Все дороги ведут в клуб

— Ну что, ребята, дорасследовались? — хмыкнул Владимир Петрович Крашенинников, капитан полиции, поудобнее усаживаясь на кожаное кресло в своем кабинете. — Ещё бы, — кивнул Петька Квитко, держась за глаз. Синяк до сих пор болел. Ну почему Лавря, перед тем как схватить швабру, не посмотрела для надежности, кто идет? Капитан еще раз оглядел присутствующих, как будто увидел их впервые, и подумал, что он действительно не узнает этих ребят. На деревянных стульях сидели шестеро подростков. Первым оказался парень низкорослый с кучерявыми волосами. Под его глазом выделялся огромный синяк. Это и был Петька Квитко, который явно переживал за свое здоровье, а вдвойне, как был в этом уверен Крашенинников, за ложь матери, которая никак не приходила в голову. Белокурый парень и юноша с красивыми синими глазами сидели рядом с Петей. Кирилл и Игорь, так звали этих мальчиков, и они поглядывали на приятеля с усмешкой. Но больше всего Крашенинникова поразил вид девочек. Даша в красной мини-юбочке, черных капронах, туфлях на высоких каблуках и лиловой майке-топе, щедро обсыпанной пайетками, совсем не походила на вчерашнюю светло-русую девочку в лиловом свитере. А Ольга с Катькой? Синее платье с белым фартуком совершенно им не шло. — Теперь объяснитесь, что за балаган вы устроили в клубе? — хлопнул по столу капитан. Ох, как же надоели эти пятнадцатилетние подростки! Казалось, выросли, скоро школу закончат, а всё туда же — опять расследования, которым не будет конца. И самое интересное, что ни похитители, ни убийства не останавливают их. Вот и сейчас, Крашенинников, прихватив группу захвата, направился в клуб, а там — сюрприз! Вся компания единодушно взялась за дело. — Что, Квитко, Лавря таки дала в глаз? Вот что значит приставать со своими любовными излияниями! — не без иронии заявил Кирилл Хованский, не удержавшись от издевательств над ближним. — Я не специально врезала! — возмутилась Даша Лаврецкая, быстро вскочив. Оказалось, что она переживала, ощущала досаду, а Хованский своим заявлением только поджег фитиль. — Зато очень метко попала, — парировал он, не впечатленный ее гневом. — Посмотрел бы на тебя, Хованщина, — Петька угрожающе навис над Кириллом. — Квитко, сейчас второй фингал заработаешь! — крикнула Катька Семёнова, встав на сторону Кирилла. — И на этот раз специально, — фыркнул Кирилл, словно не замечая напряженную обстановку. — Я тоже могу специально, — возмутилась Даша. — Ольга, с каких это пор ты работаешь официанткой? — Игорь Крузенштерн тем временем выяснял отношения с Жуковой, как никак они встречаются. — А это не твое дело! — огрызнулась Оля. — Очень даже мое! Или ты мне замену нашла? Оглушительная пощечина стала ответом. Крузенштерн покраснел, как рак. Оля побледнела, но промолчала, вздернув подбородок… Ссора между друзьями стала нарастать подобно снежному кому. Каждый был обижен на кого-то, и сейчас после стресса чувства смешались. От шума голосов у Крашенинников разболелась голова. Мигрень не за горами. Капитан попытался успокоить не в меру обозленных ребят, но ничего не выходило. Тогда Владимир Петрович устало опустился в кресло, крикнув: — Если вы не замолчите, то никогда не узнаете все обстоятельства дела. Резко наступила тишина. Все разом захлопнули рты. Верный прием. Им, конечно же, было интересно это дело. — Теперь давайте по порядку. Пусть каждый из вас расскажет, что вы узнали во время расследования. — Можно я начну? — подняла руку Даша. — Начинай. А остальные молчат, — быстро сказал капитан, увидев, что Петька с Олей хотят возразить. — После Дарьи я каждому дам слово, обещаю. Итак, я слушаю. Даша начала свой рассказ.

***

Она делала русский язык, когда зазвенел телефон. — Алло, бабуля. — Здравствуй, внука. Вот решила позвонить. Как дела? Как школа? — Нормально, — вздохнула Даша. — Я русский язык делаю. А ты чего звонила? — Пока ученики не пришли, решила позвонить, — сказала Софья Осиповна, но в её голосе явно слышались тревожные нотки. — Что-то ты темнишь. Выкладывай! — Расколола бабушку, — засмеялась Софья Осиповна. — В самом деле, я не просто так тебе позвонила. Моя ученица Асенька Панова не пришла. Даша молча слушала. Её бабушка преподавала немецкий язык в Институте иностранных языков. Но тут её отправили на пенсию. Вот Софья Осиповна и дает частные уроки немецкого языка. Многие ученики просто толпами ходят к ней, так она интересно и правильно давала знания, и даже Дашина бабушка уже обзавелась кавалерами. Всё-таки возраст ещё молодой — пятьдесят семь лет. А вот её ученица Ася Панова не ходит на немецкий два месяца, и Софья Осиповна обеспокоена. — Не знаю, как бы ничего с ней не случилось, — продолжала говорить она. — Бабуль, что может с ней случится? Ей сколько лет? — Двадцать четыре. — Вот-вот, ей двадцать четыре. Она молодая девушка, а не пятилетний ребенок. — Я понимаю, Данечка, но она могла бы позвонить, сообщить, что у неё дела. Тогда я бы не так волновалась. А тут, как сквозь землю провалилась. Можешь узнать, что там у неё? Что-то мне тревожно. — Хорошо, я узнаю и не удивлюсь, если эта Ася просто-напросто увлеклась своими делами. — Спасибо, Даша. Маме привет. — Обязательно. Сделав уроки, Даша взглянула на часы. Без пяти три. Как раз она успеет наведаться к Асе. Нужно взять справочник, чтобы узнать адрес. Но там ни адреса, ни номера Аси не оказалось. «Где же она? Почему её нет? Ну конечно, Ася — это уменьшительная форма имени Анастасия», — подумала Даша, листая страницы. Но и Анастасии Пановой не оказалось. В колонке шли три Анны, одна Варвара и две Александры. «Что за чертовщина? Как мне найти Асю? Может эта краткая форма относится и к именам Анна и Александра?» — недоумевала Даша, исключив Варвару. Всё-таки Варвара — это Варя, и никакая Ася не вылепится из Варвары. А вот Александра и Анна… Даша выписала себе в блокнот номера и адреса. Всего девушек шесть. Можно ко всем к ним наведаться. Даша оделась и вышла на улицу. Тетя Витя не заметила её ухода, чересчур занятая сюжетом очередной мелодрамы. Первая Анна жила на улице Мирная. Жила в коммуналке. На вопрос, знает ли она Софью Осиповну, ответила, что если это из ЖКХ, то знает. Иная Софья Осиповна ей неизвестна. Две Александры и одна Анна тоже впервые слышали о Дашиной бабушке. Короче, к последней Анне Даша пришла в отнюдь не в прекрасном настроении. Даша постучалась. В ответ тишина. Даже шаги не были слышны. Соседняя дверь со скрипом открылась, и на лестничную площадку выглянула сморщенная старушка в серой вязанной шали. — Тебе кого? — спросила она, выговаривая звук «г» на украинский манер. — Мне Асю Панову из двадцать шестой, — ответила Даша, повернувшись. — А ты не знаешь? — Что не знаю? — Так отравилась консервами. Ты проходь, я тебе всё расскажу. Даша зашла в дом. В каждом подъезде есть сорока, которая абсолютно всё знает об жильцах. Этой сорокой и оказалась старуха по имени Злата Андреевна. Вскоре Лаврецкая узнала всё о Анне Пановой, то бишь об Асе. Та выросла в семье, где царил патриархат. Слово отца было на первом месте. И после окончания школы вопрос об дальнейшем обучении был уже решен. — Станешь бухгалтером, — твердо решил отец, когда Ася пискнула, что хочет быть певицей. И никакие доводы не убедили его. — Певица — это ветреная профессия. Что толку ходить по сцене и петь? Могут связки пострадать, и карьера останется загубленной, — заявил отец, не слушая дочь. На том и порешили. Но Асе не нравилась профессия бухгалтера. Ей хотелось петь, стоять перед публикой, слушая радостные крики в свой адрес, пить полными дозами славу и успех. Тогда девушка пошла на хитрость. Утром она работала в престижном офисе, а вечером… пела в клубе. Самое интересное, что план удался. Отец ничего не заподозрил. — Я иду в офис. Мне нужно с документами разобраться, — говорила Ася родителям вечером, а сама шла петь на сцене в клубе «Феникс». Многие кумушки из подъезда шептались, что Асей заинтересовался какой-то известный немецкий продюсер. Неизвестно, правда это или нет, но Ася также стала с усилием изучать немецкий язык. А вчера перед смертью она в веселом настроении выпорхнула из черного джипа. — До встречи, Герман, — засмеялась она тогда. Этим же вечером приехала полиция. Стала расспрашивать соседей. Только тогда Дашина собеседница узнала, что Ася отравилась консервами. Даша немного поговорила со старушкой, чтобы не вызвать лишних подозрений, встала и попрощалась со сплетницей. Подул сильный ветер, закружив красные и желтые листья в небольшой хоровод. Заморосило. Запахло дождем. Даша поправила воротник своей куртки. Настроение лишь ухудшилось. Что же сказать Софье Осиповне? Правду не хотелось говорить. Лишние переживания принесет. Но что тогда поведать? «Ладно, скажу, что Ася занята бухгалтерией», — подумала Даша. Такой ответ её устроил. Но загадка все равно осталась. Ася сама отравилась, или ей кто-то помог? Кто подвез её на черном джипе? И какие консервы она употребила? Эти вопросы разом посыпались на голову Даши, и девочка почувствовала, что не будет спокойно спать, пока не найдет на них ответы.