Пробитое окно

      «Подписать документ, отложить. Подписать, отложить. Подписать, отложить.» — алгоритм, выполняемый Джесси каждый день. Изо дня в день, снова и снова она делала монотонную однообразную работу, которая уже давно наскучила ей. А насколько давно — она сама не помнила. Мэра Маяков уже не интересовало, сегодня вторник, или уже среда, ведь какая разница, в какой день недели штамповать подписи и вести бесконечные и никому не нужные учёты различных дел.       Девушку не особо радовали и выходные. Она, несмотря на усталость, не проходившую месяцами, а то и годами, вставала рано утром и делала завтрак. Поскольку у друзей всегда были бесконечные планы, как и документы на подпись, брюнетка усаживалась в кресло и начинала читать книгу. До конца не вникая в смысл, Джесси думала о чём-то, совершенно отрешённым от мира внутри книги. Часто она засыпала в кресле, просыпаясь только под вечер, доставала из морозилки замороженную пиццу, разогревала её и съедала в полном одиночестве. Выходные проходили настолько же однообразно, как и будни.       Даже засыпая, девушка слегка шевеля губами повторяла: «Подписать, отложить. Подписать, отложить.»

***

      Наступившее утро было таким же, как и всегда. Мрачно настроенная на работу Джесси чувствовала себя после сна ещё более уставшей. Желание никуда не идти, лишь бы не делать эту работу станка, возрастало с каждым днём. Но даже, если притвориться больной, что-то изменится? День пройдёт так, как обычно проходят выходные, поэтому девушка уверенно заковывала себя в неудобную деловую одежду и уверенно шла на работу. Но сегодня, даже после очередного осознания ситуации мэр Маяков не ощутила уверенности в своих действиях. «Зачем мне это надо делать? Кому это понадобится?» — размышляла брюнетка каждый раз, но всё приходила к невероятно простому ответу — «Незачем и некому».       Джесси надеялась, что накатившая апатия пройдёт с её выходом на улицу, как сказал бы Рейдар «Свежий воздух и всё такое». Но расстояние до Храма сокращалось, а девушке не становилось легче, даже наоборот, с каждым шагом брюнетка всё больше недоумевала, зачем она идёт на работу? Приносит её работа пользу? Нет, пользу приносят спасатели различных служб, учёные и врачи, но никак уж не подписание документов. Нравится ли самой Джесси эта работа? На этот вопрос мэр не могла дать ясного ответа.

***

Подписать, отложить. Подписать, отложить       В кабинете всё было точно так же. Скучный серый стол, заваленный кипой каких-то документов. Окно, которое плохо открывается на проветривание, и вечно скрипит в этом состоянии. Дверь, которую давно уже пора поменять, поскольку она рассохлась и нужно навалиться на неё всем своим весом, чтобы открыть. Светло-серые стены, неизвестно как они приобрели такой оттенок: при покраске, или же от времени и пыли? Единственное, что отличалось по цвету от всеобщего уныния — кресло. Правда, девушку не покидала навязчивая мысль о том, что это самое кресло было старше ее самой. Оно было было сделано из темно-коричневой кожи. Хоть оно и отличалось по цвету от общего антуража, менее унылым от этого не становилось.       Брюнетка плюхнулась в кресло, которое недовольно скрипнуло под ней. Что ж, пора начинать очередной обыденный, скучный рабочий день. Что интересного он может дать? Правильно. Ни-че-го. Джесси вновь взглянула на стол, заваленный однообразными листами с отчетами. Льющийся из окна солнечный свет освещал толстый слой пыли. Такой же серой и скучной, как и все остальное. Печально вздохнув, девушка задумчиво медленно провела ладонью по столешнице, стирая серую пыль.       Брюнетка осмотрела свою ладонь, еле сфокусировав взгляд. Кожа приобрела мертвенный серый оттенок из-за пыли. Джесси и сама становилась с каждым днем все скучнее и серее. Краски уходили из ее жизни, уступая место бездушной апатии, которая захватывала все вокруг. Когда в последний раз девушка чему-то радовалась? Когда в последний раз ее что-либо заинтересовало? Когда в последний раз ей чего-нибудь хотелось? Брюнетка повернула голову к календарю, который висел у нее на стене. Числа, дни недели, месяцы сливались в одну целую унылую, серую кашу, не горя желанием делиться с мэром интересной информацией.       Джесси лениво поднялась с кресла, которое тут же отреагировало облегченным скрипом. Наверное, стоило бы его поменять, пока совсем не рассыпалось в прах. Девушка резким движением дернула за две шторки, перекрывая солнечному свету путь в ее кабинет. Помещение мгновенно преобразилось. Нет, оно не стало выглядеть загадочным или уютным, оно просто приобрело более темный серый оттенок. Брюнетка издала странный звук, который, если поиграть с воображением, мог напоминать усмешку.       Нежелание работать обратилось в ненависть ко всему, что лежит на столе — от ни в чем не повинных обрывках бумаги с какими-то бессмысленными закорючками до набора шариковых ручек. Странно, что ничего из это не было серым. Только от этого Джесси не становилось лучше. Цвет отдельно взятых предметов не влиял на атмосферу уныния в кабинете.       Девушка присела на подоконник, прислонившись лбом к холодному грязному стеклу. Брюнетка лениво отметила про себя, что подоконник даже крепче кресла. А за окном кипела жизнь. Люди ходили туда-сюда, некоторые спешили, другие же степенным шагом шли по своим делам. В другое время Джесси непременно бы распахнула окно и вылезла на улицу, чтобы лично поздороваться с каждым человеком. Но в какой-то момент девушке совершенно расхотелось заниматься подобными шалостями. Нет, это произошло не из-за недостатка времени, его как раз-таки было некуда девать. Брюнетка просто внезапно поняла, что ей не хочется заниматься ничем подобным.       Как бы ни была велика неприязнь к опостылевшему делу, Джесси не могла его бросить из-за крепкого чувства ответственности. Вот за что ей такое наказание? Почему гложет совесть за то, что девушка не выполняет свой долг? Кому это вообще надо? Почему бы не свалить бумажную волокиту на кого-нибудь другого, кто с этим делом справился бы легко? Брюнетка уже давно хотела переложить половину ежедневной работы на Рейдара, раз у него есть опыт работы с отчетами, но опять же, совесть не позволяла загружать мальчишку.       Джесси не смогла больше найти действенную отговорку, чтобы избегать работы, поэтому принялась за рутинное дело, которое выполнялось, как на конвейере. Кстати, о нем. Почему нельзя сделать такую машину, которая сама бы ставила печати и расписывалась на бумаге? Можно было бы попросить Оливию этим заняться, но у нее у самой было дел по горло в Краснокамье, поэтому мэр Маяков даже заикнуться боялась о том, чтобы попросить подругу о помощи.       Брюнетка отметила про себя, что буквально за пару лет у нее и ее друзей появилось столько дел, что не осталось времени даже на то, чтобы обменяться парочкой слов. Именно это и было печальнее всего, когда у лучших друзей нет возможности даже поговорить друг с другом, не говоря уже о том, чтобы отправиться в новое приключение, которое бы точно оживило каждого.       Уже с десяток бумаг было подписано быстрой рукой с синей шариковой ручкой. Обычно Джесси даже не заглядывала в содержание бумаг, на своем опыте убедившись, что никогда не вычитает в них ничего интересного. Лишь время от времени девушка быстро скользила взглядом по каким-то строчкам, если вдруг они ее как-то привлекли. Но это происходило настолько редко, что брюнетка уже отчаялась хоть как-то развлечь себя. Пару раз за время работы дверь тихо скрипела, оповещая о том, что кто-то осторожно заглядывал внутрь. Наверное, Рейдар хотел предложить помощь, но, видя занятость мэра, боялся ее отвлекать.       Все отчеты и доклады казались совершенно однообразными, хоть и отправлены были разными людьми. Почему все это было свалено на ответственность одного человека? Почему именно Джесси поставили во главу города? Ведь есть много других людей, которые бы с большим успехом справились с подобной работой. Почему бы девушку просто не оставили в покое, убрав с ее плеч ответственность за весь город? К сожалению, вопросов было больше, чем адекватных ответов, поэтому брюнетка отбросила несчастные попытки разобраться с этим.       Но без раздумий на Джесси начала наваливаться сонливость. Алгоритмические действия, выполняемые на одной мышечной памяти, совершенно не требовали работы мозга, поэтому тот, без дела, начал потихоньку отключаться. Девушка временами пыталась отвлечься, смотря куда-нибудь в сторону, чтобы отогнать сонное состояние, но вскоре бросила эти тщетные попытки. Белые листы с черными строчками начали сливаться в одно целое, не предвещая никаких изменений друг в друге. Шуршание бумаги и тихий скрип ручки смешались в единую симфонию унылости, веки брюнетки начали опускаться, словно наливались свинцом.       В конце концов, Джесси не выдержала и дала глазам легкую поблажку, прикрыв их. Но кто бы знал, что от этого действия голова сразу станет тяжелой и начнет клониться к столешнице? Девушка подумала, что ничего плохого не случиться, если она немного вздремнет, к тому же, бумаги никуда не убегут, как бы не старались. Уж этого брюнетка точно бы не пропустила. Джесси закрыла ручку и опустила голову на руки, закрывая глаза. «Подписать, отложить. Подписать, отложить.»

***

      Внезапно, девушка услышала громкий звук, напоминающий хлопок и вздрогнув, проснулась. У Джесси появилось навязчивое ощущение, что она не одна, что что-то неуловимо изменилось. Всё то же скрипучие коричневое кресло, всё тот же серый, покрытый пылью стол и всё те же кипы бумаг.       Бумаги. Джесси судорожно перевела взгляд к окну, и увидела там лишь кромку садящегося солнца. Сколько времени она спала? Брюнетка схватила ручку и первый попавшийся документ и быстро поставила подписи. Да, Джесси знала, что всё надо читать, чтобы не возникли плохие и необратимые последствия, но что-то подсказывало ей, что всё это неважно. Не важно в первую очередь для неё. Темноволосую не покидало ощущение тревоги. Ещё раз пробежав глазами по привычному интерьеру ненавистной ей комнаты, она убедилась, что изменений не произошло. Но должны ли они были появиться, эти изменения? Вероятно, они невидимы простому человеческому глазу. «Но о чём это я!» — спохватилась зеленоглазая и начала подписывать новый документ.       Но что-то определенно изменилось. Мэр Маяков встала из-за стола и подошла к маленькому и грязному зеркалу, которое притулилось у окна. Всё точно так же. Те же самые тусклые зелёные глаза, чёрные тонкие волосы, болезненно бледные губы и сероватая кожа. Глаза Джесси уже давно не горели тем ярким зелёным светом, который они источали ранее, в годы её Великих Приключений. Лёгкий загар исчез, а здоровая и пышная «грива» поникла и потускнела. Скулы стали ярче выпирать и под ввалившимися внутрь глазами явно прорисовывались мешки.       Закованная в кандалы обязанностей и городских проблем, Джесси только сейчас заметила то, насколько она изменилась. Где её практически легендарная красота? Куда подевалась её выносливость и куда исчезло её здоровье? Неудивительно, что никто к ней не заходит, никто не говорит. Кто захочет общаться с настолько таким отвратительным на вид существом, как она? Девушка сейчас была больше похожа на собственную тень, чем на живого человека. Да, ежедневная работа в маленьком темном помещении, полное одиночество и отсутствие разнообразия плохо сказываются на общем состоянии брюнетки.       Странно, Джесси уже давно перестала заботиться о своем внешнем виде. Только сейчас девушку почему-то обеспокоило ее состояние. Действительно, что-то незримо изменилось. Да и не исчезло навязчивое ощущение чьего-то смотрящего в упор взгляда. Брюнетка боязливо оглянулась, пытаясь понять, откуда был направлен этот взгляд. Но создавалось такое ощущение, что он был повсюду, куда бы Джесси не посмотрела. Вряд ли можно спрятаться — взгляд достанет везде.       Девушка попыталась вернуться за работу, но неприятное ощущение мешало ей сосредоточиться. Брюнетка прошла кругом по кабинету, пытаясь найти «слепую» зону. К сожалению, опасения оправдались — от взгляда невозможно было уйти. Он настигал Джесси везде, в каком бы месте кабинета она не была. Девушка воровато выглянула в коридор. Да что такое! Как будто преступление какое-то совершила! Фыркнув на саму себя, брюнетка выскользнула в коридор, закрыв за собой дверь. Нет, ничего не изменилось. На всем своем теле Джесси продолжала ощущать чей-то пронзительный взор, от которого у нее мурашки по спине ходили строем.       Вернувшись обратно, девушка поняла, что не сможет избавиться от ужасного чувства слежения за собой. Тогда оставался лишь один вариант. Совсем уж безумный, но хоть что-то. Мысль о брошенной работе испарилась из головы, словно лужа воды в палящий зной. Брюнетка глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки и успокоиться. Хотя какое там спокойствие, когда за тобой неотрывно следит чей-то невидимый взор? Джесси нервно усмехнулась, зябко поведя плечами. Впервые за несколько месяцев у нее появилась такая гамма эмоций.       — Привет? — неуверенно проговорила девушка, — Кто ты?       Конечно, брюнетка понимала, что ей никто не ответит. Это странная уверенность того, что наблюдатель ничего не скажет. Правда, так было всегда. Всегда существовал этот странный взгляд. Всегда за Джесси кто-то следил, да вот, поняла она это только сейчас. Только сейчас уловила это странное ощущение. Только сейчас поняла, что никогда не была одна. Девушка не до конца понимала, с кем пытается заговорить. Брюнетка продолжала озираться, надеясь, что наблюдатель заговорит сам.       Только Джесси было невдомек, что она пытается заговорить с тем, кто никогда не мог связаться с ней. Лишь подталкивая ее к совершению какого-то действия. Это был сторонний наблюдатель, который видел все, который находился везде, но ничего и никогда не мог сделать сам. Ему остается лишь наблюдать за протекающей перед его глазами жизнью, испытывая все эмоции тех, за кем следит. Джесси пыталась заговорить с Вами.       — Кажется, я сошла с ума, — прошептала девушка, присаживаясь в кресло, — кому скажу — не поверят.       Брюнетка пыталась успокоить саму себя, но внутри у нее зарождалось странное волнение. Оно было похоже на чувство того, что должно что-то случиться. Не обязательно хорошее, но и не факт, что плохое. Произойдет какая-то ситуация, которая просто надолго оставит след в душе. В глазах Джесси потихоньку начал разжигаться маленький огонек любопытства. Это самое начало того пламени, который когда-то постоянно горел в ее душе, который приковывал взгляды других людей.       — Наверное неприятно, когда хочешь что-то сделать, но по какой-то причине не можешь, а? — девушка смирилась с тем, что ей никто не ответит, поэтому решила говорить сама, — Ужасное чувство.       Брюнетка все-таки не до конца доверяла своему чутью, поэтому воспринимала свой монолог, как разговор сама с собой, а не беседа с тем, кто не может ответить. Так было легче Джесси поверить в то, что она еще в здравом уме, просто ей стало скучно. Но все-таки девушка продолжала осторожно оглядываться вокруг себя, все еще краем сознания надеясь на то, что молчаливый собеседник выйдет наружу.       — Так хочется тебя увидеть, — задумчиво протянула брюнетка, — узнать, кто ты. Чем живешь. Понять твое мировоззрение. Ты как пришелец из другой Вселенной. Гость из другого мира.       Джесси откинулась на спинку кресла, которое недовольно скрипнуло, будто угрожая тем, что может сломаться. Девушка вздохнула, мечтательно задрав голову к потолку. Увидев жирных мух, ползающих по серому грязному потолку, брюнетка брезгливо хмыкнула, закрыв глаза. За много-много месяцев Джесси почувствовала облегчение, будто гора с плеч свалилась. Дышать стало гораздо проще, любое движение перестало причинять боль рассудку, свет прекратил рябить в глазах. Странные метаморфозы произошли за пару минут общения с существом, которое даже могло не существовать.       — Забавно получается, — усмехнувшись, проговорила девушка, — ты же, наверное, наблюдаешь за мной большую часть моей жизни? Наверняка все обо мне знаешь. А вот я тебя почувствовала только сейчас. Мне немного неловко от того, что не о чем поговорить. Ты ведь даже не можешь обратиться ко мне.       Брюнетка вновь осмотрелась, сохраняя слабую надежду на то, что все же увидит того, кто за ней постоянно следит. Но надеждам не суждено сбыться, Джесси остается лишь поддерживать свой монолог. Девушку радовало даже такое присутствие кого-то живого в ее маленьком кабинете. Так было хотя бы не одиноко. Не было гнетущего ощущения того, что брюнетка была забыта всеми, стерта из жизни, сброшена со счетов живых людей.       Джесси понимала, что эта ситуация была будто глотком воздуха для утопающего. Неизвестно, что бы сделала девушка, если бы вдруг не почувствовала присутствие другого существа рядом с собой. Внезапно брюнетка подумала о том, что можно было бы завести какого-нибудь зверька, чтобы не было так одиноко. Мысль эта впервые в жизни посетила голову Джесси, раньше она бы ни за что не подумала о том, чтобы взять на себя не косвенную ответственность за несколько десятков людей, а прямую за одну маленькую жизнь. Внезапно девушка поняла, что сама бы ни за что не пришла к мысли о том, чтобы сделать что-то глобальное в своей жизни.       — Ты… Знаешь, о чем я думаю? — в пустоту проговорила брюнетка, — Это так странно.       Что-то снова взволновало Джесси. Разговором назвать это было затруднительно, но монолог не клеился. Не о чем было рассказать, не о чем было узнать. Молчание некультурно затянулось, его могла нарушить только девушка, она это прекрасно понимала, но слова все равно как-то не приходили. Одно спасало — в обществе все равно думалось проще. Но брюнетка чувствовала, что время неумолимо утекает сквозь пальцы, и наблюдатель все больше и больше теряет интерес к ней и скоро захочет уйти. Как бы Джесси этого не хотела, но рано или поздно случиться неизбежное — она снова останется одна, наедине со своим скучным серым окружением.       — Подожди! — крикнула девушка. Ее голос прозвучал жалко, отчаянно, — Я понимаю, что не смогу удерживать тебя здесь до бесконечности. Я знаю, что у тебя есть и свои дела, и ты не сможешь вечно оставаться рядом со мной, — казалось, брюнетка все же пыталась потянуть время до неизбежного расставания, — но я не хочу терять общество, пусть даже и молчаливого собеседника. Мне надоело постоянно быть одной, опостылело заниматься одним и тем же однообразным занятием каждый чертов день. Я чувствую, что медленно, но верно увядаю, как цветок без воды.       Голос Джесси задрожал, потихоньку истончаясь до писка. Глаза подозрительно заблестели от резко набежавших слез. Еще чуть-чуть и девушка впадет в глубокое отчаяние, из которого выбираться будет очень и очень сложно. Но, к сожалению, поделать уже ничего нельзя. Время неумолимо движется вперед, оставляя только самые крохи.       — Пожалуйста, дай мне надежду на то, что все будет в порядке! — внезапно закричала Джесси, срываясь в истерику.       Жаль. Но время вышло.