Шарманка Билла Сайфера

Новость о скорейшем отъезде удивила всех и сильно расстроила Мэйбл. Она очень рассчитывала отпраздновать их совершеннолетие в Гравити Фолз, даже начала готовить пригласительные и список покупок, но, как и обычно, планы изменились. Еще два дня они провели на базе отдыха, а после, стоило вернуться к реальности, Диппер купил билеты на ближайшие даты. Как бы Мэйбл ни хотела, пришлось собирать вещи. Этим летом все ее желания сбылись: она с братом приехала в Гравити Фолз, отдохнула с близкими, завела летний роман, который не подразумевал продолжения после лета. Но больше всего ее тяготили мысли о Билле. Мэйбл не могла просто бросить его. Она неизбежно уедет, а чувства к нему, к сожалению, не могут остаться вместе с ним. Мэйбл понимала, что если поможет демону узнать, как разрушить сдерживающий его барьер, добром все это не кончится. Она не была до конца уверена, что Билл отбросил все свои старые планы. К тому же в ее сознании что-то перевернулось после того дня. Она еще сильнее вцепилась в кольцо и не снимала его вообще. С Биллом тоже было странно. Она испытывала два полярных чувства, не совместимых друг с другом. Глядя на него, она любила и ненавидела, ненавидела и любила. И сердце надрывалось от этого. — Мэйбл, детка, можно к тебе? — Стэн появился на чердаке с двумя банками газировки. — Как проходят сборы? Его голос заставил ее дернуться от неожиданности и оторваться от размышлений. Стэн стоял в дверях и расслабленно улыбался желтоватой от кофе улыбкой. Вот, почему она точно будет скучать дома. Мэйбл опустила кофту в дорожную сумку. — Почти закончила, — с некой грустью ответила девушка и развела руками. Мужчина прошел в комнату, отодвинул стопку одежды и сел рядом с Мэйбл на кровать. Она приняла из его рук холодную банку, запотевшую от контраста температур, и меланхолично улыбнулась, чтобы сдержать слезы. — Это все из-за Билли? — прежде Стэн никогда не называл его так. — Угу… — Мэйбл вздохнула. Отчасти, но во многом да. — Я обычно никому не говорю такого, репутация все-таки, но тебе скажу: если он твоя настоящая любовь, то значит, что однажды вы сможете быть вместе. Звучит довольно глупо, но для нас с тобой, безнадежных романтиков, это хороший вариант, — Стэнли протянул ей банку свою. — Борись за свое, детка. Мэйбл грустно улыбнулась и с глухим стуком слегка ударила своей банкой по его. Если бы Стэн знал правду, то сам понимал, что они несовместимы по многим причинам. Но парадоксы случаются. Как и ошибки. — Возможно, ты прав, дядя Стэн. Может, еще рано отчаиваться, — Мэйбл сделала крупный глоток, чтобы прогнать слезы. Еще бы она верила в сказанные ею же слова. — Так-то лучше! Вот это правильный настрой! — Пайнс потрепал ее по голове. Еще с десять минут они болтали обо всем на свете, как в старые добрые времена, пока не кончилась газировка, а Мэйбл в чувствах не обняла Стэна, уткнувшись носом в его холодное плечо.

***

Диппер заворачивал на кухне им с Мэйбл бутерброды в фольгу, зная аппетит сестры в дороге. Стоило еще взять попить, но это позже. Хлеб, ветчина, ломтик сыра… Машинально закручивая первый сэндвич, Диппер в очередной раз прокручивал в голове вчерашний диалог с Биллом. И как так вышло, что он наступил на те же грабли — заключил с ним сделку? Хотя он все же надеялся, что прозрачность сохранится: Билл избавит Мэйбл от боли воспоминаний, а Диппер закроет на все глаза и будет помалкивать о том, что знает, при этом позаботится о Мэйбл. Так и договорились. Ну, чудеса. — Хай. Диппер вздрогнул. Появления Венди он не заметил. Она, оказывается, уже стояла у стола. Сегодня, в день отъезда, на ней были серая юбка на бедрах, белый топ и кеды. Волосы копнами лежали на плечах, доходя до талии. Непринужденная красота заставила сердце пропустить удар. — Привет, — неуверенно протянул Диппер и сглотнул. Они так нормально и не разговаривали после того дня. Только по работе могли перекинуться парочкой фраз или в общей компании что-то односложное сказать для поддержания диалога. Диппер был убежден, что все заруинил, похерил драгоценную дружбу, идиот, своими сантиментами и слепой надеждой. Ведь он уже сто раз себе по полочкам аргументированно разложил, почему они никогда не будут вместе. — Собрались? — Венди сунула руки в задние карманы и уставилась на поблескивающую фольгу. Оказывается, коленки у нее тоже в веснушках, как и нос, и плечи… — Вроде как. Жаль, что все так сумбурно вышло. — Ага, — кивнула. Диппер сдул со лба непослушную прядь, но она снова упала на глаза. Борьба продолжалась некоторое время, пока Венди не отодвинула ее на достаточное расстояние. — Спасибо. Замучили. Венди задержала руку, легонько погладила волосы Диппера на затылке. Он несколько нервно посмотрел на нее: что это за приступ нежности, ей вовсе не свойственный? Венди никогда не была падка на сантименты. Стоило Дипперу набраться смелости спросить, что не так, как Венди приблизилась к его лицу и поцеловала его, несколько грубовато и обрывисто, со вкусом апельсинового блеска. Но Диппера все устраивало: он с большой охотой ответил на неожиданный поцелуй, чуть подавшись вперед. Самая его робкая и невозможная мечта сбылась странным образом и вообще не вовремя. Венди отстранилась. Диппер не знал куда себя деть. Ее рука еще секунду задержалась на его лице, а после она сделала ощутимый шаг назад, уступив место холоду. — Это так, аванс на день рождения и чтобы ты свое обещание не забывал, — Венди робко улыбнулась припухшими губами со смазанным блеском. — И звони мне почаще, идет, парень? Диппер обескураженно кивнул. А у него руки в ветчине и сыре.

***

Мэйбл шла по тропинке. Нужно было проветрить голову перед отъездом. В лесу все оставалось неизменным на первый взгляд. Деревья те же, земля, цветы, птицы — глобально ничего не меняется. Только вот она уже другая. За прошедшие недели в ней многое изменилось, и смотрела на мир она другими глазами. Ласточки скоро улетят зимовать, а противные вороны останутся добивать мусорку возле Хижины. Но ласточки вернутся весной. А то, кем была Мэйбл в день их приезда, канула навсегда. Думая о самых разных вещах, Мэйбл шла довольно быстро и целенаправленно. Ей нужно было срочно сходить в то место. Ей нужно было убедиться. Убедиться еще раз, что произошло что-то непоправимое. Но дойти до пункта она не успела. — Пайнс! — ее окликнул знакомый голос. — Стой! — Зачем ты идешь за мной, Билл? — отрешенно вздохнула Мэйбл. — Нет, это ты куда собираешься? — парировал он. По отдышке было ясно, что он очень спешил. — Ты и сам знаешь. Что произошло, Билл? Что ты скрываешь? Она избегала любого разговора с Биллом, зная, что после этого неминуемо последует конец всему. Что-то Мэйбл подсказывало, что желаемый ею ответ сделает ей очень больно и разрушит решительно все. — Сделанного не изменить. — Это не ответ. Билл болезненно усмехнулся. Он не собирался говорить ей правду с самого начала, не собирался и сейчас. — Я хочу знать, почему я чувствую это все! Почему слезы на глаза наворачиваются при виде этого проклятого кольца! — она требовательно тряхнула рукой. — Я хочу, чтобы ты сказал мне правду, я простила тебя и мы двигались дальше. — Ты так и не поняла, Пайнс, — Билл грустно усмехнулся. — Нет никаких «нас» и в действительности никогда не было. Ты и сама это говорила. Говорила, да. Но все же… вдруг невозможное возможное. Мэйбл от обиды и безысходности отвернулась, пытаясь не плакать. Глаза жгло, а сердце щемило, будто тисками сдавливали и сжимали несчастный орган, который по определению толкает нас на самые безрассудные вещи. Сейчас она собственноручно разобьет его себе. — Мы заключили сделку! Ты обещал быть всегда рядом, а сейчас что же, бросаешь меня? Он тоже почувствовал эту боль. Ее боль. — У меня теперь новая сделка, — Билл подошел и ласково развернул к себе Мэйбл за руку. — Что? О чем ты говоришь? С кем? Глаза были красные и блестели от слез. Ресницы слиплись, а губы слегка покраснели. И почему ничего не становится понятнее, а только запутаннее и запутаннее? — Мы — ошибка, Пайнс. Были ею изначально. Ты и сама это знаешь. В глубине души, — демон положил одну руку на затылок, поглаживая волосы, а другую — на плечо. — Я не бросаю тебя, а отпускаю. Это лучшее, что я могу для тебя сделать. Теперь я обязан сделать это. И именно это она боялась услышать. Что он отпускает ее, пройдя с ней через все эти чувства, он, черт возьми, отпускает ее! Если он хотел ей отомстить, получилось замечательно, ведь ей больно как никогда. — Билл, не делай ничего, что бы ты ни решил! Пожалуйста! Я… я не хочу… вернее, хочу помнить каждую мелочь этого лета! Несмотря ни на что, — Мэйбл ухватилась ручками за запястье Билла. — Все поправимо! Я верю в это! — Но не верю я. — Но я л!.. Билл с горькой улыбкой приложил палец к губам Мэйбл, а другой рукой погладил ее по голове. Когда-то он мечтал замучить ее до смерти, но теперь, когда такая возможность появилась, он делает все возможное, чтобы она не мучилась так сильно. Он понимал, что не сможет сказать ей всю правду о себе. Она уже доказала, что ненавидит его за эту правду. Это разрушит ее, а в конечном счете и его. Свое «ненавижу» она оглашала не раз. Билл не хотел услышать его вновь. Впрочем, и «люблю» резало по сердцу одинаково сильно. — Нет, Мэйбл, ты врешь. Это не так. Ты и сама это знаешь. Чувствуешь. Этим летом ты завела романчик с Уильямом Смитом, целовалась с ним под деревом, он провожал тебя до двери по вечерам, а сегодня ты уезжаешь домой, чтобы через несколько дней отметить день рождения. Я был лишь мимолетным воспоминанием из твоего детства. Меня не было на самом деле. Билл смотрел на Мэйбл последний раз, прощался с ней: он больше ее не увидит такой, какой он ее знал. — Нет… пожалуйста, нет, Билл… — Все будет хорошо. И это я оставлю себе. На память. Он с легкостью стянул колечко с безымянного пальца, единственную вещь, оставшуюся от Сэма, а теперь — единственную вещь, оставшуюся у него от нее, и мягко поцеловал Мэйбл в лоб. Она открыла влажные глаза, не понимая, что делает в лесу одна и почему по щекам текут слезы.

***

Пайнсы старшие стояли поодаль, глядя, как прощаются Мэйбл и Диппер, и сетуя, что сдружившийся с ними Билл не пришел их проводить. Даже Пасифика с Гидеоном решили не упускать возможность сказать «до следующего лета», как только Венди сообщила им о скором отъезде близнецов Пайнсов. Зус прихлюпывал в сторонке, а Мэлоди утешала как могла и похлопывала по плечу. Диппер и Венди тихонько переговаривались в стороне, обмениваясь робкими улыбками. До автобуса пять минут. — Эй, детишки, вы в курсе, что этот старик с вами едет? — Стэн указал большим пальцем на брата, посмеиваясь. — Да, я уже давно не видел семью, а Стэнли сказал, сыт моим ворчанием по горло! — Форд, я так понимаю, что ты задержишься в Калифорнии до первых холодов, так что это тебе понадобится, — Стэн протянул брату упакованный конверт. — Это мне? — его глаза заблестели под линзами очков. — Спасибо, Стэнли. Я все лето терроризировал тебя, а теперь получаю за это подарки. — Кто еще кого терроризировал! Уверен, что это единственные самые кривые вязанные перчатки с шестью пальцами. Мэйбл поспособствовала, ей скажи отдельное спасибо. — Стэн широко улыбнулся. — Я буду ждать тебя в Нью-Джерси на пляже Битых стекол в последнее воскресенье октября. Попробуй только не приехать! Я за себя не ручаюсь! — Я не подведу. Пайнсы крепко обнялись и громко похлопали друг друга по спине. — Жаль, что вы еще не успели меня достать, дети, — Стэнли собрал в охапку Мэйбл и Диппера, но уже не смог поднять их, как делал раньше. Старел, а они росли. — Мы тоже будем скучать, дядя, — в унисон ответили подростки слезливыми голосами. — Обязательно приезжайте к нам на Рождество! — всхлипнула Мэйбл. Прощаться всегда так больно и тяжело. Сердце грела надежда, что это не последний раз. Мэйбл сидела, прислонившись к прохладному стеклу автобуса, и думала. В голове была легкая неразбериха, туманность. Ощущение, будто что-то важное исчезло. Но плечо Диппера оказалось привлекательнее размышлений. В конце концов, он теперь единственный, кому есть о чем подумать. И помнить.

***

Калифорния, штат США

31 августа 23:37

Уставшая Мэйбл завалилась босиком в комнату, держа в руках босоножки. Мама предупреждала, что она натрет себе ноги в новой обуви, но Мэйбл выбрала быть красивой. Поэтому села на кровать и принялась дуть на мозоли. В комнате она была пока что одна: Диппер задержался на улице, разговаривая с Венди по телефону. Терпеть ремарки Мэйбл в духе «тили-тили-тесто!» он уже не мог. Но Мэйбл, пережившая сегодня весь спектр эмоций по несколько раз, сейчас в состоянии была только смотреть в одну точку. Так и прошли пять минут. Если сейчас не заставить себя встать и умыться, она уснет прямо так, в коротком атласном платье цвета фуксии, с розовыми блестками на лице, подтекшей тушью и алым поцелуем на щеке. Мэйбл стянула с себя платье и поплелась в душ. Когда часть с отмыванием прошла успешно, достала из-под подушки широкую изношенную футболку брата с надписью «Nirvana», отвоеванную потом и кровью. На аккуратно заправленной кровати лежал белый конверт с золотой оборкой без обратного адреса, и Мэйбл заметила его только потому, что, стянув плед, он упал на пол. Если бы сегодня не был их день рождения, это было бы странно, но Мэйбл не придала этому особого значения, мало ли какой дальний родственник прислал ей открытку. В конверте лежал аккуратно сложенный листок и еще одна шуршащая мелочь на дне. — Странно, я думала, что потеряла его, — она вытащила мамин золотой браслет, сделанный когда-то ее отцом под заказ, и развернула записку. «Дорогая Мэйбл, — писал неизвестный отправитель, — надеюсь, ты хорошо отметила свой восемнадцатый день рождения, но не сильно напилась. Твоя страсть к алкоголю мне известна. Я очень сожалею, что не поздравил тебя лично и не так, как хотелось бы, но когда в жизни вообще бывает так, как нам хочется? Прошу тебя не снимать этот чудный браслет — единственную вещь, которую я был способен в конце концов тебе подарить. Будь счастлива.

Навеки, твой Б»

У Мэйбл защемило в груди, но она так и не поняла из-за чего. Не было ни одной причины, чтобы она почувствовала эту грусть и тоску, поэтому она решила не зацикливаться на этих ощущениях. Пожала плечами, отложила конверт на стол к груде подарочной бумаги и подарков и легла в кровать, думая больше о том, что будет завтра на завтрак есть денрожденный торт, чем о загадочном Б. И только где-то очень глубоко, там, куда не дотянуться ни мыслям, ни словам, болело. Но она не помнила почему. Конец ⠀