоционально не в состоянии ему дать. Это был измученный взгляд, и Лэнс почувствовал внутри себя ещё один укол вины. — Мне очень жаль, — голос Лэнса дрогнул. Широ положил руку ему на плечо. — Всё в порядке, Лэнс. Тебе не обязательно говорить об этом сейчас, — слова Широ звучали искренне. Лэнс лишь кивнул в ответ, хотя был уверен, что Широ не понял, за что именно он извиняется, но, возможно, это и к лучшему. — У меня всё хорошо, как и следовало ожидать, — добавил он. Лэнс поднял на него глаза, удивленный такой откровенностью. Широ был не из тех, кто лжёт, но он определенно был из тех, кто откладывает все свои личные проблемы на второй план ради команды. В прошлом он редко говорил о своем самочувствии. Лэнс кивнул, не зная, что сказать. Он не знал всей истории отношений между Широ и Китом, кроме того факта, что Широ определенно был наставником Кита, и, возможно, был им ещё до того, как Кит оказался в гарнизоне. Похоже, их связывала более долгая история, чем просто отношения учителя и ученика, но, возможно, и нет. С таким человеком, как Широ, было легко сблизиться и подружиться. Даже для таких замкнутых людей, как Кит, подумал Лэнс. Но Широ должен был ощущать потерю Кита сильнее, чем все остальные. Помимо того, что он потерял еще одного члена экипажа, это был человек, с которым у него была своя история, за взрослением которого он наблюдал. Лэнс схватился за грудь, чувствуя, что его снова захлестывают эмоции. — Мы должны чем-то покормить тебя, а потом будешь отдыхать, — сказал Широ, и по мере того, как он говорил, дрожь в его голосе постепенно проходила. — Ханк кое-что приготовит, как только вернётся на борт. Говорит, что берег специально для тебя, — сказал Широ со своей тёплой улыбкой. Лэнс поморщился, отвернулся от капсул и посмотрел вдоль коридора. — На самом деле я не голоден. Я хочу увидеть Блу, — сказал Лэнс, переключая внимание. Если он и дальше будет думать о Ките, то определённо потеряет самообладание, а он не хотел делать этого в присутствии Широ. Он прибережет это для своей комнаты, когда останется один. — Ох, — сказал Широ, внезапно занервничав. — Что? Ребята, вы же вернули Блу, верно? Я имею в виду, что Аллура ни за что не оставила бы его там… — Лэнс говорил слишком быстро, находясь на грани паники. Широ схватил его за плечи, останавливая. — Лэнс, Лэнс, Блу в ангаре, — Широ говорил своим самым спокойным тоном, и это помогло Лэнсу немного успокоиться. — Просто… ну, он не работал с тех пор, как мы вернули его. Коран был занят тобой и… Китом. У него было мало времени, чтобы починить Львов. Сердце Лэнса слегка упало. Он надеялся, что, по крайней мере, Блу будет утешать его. Если бы кто-нибудь сказал ему несколько месяцев назад, что ему будет не хватать телепатической связи с волшебным синим роботом-львом, что ж, он бы не поверил. Но факт оставался фактом: он не осознавал, насколько важной стала для него связь с Блу. — Я все равно хотел бы… — начал Лэнс, но его прервал самый громкий крик, который он слышал за последнее время. — Лэнс! — Ханк бежал к ним, и Лэнс приготовился к сокрушительным объятиям. Лицо Ханка уже было залито бесконечными слезами, и он, подхватив Лэнса на руки, закружил его. — Я тоже скучал по тебе, Ханк, — сказал Лэнс, хотя предполагал, что это не совсем так. Для него он видел Ханка час назад, когда тот нёс его на руках… Но это был очень долгий час, и он был не против снова оказаться в объятиях Ханка, даже если больше не мог дышать. Ханк поставил его обратно на землю и оглядел комнату. — Широ, Аллура спрашивала о тебе, — сказал Ханк, его голос на мгновение стал более серьезным. Он снова перевел взгляд на Лэнса, оживившись. — Я так рад тебя видеть, мне столько нужно тебе рассказать, а еще у меня есть еда для тебя, если ты проголодался, — нескончаемый поток болтовни Ханка странным образом успокаивал Лэнса. Это был первый раз, когда он почувствовал себя нормально с тех пор, как отправился на задание Вольтрона. Широ быстро помахал рукой на прощание, прежде чем извиниться и уйти. Ханк все еще говорил, и Лэнс, честно говоря, не мог уследить за темой разговора. Его тело всё ещё было напряжено, но разум медленно превращался в желе. — Ханк… Ханк. Эй, эм, я не голоден, и я немного не в себе, — наконец вставил слово Лэнс. — Ой, прости, я просто так рад, что ты очнулся, — голос Ханка дрожал, и Лэнс вспомнил, как Ханк в последний раз видел его, бьющегося в конвульсиях на его руках. Лэнс задавался вопросом, умер ли он снова, но был слишком напуган, чтобы спрашивать. — Всё в порядке, чувак. Эм, ты не отведешь меня в ангар Блу? Я хочу его увидеть, — тихо сказал Лэнс. Ханк на мгновение растерялся, но все же кивнул. Он закинул руку Лэнса себе на плечо и повернул по коридору. Он остановился, поколебался и повернулся обратно к капсуле. — Увидимся позже, Кит, — сказал он, прежде чем снова начать идти. Лэнс оглянулся через плечо на Кита в капсуле, на которого он избегал смотреть с тех пор, как отвернулся. — Как ты думаешь, он нас слышит? — пробормотал Лэнс, уткнувшись Ханку в плечо. — Я не знаю. Но надеюсь, что это так. Я много с ним разговаривал. Ну, не прям уж много, но достаточно, чтобы дать ему понять, что я думаю о нём и надеюсь, что он скоро вернётся, — сказал Ханк без тени иронии в голосе. Лэнс на мгновение задержал взгляд на лице Ханка, пока они продолжали свой путь. — Пидж сказала… — дыхание Лэнса невольно участилось, — не похоже… не похоже, что он поправится, — Лэнс с трудом выговорил эти слова. Ханк задумчиво вздохнул и быстро покачал головой. — Неа. Он где-то там. Ему просто нужно время, — объяснил Ханк. Он посмотрел на Лэнса, заметив циничное выражение его лица. — Ты можешь подумать, что я слишком оптимистичный или наивный, но он через всё это прошёл, чтобы вернуть тебя… Неужели всё это было для того, чтобы он закончил вот так? Нет. От внимания Лэнса не ускользнуло то, что Ханк казался гораздо более собранным, чем Широ или Пидж. Не похоже, что он плохо спал, и его глаза не были опухшими, значит, он не плакал. Лэнс полагал, что все будет наоборот. Даже когда он говорил, его голос на самом деле не дрожал и не звучал фальшиво уверенно. Это был обычный, позитивный, решительный Ханк. С одной стороны, это успокаивало, но с другой Лэнс привык видеть, как Ханк разваливается на части во время сильного стресса, и это было необычно. Никто не был настолько эмоционально устойчив после всего, что произошло. — Я не знаю… что думать… обо всем этом, — нерешительно сказал Лэнс. — Но ты, кажется, неплохо справляешься. Ханк вздохнул, и на его лице появилась слабая улыбка. — Я был в полном отчаянии в первые пару дней после того, как мы нашли вас, ребята. Ты был в ужасном состоянии. Типа, я думал, что было плохо, когда тебя чуть не взорвал Сендак, но… черт. Это было намного, намного… хуже. И Кит. Ну, я думаю, Пидж тебе рассказала? Я нёс тебя обратно в Замок, ты бился в конвульсиях у меня на руках. А Широ был в Красном Льве, пытаясь реанимировать Кита. Все это было просто… ужасно. Мне, конечно, было тяжело с этим справиться. Но после того, как мы привели тебя в порядок, поместили в капсулу, а Коран и Широ снова заставили сердце Кита биться, и… я не знаю. Я действительно успокоился. Как будто что-то во Вселенной говорило мне, что всё получится, — слова Ханка были эмоциональными, но он не дрогнул в своем уверенном оптимизме. — Я просто держусь за это чувство. Широ сходит с ума из-за Кита. Он сломлен. А Пидж слишком прагматична, чтобы мыслить оптимистично. Но смотри, ты здесь. Теперь нам остается дождаться Кита. Лэнс хотел почувствовать воодушевление после слов Ханка, но в данный момент он был скорее солидарен с Широ и Пидж. Ему приходилось справляться с горем и чувством вины. Ему было не по силам бороться с этим, опираясь только на слепой оптимизм. Остаток пути они прошли в задумчивом молчании, хотя Лэнс чувствовал, что Ханку не терпится завалить его кучей вопросов. Лэнс оценил это и сделал пометку позволить Ханку выплеснуть поток болтовни позже, когда он почувствует себя лучше. Они вошли в ангар Синего Льва, и Лэнс только тогда понял, что ходит босиком, услышав, как его стопа шлепает по гладкому полу, сопровождаемая лязгом ортеза на другой ноге. — Блу, — у него словно застрял ком в горле. Слово прозвучало так робко и хрипло. Лэнс откашлялся, и Ханк подвёл его к пасти Льва. Он посмотрел на пандус. Он был открыт. — Коран занимался кое-какой работой внутри, когда у него было свободное время, — объяснил Ханк, заметив любопытное выражение лица Лэнса. Лэнс не ответил и начал подниматься по трапу, создавая странный ритмичный звук своим ортезом и босой ногой. Ханк стоял снаружи, давая Лэнсу время побыть наедине со своими мыслями и с Блу. Лэнс шел медленно, осторожно, не зная, в каком состоянии он окажется, когда войдёт внутрь. Здесь всё ещё были выдернуты панели и свисали провода, но большую часть мусора убрали, а предметы разложили по своим ящикам, на большинстве из которых были вмятины. Он медленно проковылял к кабине пилота, не отрывая взгляд от пола. Его кровь исчезла. Стекла в глазах Блу всё ещё были разбиты, и Лэнс невольно вздрогнул. Не было никакого резонирующего чувства, которое охватило его, когда он поднялся на борт, он был один на тихом корабле. Лэнс подошел к пультам управления и огляделся. Лев был неактивен, поэтому экраны не работали, но, похоже, повреждения оборудования были минимальными. Лэнс вяло провёл руками по основным элементам управления, не задумываясь. Он почувствовал… какое-то мерцание и мог поклясться, что на панели управления вспыхнул синий огонек. «Блу?» — удалось прохрипеть Лэнсу. Он закрыл глаза, пытаясь нащупать связь, уловить нежные импульсы, которые касались его разума всякий раз, когда Блу был рядом с ним. Синие огоньки снова замерцали, и Лэнс наклонил голову, когда нежное мурлыканье наполнило его уши, прежде чем снова затихнуть. Лэнс прижал кулак к груди и открыл глаза, почти ошеломлённый ощущением тепла. На его губах появился едва заметный намёк на улыбку. — С тобой всё будет хорошо, — прошептал он, сдерживая слёзы. — Лэнс, пожалуйста, подойди в столовую! — голос Аллуры заполнил ангар, и Лэнс ещё мгновение смотрел в окно, прежде чем повернуться и отправиться к выходу. Ханк стоял на полпути к трапу, убрав руки в карманы. — Как всё прошло? — спросил он тихо. — Хорошо, — ответил Лэнс почти шепотом. Ханк улыбнулся и снова закинул руку Лэнса себе на плечо. — Хорошо, — шепнул Ханк и они вместе пошли в сторону столовой. --------       Лэнса встретила вся команда — очевидно, за исключением Кита, что было с горечью отмечено, — когда они с Ханком добрались до столовой. Аллуре удалось продержаться несколько мгновений, прежде чем слёзы наполнили её глаза, и она улыбнулась, рассмеялась и обняла Лэнса, что его совершенно удивило, поскольку Аллура всегда держалась на расстоянии вытянутой руки от Лэнса. Не то чтобы он винил её; он дал ей все основания опасаться его. Но сейчас это, похоже, не имело для неё значения. Она говорила мягко, рассказывая ему, как она счастлива видеть, что он выздоровел и снова ходит. Что в Замке стало слишком тихо без него. Остальные рассмеялись, соглашаясь, и Лэнс не смог сдержать улыбки. С Кораном было хуже. Он с самого начала всхлипывал, закрывал лицо руками и обещал, что возьмет себя в руки, но только для того, чтобы снова разрыдаться. В конце концов, Лэнсу пришлось успокаивать его и спрашивать, всё ли с ним в порядке. Коран повторил, что он просто рад снова видеть Лэнса, что он соскучился по его подростковому поведению и глупым выходкам. Лэнс не был уверен, комплимент это или нет, но то, что Коран был так потрясен, увидев его снова, было более чем убедительно. Пидж крепко обняла Лэнса, просто сказав, что рада его возвращению. Широ притянул его за шею, взъерошив волосы, сказав что-то о том, что ничто не может удержать Лэнса. Это было похоже на то, как будто он снова вернулся в семью, и на протяжении всего ужина он чувствовал домашнюю обстановку. Здесь было так уютно, и он знал, что его любят. Но это приподнятое настроение чередовалось с моментами, когда он чувствовал дыру внутри себя и дыру в команде. Он мог сказать, что остальные тоже ощущали то же самое, когда их взгляд устремлялся к пустому стулу. Вдруг когда-нибудь они вообще перестанут упоминать Кита? Ханк произнес тост за Кита, и, по словам Пидж, это был ежедневный ритуал, во время которого Ханк просто желал Киту скорейшего выздоровления, а остальные выпивали за это, хотя скептицизм, скрывающийся за их словами, был почти осязаем. Лэнс некоторое время пытался не обращать на это внимания, но примерно через час ему надоело притворяться «нормальным», или он слишком устал, чтобы продолжать притворяться. Он зевнул, встал и дал понять остальным, что ему пора отдохнуть. Остальные поспешно согласились, сообщив ему о своих планах вернуться к работе. — Я хочу просканировать ещё несколько систем до конца вечера, — сказала Аллура. — Я очень рада, что ты вернулся, Лэнс. И Синий Лев тоже, — добавила она в конце, словно спохватившись. — Что? Как ты узнала? — спросил Лэнс, широко раскрыв глаза. — Я почувствовала его. Ты ведь навещал его? На мгновение я снова почувствовала Синего Льва. Это очень хороший знак. Ваша связь с Блу очень сильна, — сказала Аллура с легкой улыбкой. Лэнсу снова захотелось заплакать, хотя на этот раз это было от какого-то невероятного облегчения, которое переполняло его грудь. Вместо этого он улыбнулся и вытер подступающие слёзы. Аллура направилась к выходу, а через мгновение Широ последовал за ней. — Я пойду с тобой, — нетерпеливо сказал он. Аллура оглянулась на него и нахмурилась, когда он подошёл к двери. За столом их было едва слышно из-за болтовни Пидж и Корана, но Лэнс внимательно наблюдал за ними. — Тебе нужен отдых, Широ. Когда ты в последний раз спал? — спросила Аллура достаточно громко, чтобы Лэнс услышал. Он наблюдал, как она нежно коснулась рукой его щеки, и Широ закрыл глаза, его лицо всё ещё выглядело устало и задумчиво. Он что-то тихо сказал в ответ и нежно взял Аллуру за руку. Через несколько секунд выражение лица Аллуры смягчилось, и она просто кивнула, медленно убирая свою руку от Широ. Лэнс приподнял бровь и толкнул Ханка локтем в плечо. Он кивнул в сторону уходящих двоих. — Что здесь происходит? — спросил Лэнс, радуясь возможности отвлечься на мгновение. Ханк наблюдал, как двери закрылись, и взглянул на Лэнса с усталой улыбкой. — Ничего. Пока что. Но тебе определенно стоит перестать флиртовать с ней, — лукаво заметил Ханк, подталкивая Лэнса локтем в ответ. Лэнс нахмурился в замешательстве, смешанном с негодованием. Он перестал флиртовать с Аллурой несколько месяцев назад. Странная улыбка расползлась на его лице. — Я не могу в это поверить. Ну, я имею в виду, что могу. Это продолжалось несколько месяцев, но… из всех случаев… — Лэнс замолчал, покачав головой, ухмыльнцувшись. — Последние две недели она была по-настоящему сильной и удивительной. Во всяком случае, больше, чем обычно. Она часто помогала Широ. Честно говоря, если бы у нас с Пидж было больше времени, чтобы вмешаться… — Ханк улыбнулся. Лэнс покачал головой, и его улыбка сменилась негодующей гримасой. — Вы двое, — сказал Лэнс, прежде чем улыбка вернулась на его лицо. — Оставьте их в покое. Я уверен, что им не нужна ваша помощь. Ханк лишь пожал плечами. — Хочешь, я помогу тебе дойти до комнаты? — спросил он, уже поднимаясь со стула. Лэнс положил руку на плечо Ханка, удерживая его на месте. — Всё нормально. Ты доедай. Спасибо за ужин. Было очень вкусно, — сказал он, выдавив из себя улыбку, когда Ханк показал ему поднятый вверх большой палец, после чего Лэнс повернулся и вышел из столовой. Лэнс побрёл в свою комнату, наконец-то оставшись наедине с самим собой. Поначалу в голове крутились мысли о друзьях. Зарождающийся роман Аллуры и Широ, непоколебимый оптимизм Ханка, спор Пидж и Корана из-за какого-то научного уравнения, в котором он, наверное, и в хороший день не разобрался бы. Но постепенно теплые чувства, которые подарили ему друзья, просочились сквозь эмоциональный фильтр. Остались мысли о Блу и Ките. Лэнс был уверен, что с Блу всё будет в порядке. Он каждый день будет умолять Корана заняться ремонтом Блу. А вот о Ките он, как ни странно, старался не думать. Лэнс всеми фибрами своего существа хотел уловить оптимизм Ханка, согласиться с его словами о том, что с Китом всё будет в порядке. Но к чему приведёт этот оптимизм? К чему он может привести, кроме как к тому, что Кит наконец… наконец… Лэнс всё ещё не мог заставить себя закончить эту мысль. Прошло менее десяти часов с тех пор, как он очнулся, и, хотя он не надеялся на хороший исход, он также не мог принять то, что Кит навсегда уйдет из их жизни. Он почувствовал себя странно, взглянув на свою дверь. Она была незнакомой, чужой, и он понял, что ноги сами привели его к комнате Кита. Лэнс колебался, но положил руку на дверную ручку. Двери распахнулись, и он стоял примерно минуту в дверном проеме, прежде чем решился войти. Он сразу же включил яркий свет, и оглядел комнату. Она была почти такой же, как и его, за исключением нескольких вещей, беспорядочно разбросанных вокруг, и стикеров для заметок на стенах. Его взгляд внезапно упал на кровать. Куртка Кита, слегка скомканная, лежала поверх одеяла. Лэнс подошел к ней и быстро поднял, лихорадочно разглаживая. Зайти в комнату Кита было не самой лучшей идеей, которая когда-либо приходила ему в голову. Это было так похоже на Кита. Странная смесь гранжа и порядка, стикеры, хаотично приклеенные на стены, для записи чего-то важного. Боль, пронзившая его, вызвала головокружение. Это не было похоже на физическую боль, которую он испытывал раньше, умирая в кабине Синего Льва. С этим он мог справиться. Но это была гораздо более сильная и опустошающая боль. Это была эмоциональная травма, которую он скрывал, пока ему нужно было взаимодействовать с ребятами. Теперь она пробивалась сквозь его разум, как оглушительный шум помех, и он никак не мог остановить её натиск. Он с трудом преодолел несколько метров до кровати Кита и медленно сел, чувствуя, как сильно у него закружилась голова. Он подтянул ноги и лег на подушку Кита, прежде чем осознал, какой ошибкой это было. Он знал, что запах, который окружал его, принадлежал Киту. У него защемило в груди, и Лэнс громко всхлипнул, быстро закрывая ладонью рот, надеясь, что никто в Замке не услышит его. Его рыдания были ужасными, неконтролируемыми и удушающими. Дело было не только в том, что Кита не стало, но и в том, что всё, что он сделал, привело к смерти Кита… Смерть… Его разум, наконец, позволил закончить эту мысль. Не было больше причин держать себя в руках. Эмоции парализовывали. Страх и чувство утраты, беспокойство и облегчение, а также вынужденная душевная стойкость, чтобы удержать себя в руках и хотя бы попытаться пережить всё это. Он задавался вопросом, насколько сильно на это повлиял Блу, потому что теперь ничто не помогало ему успокоиться и мыслить рационально. Он крепко прижимал куртку Кита к груди и продолжал рыдать в подушку, пока не почувствовал себя настолько измученным и уставшим, что отключился. --------       Это продолжалось в течение нескольких ночей. Днем он вел себя нормально, хотя и был отстранённым по сравнению с остальными членами команды. Ночью, когда оставался один, он начинал плакать. Иногда это были громкие рыдания, иногда просто тихие всхлипы, когда в его голове проносились мысли о жизни и планы, которым не суждено сбыться. Лэнс не был уверен, но, возможно, у него просто закончились слёзы, потому что через несколько ночей рыдания прекратились, и он решил направить всю свою энергию на восстановление Блу. Как только он снял ортез с ноги, начал приставать к Корану всякий раз, когда тот не был слишком занят. Коран всегда был готов помочь, а иногда к ним присоединялся Ханк, когда не занимался уборкой на корабле или приготовлением еды. Лэнс попросил Корана рассказать всё, что он знал о принципах работы Синего Льва. Лэнс хотел знать, как починить всё то, что не было связано с необъяснимой магией. Это было для него чрезвычайно тяжело. Он определённо не был инженером, даже если и имел базовое представление о том, как работают корабли, что требовалось от любого пилота в гарнизоне, но это был необычный корабль с магической энергией и секретами. Прошло около недели, прежде чем Лэнс был вознагражден за свою концентрацию тем, что Блу наконец-то вернулся в строй. Раздавалось мурлыканье, рычание, рёв, смех и голос ребят, и всё это происходило где-то в уголках его сознания, и Лэнс перестал понимать, чей именно это голос, потому что связь, вернувшаяся к нему, вызвала у него слишком сильную эйфорию, чтобы уследить за происходящим. Он навещал Кита ежедневно. Он быстро проверял его жизненные показатели, чтобы убедиться, что они по-прежнему стабильны, а затем разговаривал. Ему нужно было выплеснуть свои мысли. Его сожаления, чувство вины, которое он испытал, пережив смерть. Иногда он почти срывался и говорил от чистого сердца о своих истинных чувствах к Киту, но всегда останавливал себя. Он не собирался изливать душу безжизненной оболочке, заключённой в стеклянную капсулу. Он упустил свой шанс, и ему придётся с этим смириться. Его дни были заняты ремонтом и другими делами на корабле, а затем всё свободное время он проводил с Китом. Темы для разговора сменились, как только Лэнс выбросил из головы все свои извинения. Они определялись случайным образом. Иногда он рассказывал Киту о том, как прошёл его день, о своей работе над Блу, обо всем, чему он научился. Иногда он сплетничал об их друзьях, о том, что происходило между Широ и Аллурой, или о том, что Пидж не принимала душ. Иногда он упоминал о своей семье и рассказывал Киту о своих братьях и сестрах, или о родителях, или о своих двоюродных братьях, тетях и дядях, по которым он ужасно скучал. Иногда он задавал Киту вопросы, гадая, сможет ли тот ответить на них после того, как его сознание загрузят на корабль. Где ты научился так летать? Твои умения пилотирования — настоящее искусство, правда. На что был похож тот год в пустыне? Кто ждет тебя на Земле? Какие чувства ты испытал, когда впервые обнаружил пещеру Блу на Земле? Были ли эти чувства похожи на то, что связывало тебя с Большим Рэдом? Лэнсу не нравилось часто вспоминать о Красном Льве. Он не работал с тех пор, как его вернули на борт. Коран вычистил кабину, насколько мог, но его внимание было сосредоточено на Синем Льве, поскольку удобнее было ремонтировать Льва вместе с его пилотом. Это была еще одна причина, из-за которой Лэнс чувствовал себя виноватым. Но в то же время он не хотел, чтобы Рэд функционировал без Кита. Он не хотел, чтобы Аллура начала искать ему замену, что было бы неизбежно, как только Лев вернется в рабочее состояние. Никто не говорил напрямую, но Аллура упомянула об этом, когда разговаривала с Кораном о ремонте Синего Льва. Так что Лэнс просто не особо хотел вспоминать о Красном Льве. Это отстой. Он хотел сказать Киту, что с Большим Рэдом всё в порядке. Потому что если бы Кит мог слышать, он бы определенно захотел узнать о благополучии Льва. Связь между ними была слишком важна, чтобы ее игнорировать. И в конце концов чувство вины пересилило эгоистичные желания Лэнса. Прошло около четырех недель с тех пор, как Лэнс очнулся, и он наконец решил проведать Большого Рэда. «Я думаю, нам стоит поработать над ним сегодня», — сказал Лэнс Корану, когда тот принёс инструменты и запчасти в ангар Синего Льва. Коран удивленно приподнял бровь. Он пожал плечами и кивнул, прежде чем продолжить рассказ о различиях в системах Красного и Синего Львов. Лэнс пытался сосредоточиться, но Коран всегда использовал довольно необычные для алтейцев термины, и немного сбивался. Когда Коран оглянулся на Лэнса, чтобы проверить, внимательно ли он слушает, то замолчал и улыбнулся, увидев растерянное выражение лица синего паладина. «Полагаю, мне лучше просто показать тебе», — сказал он веселым голосом. Лэнс слегка улыбнулся и кивнул. Он знал, что Коран старается общаться с ним как можно больше, но Лэнс определенно не был так разговорчив с тех пор, как вернулся. Он задавался вопросом, не общается ли он больше с Китом, чем с остальными ребятами, которые могли слышать и отвечать ему. Снова войти в кабину Красного Льва было неприятно. Лэнса почти сразу прошиб пот. Он был вычищен, как и Синий Лев, но ощущения от этого были совершенно другими. Лэнс огляделся, в голове проносились последние воспоминания, связанные с Китом. Единственное, что удержало его от того, чтобы не выскочить из кабины Льва, — это то, что он понятия не имел, где именно они находились, когда погиб Кит. Было темно, вокруг валялись обломки. И все же сердце тревожно забилось. Внезапно Коран положил руку ему на плечо. «Почему бы тебе не поработать над восстановлением пандуса? Он такой же, как у Синего Льва, так что, если ты ещё ничего не забыл, сможешь сделать это сам, пока я буду возиться тут», — сказал Коран своим обычным бодрым тоном. Лэнс кивнул, или, может быть, всё его тело дрогнуло, он не был уверен. Он просто рад быть освобожденным от пребывания в месте последнего упокоения своего друга. Пандус требовал минимального ремонта, лишь немного времени, аккуратности и небольшой пайки. Лэнс смазал несколько петель и заменил треснувшую панель, когда услышал что-то странное. Сначала он решил, что это рычание, но когда взглянул на Льва, тот был всё ещё неподвижен, как и в течение последнего месяца. Он установил панель на место, прежде чем вкрутить шурупы. Лэнс сделал несколько шагов назад, чтобы полюбоваться проделанной работой, или, скорее, убедиться, что ничего не испортил. Внезапно весь пандус втянулся внутрь и поднялся. Пасть Льва была плотно закрыта. — Какого квизнака? — пробормотал Лэнс себе под нос. Внезапно он услышал какой-то стук и приглушенный голос Корана. — Какого квизнака ты сделал, Лэнс? — выкрикнул Коран. — Я только что починил пандус! Может быть, я включил какой-то… втягивающий механизм? Правда, я не знаю как, — кричал Лэнс. — Здесь нет… — вот и всё, что сказал Коран, прежде чем произнести еще несколько слов, которые, как понял Лэнс, были алтейскими ругательствами. Внезапно звуки стихли, и Лэнс услышал лязг где-то в кабине Льва. Еще через мгновение послышался скрип старого металла и несколько ударов, а затем внезапно панель под Львом опустилась. Ноги Корана повисли в образовавшемся отверстии, прежде чем он спрыгнул вниз и приземлился на землю, как акробат. — Итак, что же это было? — пробормотал Коран про себя, пройдя от Лэнса к голове Красного Льва. — Не думаю, что это я что-то сделал! — Лэнс тут же начал защищаться. — Я тоже. Этого не должно было случиться. Системы Красного Льва по-прежнему отключены. Не может быть… — Коран передвигался быстро, проверяя каждый сантиметр обшивки Красного Льва. — Может, он не хотел, чтобы мы были там, — пробормотал Лэнс себе под нос, глядя в пустые глаза Большого Рэда. Он протянул руку и провел по нижней части челюсти, как будто хотел почесать подбородок. «Ты скучаешь по Киту, приятель?» — спросил Лэнс таким тоном, словно разговаривал сам с собой. Коран вернулся к передней части Льва, что-то озадаченно насвистывая. — Это просто бессмыслица какая-то! Нам лучше воздержаться от дальнейшей работы с Красным Львом, пока Аллура не проверит кое-что сама, — сказал Коран. Его плечи опустились, когда он бросил последний взгляд на Красного Льва. — Мои инструменты всё ещё там, — его голос звучал подавленно. Лэнс ободрительно похлопал Корана по плечу, на его губах заиграла легкая улыбка. Большой Рэд умудрялся доставлять неприятности, даже когда был совершенно неработоспособен; ему не терпелось рассказать об этом Киту. Его улыбка исчезла через мгновение. Киту, конечно, это понравилось бы, но безжизненное тело Кита, находящееся в капсуле, никак не отреагирует. Не улыбнётся и ничего не ответит. — Эй, Коран, я что-то неважно себя чувствую. Пойду прилягу ненадолго, — сказал он, указывая пальцем на выход. — Конечно. Я пойду найду Принцессу и расскажу ей о случившимся, — ответил Коран. Он всё ещё выглядел подавленно. Лэнс повернулся, вышел из ангара и направился прямиком в комнату Кита. Лэнс устроил там мастерскую, так как не думал, что Кит будет ею пользоваться. К тому же, если Аллура найдет ему замену, он точно не позволит кому-то другому спать в этой комнате, к черту цветовое разделение. Лэнс один раз уже убрался в комнате. Он выстирал простыни и наволочки, но не трогал одеяло, оставляя в складках легкий запах Кита. Он также убрал куртку Кита в шкаф, поскольку переживал из-за того, что его слезы испачкают замшевые детали. Возможно, это была ужасно яркая и неудобная куртка, но Лэнсу все равно не хотелось ее портить. Он понятия не имел, что делать с ножом Кита. Это был словно его домашний питомец, или сын, или что-то в этом роде; Лэнс так и не понял, что именно, но он знал, что нож был особенно важен для Кита. Он положил его в ящик стола, но через десять минут снова вытащил, решив, что он должен быть выставлен на всеобщее обозрение. Поэтому Лэнс оставил его на полке у двери. После этого он начал носить его с собой по Замку, прикрепив к петле на поясе. Сейчас он расстегнул ремень и положил нож обратно на полку, укладываясь в кровати Кита. Он натянул одеяло на лицо и вдохнул его запах. Это произвело противоположный эффект — одновременно успокаивающий и мучительный, но Лэнс на самом деле не продумал свои действия до конца. Он просто делал то, что чувствовал, тупо уставившись в потолок. Это был какой-то новый способ справиться с ситуацией — лежать неподвижно и ни о чем не думать, наслаждаясь тем, что осталось от Красного паладина. В конце концов он заснул. Его разбудил Ханк, позвав есть. Ханк какое-то время суетился вокруг него, прежде чем Лэнс невольно нахмурился от такого внимания. Ханк запнулся, выходя из комнаты, и Лэнс подумал, что не может чувствовать себя ещё хуже, чем в этот момент, так что, возможно, сейчас подходящее время, чтобы навестить Кита. -------- «…так что он, очевидно, упрямится. Я думаю, он просто не хочет, чтобы там находился кто-то, кроме тебя», — говорил Лэнс, сидя спиной к капсуле Кита. Он теперь нечасто встречался с Китом лицом к лицу. На первый взгляд это нервировало его, но стоило копнуть глубже, как становилось больно. Он зевнул, и в животе заурчало. Скоро ему нужно будет пойти перекусить и успокоить Ханка. «Я понимаю», — Лэнс снова обратился к Киту, — «я тоже не хочу, чтобы там был кто-то, кроме тебя. Ну, я имею в виду, я был бы не прочь как-нибудь покататься на нём. Но, зная Большого Рэда, он, вероятно, выбросил бы меня в космос», — Лэнс издал хриплый, неуверенный смешок. Он вздохнул громче, чем намеревался, и потянулся, — «Ханк, наверное, волнуется, так что мне лучше уйти. Я должен извиниться перед ним. Не спрашивай…» — Сказал Лэнс и покачал головой, осознав, что только что сказал. Он встал и повернулся, пытаясь разогнуть спину. Однако он не услышал хруст; какой-то другой звук донёсся до ушей. Его взгляд метнулся к капсуле, а сердце бешено заколотилось от какой-то иррациональной надежды. Кит выглядел также, как и последние четыре недели, за исключением шрамов от ожогов. Лэнс прищурился, с подозрением разглядывая его, прежде чем перевести взгляд на пробирку для экстракции, в которой находилась эссенция Кита. Капельки звездного света закружились вокруг, и он заметил, что красные оттенки стали спокойнее, и появились капли синего и фиолетового. Он задумался, что бы это значило, если бы определенные воспоминания были связаны с цветами; но затем звук повторился. Определенно, это был не Кит и не его капсула. Однако звук был знакомым. «Блу», — пробормотал Лэнс себе под нос и, повернувшись, быстро направился к ангару. Синий Лев был там же, где Лэнс его оставил. Он подошел ко входу, забрался внутрь и огляделся. Блу поприветствовал его теплым мурлыканьем, а огоньки на панелях управления заплясали, словно напоказ. Лэнс приподнял бровь, улыбаясь, совершенно сбитый с толку. Затем он почувствовал, как Блу давит на его разум, прося передать информацию. Лэнс открыл глаза, чтобы показать Льву, чем он занимался в тот день: работа над Красным Львом, беседа с Китом. Огни снова заплясали по панелям. Блу был… счастлив? Лэнс пытался понять, о чём думает Синий Лев, но что бы ни заставило Блу вести себя как котенка, он держал это в тайне. Внезапно Блу снова соединился с его разумом, наполняя Лэнса эмоциями, идеями, вопросами и сообщениями. Лэнс смеялся, сам не понимая, почему; он знал только, что в груди у него потеплело, прежде чем Блу снова успокоился. «Ты хочешь, чтобы я передал сообщение Большому Рэду? Ты же понимаешь, что он вышел из строя, да? Плюс, если кто-то и может передавать сообщения другим Львам, разве ты не лучше всего с этим справишься?» — Лэнс говорил без необходимости громко. Синий Лев издал знакомое механическое ворчание, которое означало, что Лэнсу следовало прекратить задавать вопросы и просто оказать услугу. МакКлейн пожал плечами, но согласился и направился к ангару Красного льва. Путь был неблизкий, и у него было время попытаться расшифровать сообщение, которое передал ему Блу. Кое-что из этого было странным. Кит разрубает кабину Блу, вытаскивая Лэнса, и еще одно видение, когда Лэнс и Кит обсуждали ситуацию в кабине Блу. А затем еще одно: Кит прижимает руки к барьеру Блу, когда он впервые обнаружили Льва, затем Лэнс сбивает барьер двумя небольшими ударами. Блу на мгновение сосредоточился на лице Кита, с удивлением глядя на Лэнса. Картинка задела его за живое, и Лэнс быстро отвернулся от неё, пытаясь вспомнить, что ещё Блу вбил ему в голову. Это был Кит, впервые встретивший Красного Льва. Его гнев, страх и абсолютная решимость сблизиться с Большим Рэдом, в то время как он с любопытством наблюдал за ним, почти смеясь над его наглым поведением. Лэнсу стало интересно, посылал ли Красный Лев в прямом эфире поток мыслей другим Львам, пока это происходило. Как бы говоря: «Вау, вы видели, что творит этот парень?». Как раз перед тем, как Кит открыл воздушный шлюз, чтобы уберечь Красного Льва от вражеских рук, а затем его выбросило в открытый космос. Красный Лев был впечатлён, а Лэнс улыбнулся от этой мысли. Красный Лев выхватил его из черноты космоса и открылся Киту, чтобы тот увидел, из чего он на самом деле сделан. Сердце Лэнса слегка сжалось от этого. Мастерство Кита было таким многообещающим, таким непревзойдённым. Ему было больно думать, что он больше не увидит, как Кит летает. Особенно когда он понял, насколько Большой Ред был впечатлен его мастерством. Он тяжело вздохнул, когда добрался до ангара Красного Льва. В нём зажегся свет. Он посмотрел на Льва, всё ещё стоявшего на том же месте, где они с Кораном оставили его, с плотно сжатыми челюстями. Лэнс даже не был уверен, как передать свое сообщение. На самом деле это был не набор слов, а просто мысли, чувства и идеи. Что-то, что Лэнс не смог бы перевести. «Эй», — сказал Лэнс вслух, даже не уверенный, что дух Льва (или что бы это ни было) был здесь, чтобы услышать его. Будет ли это похоже на его разговоры с Китом, односторонние и угнетающие? Он ни на йоту не удивился, когда Красный Лев не ответил. Лэнс подошел и сделал то же самое, что и раньше: приподнялся на цыпочки, вытянул руку и прижал ладонь к подбородку Льва. Все было не так, как раньше. Под его ладонью ощущалось тепло. Прежде чем он осознал, что происходит, информация, которую передал ему Блу, была извлечена, передана и поглощена. Лэнс не был знаком с энергией, но каким-то образом знал, что за этим стоит Большой Рэд. Он начал задыхаться, а его сердцебиение участилось. Он не был уверен, что люди созданы для того, чтобы видеть или думать подобным образом; ему было интересно, насколько сильно работает его мозг, чтобы обрабатывать всё, что он видит и чувствует. Перенос закончился, и его тело непроизвольно вздрогнуло в ответ, и он чуть не упал, убирая руку со Льва. «Что за… что это было?» — Лэнс спрашивал себя, прерывисто дыша. Он продолжал тяжело дышать, согнувшись, упершись руками в колени, пытаясь удержаться на ногах. Скрежет металла наполнил его уши, и он отступил назад, посмотрев вверх. Большой Рэд выглядел обычно, казалось, ничего не изменилось. — Лэнс! Вот ты где! Что ты здесь делаешь? — зайдя в ангар, Коран направился к нему. Лэнс вздрогнул всем телом от неожиданности и чуть не упал снова.— Ого! Я тебя напугал? — спросил Коран, как всегда довольный. Лэнс покачал головой. — Этот Лев одержим призраками или что-то в этом роде. Он издает звуки! — Лэнс обвиняюще ткнул пальцем в гигантского механического зверя. Усы Корана дернулись, когда он попытался сдержать смешок. — Лэнс, это поврежденный корабль, он может издавать скрипы и другие звуки, когда металл двигается или какие-то детали внутри отламываются, — объяснил Коран, приподняв бровь. — Почему ты всегда и во всём видишь призраков? — Потому что здесь водятся призраки, Коран! — защищаясь, сказал Лэнс, удержавшись от того, чтобы не высунуть язык, и скрестил руки на груди. — И он не скрипел, он разговаривал! — Лэнс настаивал. Коран посмотрел поверх него и уставился на Красного Льва, на мгновение широко раскрыв глаза. Лэнс затаил дыхание, ожидая, что Коран заговорит снова. Коран моргнул и посмотрел на Лэнса. — Нет, Лев по-прежнему не в сети! — сказал Коран с озорной улыбкой под густыми усами. Лэнс раздраженно скривил лицо, но не стал возражать. Возможно, ему просто показалось. Такое случается не в первый раз. — О, и Ханк искал тебя. Снова. Не мог бы ты, пожалуйста, пойти в столовую, пока он не начал вести себя словно обезумевший вумпнар? — Лэнс снова подозрительно оглядел комнату, в том числе и Корана. Он, должно быть, придумал эти названия, не может быть, чтобы у алтейцов были настолько нелепые слова. Спустя мгновение Лэнс кивнул и, повернувший в сторону выхода, бросил последний взгляд на Красного Льва. На этот раз он не сказал об этом Корану, но мог поклясться, что слышал мурлыканье. Лэнс вошел в столовую и застал Пидж и Ханка в разгаре очередного спора, но, к его удивлению, речь шла не о математике или естественных науках, а о вкусах чипсов; в этом он определенно мог поучаствовать. Он пододвинул стул и непринужденно вступил в разговор, а остальные с удовольствием наслаждались его компанией –буквально мгновение, — пока не набросились на него, когда Лэнс назвал свой любимый вкус чипсов. Лэнс ел и наслаждался обществом своих друзей, как ему казалось, впервые за целую вечность. Это было почти так же, как если бы они снова вернулись в гарнизон и беспокоились об оценках и тестах, а не о пришельцах и смерти. Но когда трапеза закончилась, разговоры стихли, и постоянное жужжание механизмов по всему кораблю заставило их снова осознать, где они находятся. Лэнс встал, потянулся и, извинившись, удалился. Впервые с тех пор, как он вышел из лечебной капсулы, он решил подняться на смотровую площадку. Он наблюдал за бескрайними просторами галактики, но почему-то это было не так, как раньше. То приятное чувство, которое он испытывал, наблюдая за звездами, метеоритами и планетами, исчезло. Теперь он чувствовал себя так одиноко. На долю секунды он задумался, сможет ли когда-нибудь снова почувствовать себя цельным, когда узнает, чего ему не хватает. С таким же успехом это могло быть ребро, палец на ноге или почка, настолько глубоко укоренилось в нем это чувство. Он вздохнул и вернулся в комнату Кита, чтобы попытаться уснуть. --------       Красный Лев зарычал на него, посылая алые, синие вспышки и искры, и он, задыхаясь, проснулся. Его грудь вздымалась, и он поднял руки, чтобы удержать… что это было? Стекло? Его дыхание участилось, и он огляделся, не совсем понимая, где находится. Он сразу же начал колотить по стеклу, прежде чем почувствовал боль в шее, похожую на укусы муравьев. Он продолжал тяжело дышать, но ничего не видел, его ослеплял окружающий свет. Он попытался успокоиться, и как только его дыхание выровнялось, стекло опустилось, и он, спотыкаясь, сделал шаг вперед.