Береги меня

- Ну так и иди к своей девушке, если что то не нравится. Или... погоди... ты ревнуешь? - Тебя? Да с чего бы это? - Почему тебя тогда так волнует то, что Донхен меня целует и прикасается ко мне? Признайся, Ким Чонин, ты тоже этого хочешь?! - Ни в коем случае! Просто я хочу тебя целовать! - нервно и особенно громко выпалил Чонин. - Ну так целуй! - Кенсу не заметил, как выкрикнул эти слова, а когда понял, что он только что сказал, то был прижат к стене. Губы Чонина были в опасной близости: - Чонин! Я не это хотел сказать, - Кенсу отвернул голову, не позволяя себя целовать. - Прости, малыш, но первое слово дороже второго, - Чонин усмехнулся и одной рукой обвил талию Кенсу, а второй развернул его голову. В следующую секунду губы Кенсу опалило горячее дыхание младшего. Чонин лизнул нижнюю губу Кенсу, пробуя на вкус, а после наконец - то захватил в плен такие манящие, такие желанные губы. Кенсу хотел его оттолкнуть, правда хотел, но... почему не получалось? И почему они сейчас стоять в гостиной и так яро целуются, доказывая что - то друг другу? В данную секунду Чонин приоткрывает своим языком рот Кенсу, проникая внутрь, а Кенсу не может не открыть рот шире. И младший, давая почувствовать свое возбуждение, дотронулся пахом до бедра Кенсу, отчего тот вздрогнул. - Я... хочу тебя, Су-я... - проговорил Чонин хриплым голосом. - Спальня сам знаешь где, - так же горячо ответил Кенсу и обвил талию младшего ногами. Чонин ухватил Кенсу под ягодицы и понес в спальню, но, чтобы не удариться ни обо что, он даже не целовал Кенсу, как сделал бы это раньше. Наоборот, сейчас Кенсу присосался к его шее и оставлял красную, даже почти фиолетовую, метку. - Сохи меня убьет, - бросая старшего на кровать, проговорил Чонин. - А меня - Донхен. После этих слов Чонин снова втянул Кенсу в поцелуй, но решив, что пора бы заканчивать с прелюдиями (или только начинать?), он перешел на шею, вылизывая каждый миллиметр. Конечно же младший не смог удержаться, и поставил такой же засос, как и Кенсу ему. Старший в этот момент царапал спину Чонина, сгорая от нетерпения и желания. Чонин снял свою майку, а заодно и штаны, затем он взялся за одежду старшего. С футболкой было быстро покончено, так же, как и с домашними шортами. И вот сейчас Чонин понял, что перед ним не было ничего более сексуального и красивого, чем его хён. Ни одна грудь не сравниться с Кенсу. Чонин опустился и, сквозь ткань боксеров, мокро поцеловал эрегированный член, а Кенсу лишь издал жалобный стон, просящий о большем, и вцепился пальцами в волосы Чонина. Чонину надоело целовать орган сквозь мешающуюся ткань, поэтому он, не медля, от нее избавился. Но он лишь вобрал орган в рот, сделал пару движений головой и отстранился, а Кенсу распахнул глаза в непонимании. Чонин лишь начал избавляться от своих боксеров, а после начал облизывать сразу три своих пальца. Кенсу за всем этим лишь наблюдал, хныкая от нетерпения. В голове старшего было безумное количество мыслей. И даже парочку о том, как он потом объясниться перед Донхеном, но их он пока отложил; он решил получать удовольствие пока только от Чонина. Облизав пальцы, Чонин протолкнул их в рот Кенсу. От пошлости сия действия старший немного покраснел. Вскоре Чонин вынул пальцы из рта старшего и, проведя мокрую дорожку от груди до паха, остановился в опасной близости от подрагивающего члена, но, не долго думая, он обошел его и наконец дотронулся до заветной дырочки. Чонин резко протолкнул два пальца, сразу проходясь по простате, благодаря чему удовольствие затмило боль, и Кенсу выгнулся дугой, пошло постанывая имя Чонина. А младший хватки не терял и почти сразу добавил третий палец. По правде говоря, Кенсу думал, что будет больно, ведь они давно в последний раз это делали, но умелые чониновские руки смогли сразу же отодвинуть боль на второй план. Поэтому сейчас Кенсу безумно пошло насаживался на пальцы и стонал, теребя левый сосок в руке. Буквально через мгновение Чонин высунул свои пальцы и приставил к анусу истекающий в смазке член. Резко толкнувшись, он облокотился на Кенсу и начал вновь целовать того. В Чонине опять проснулась та дикая страсть, которая была когда - то, именно поэтому он сейчас метил буквально всю шею, не оставляя свободного места. А Кенсу не отставал, он ставил засосы везде, где мог коснуться столь желанного тела губами. Чонин перешел на быстрый темп, постепенно прекращая целовать старшего, а тот все так же стонал, продолжая царапать спину. Чонин прекрасно чувствовал ту боль, что доставляют ногти Кенсу, но ему это нравилось. Ему нравилось то, как Кенсу показывает свою привязанность, он метит его по собственному. Почувствовав скорую разрядку партнера, Чонин распахнул глаза: - Су-я, - сказал он, немного замедлив темп, - не закрывай глаза, я хочу видеть как ты кончаешь, - прошептал на ухо Кенсу Чонин, а после прикусил мочку и вновь начал вдалбливаться, не прерывая зрительского контакта с Кенсу. Через несколько толчков Кенсу бурно кончил и замазал свой и чониновский животы, но он так и не оторвал взгляд от глаз Чонина, хотя безумно хотелось закатить глаза от удовольствия. Следом за Кенсу последовал и Чонин, кончая с его именем на губах, Чонин не удержался и еще поцеловал старшего, а потом устало рухнул рядом с Кенсу. Отдышавшись, Кенсу распахнул в ужасе глаза: - Это что сейчас было? - Кажется, лучший секс в моей жизни, - ответил Чонин и перекатился на бок, обвивая рукой талию Кенсу, при этот попадая ладонью в семя, но ему было все равно. - Что мы натворили? Я... я не хотел, - голос Кенсу начал подрагивать. После этих слов он встал и направился в неизвестном направлении. - Ты куда? - Я... мне надо в душ... И вот сейчас, стоя под почти ледяными струями воды, Кенсу начинает плакать. Он просто не может не признать, что было великолепно, но... разве не это он отпустил? Разве не от этого избавился пару дней назад? Он принял душ, он смыл все с себя, но, выйдя из душевой кабины, у него нет сил что-либо делать, кроме как сесть голышом на кафель и плакать. Спустя какое то время он услышал стук в ванну: - Су-я, все в порядке? Я войду? Кенсу резко распахнул глаза, потому что вспомнил, что не закрыл дверь на замок, но тут же опустил голову в согнутые колени. Ему было не до этого. Как только Чонин вошел в комнату, он сразу же, схватив полотенце, подбежал к Кенсу и накрыл его. - Су-я, что случилось? - Н-не подходи ко мне... - Кенсу поднял заплаканные глаза. - Но почему? - Потому что, Ким Чонин, ты - это мое прошлое, прошлое, от которого я пытаюсь избавиться, но сейчас ты просто... ты затмил все мои попытки жить без тебя одним сексом. - Кенсу начал вновь плакать навзрыд, - я ненавижу тебя... ненавижу, - начал повторять старший, как в забытье. На все это Чонин молча поднял его, укутав в полотенце и понес в спальню. - Ты под ледяным душем стоял? Кенсу, ты можешь заболеть, - говорил Чонин, бережно укладывая Кенсу на кровать. - Не надо этого... - Не надо чего? - Фальшивой заботы... ты один раз меня сломал, так не делай этого снова... - Кенсу начал рыскать глазами по такому любимому лицу. Вся невидимая стена, которую он построил между ними, с грохотом разрушилась, больно ударяя по самолюбию Кенсу. Он был уверен в себе. Он был уверен в том, что разлюбил его. - Ч-что я... что я скажу Донхену? - Кенсу поднял взор, а Чонин лишь рассматривал свои скрещенные в замок пальцы. - Я не знаю, Кенсу… я не знаю, как так получилось... - Уходи... уходи, пожалуйста. - Нет, я не оставлю тебя в таком состоянии. - А разве не ты меня до него довел? - саркастично подметил Кенсу и нервно усмехнулся. - Если тебе будет легче, то Сохи... она... она любит меня, а я... - "...люблю тебя" пронеслось в голове у Чонина, но он сразу же отмел эту мысль, потому что это далеко не так, - а я тут с тобой... - Что тебе мешало пойти к ней? - Я не знаю, просто ты... и твои губы... твое тело... все это дико привлекает... - Хватит, не говори ни слова. Просто давай об этом забудем, как страшный сон? - Ты уве… - Да, Чонин, да... я отпустил прошлое, так не гони прошлое опять на меня, прошу, - Кенсу с мольбой посмотрел на парня. - То есть... для тебя это ошибка, - усмехнулся Чонин; встал с кровати и пошел к выходу из спальни, - знаешь, Кенсу, как бы тебе не было противно, но мне кажется, что это не ошибка, просто... неважно, - Чонин бросил последний взгляд на Кенсу и вышел из комнаты. Пока Чонин выходил, он по пути взял свою майку, которую не надел, а Кенсу увидел те красные, почти кровавые полосы, оставленные им. И засосы. Несколько засосов было на шее и груди, от этого ему вдвойне стало плохо, ведь он вспомнил, что младший ему, должно быть, наоставлял тоже кучу меток. Но об этом Кенсу подумает позже. Сейчас его мысли занимал один человек: Донхен. Что он ему скажет? Донхен же не поверит, что это Кенсу так комары покусали, ну правда. Кенсу всегда считал, что измена - худшее в отношениях. То есть сейчас он изменил своему парню. Несмотря на то, что между ними были лишь поцелуи, он все равно являлся парнем Кенсу, а тот поступил очень подло, изменив ему. Совесть - самая страшная мука для Кенсу. Именно она его теперь постоянно будет терзать и съедать изнутри. Если он ничего не расскажет, то он просто сломается. Опять. Он очень боится этого. Но, решив, что завтра в школу он не пойдет, он написал сообщение другу:

Чанель, я завтра не приду в школу.

Ответ пришел незамедлительно. От: Чанель Ксу-я, что случилось? Ты просто так не пропускаешь. Ты заболел? Тебе плохо? О да, Кенсу сейчас было очень плохо. Его травма, которую он только зашил, она порвалась. И все эмоции сейчас вновь выходили наружу через слезы и, скорее всего, сон будет безумно беспокойным.

Я немного позже расскажу. Просто поверь мне, что все хорошо и за меня не надо волноваться.

От: Чанель Что-то явно случилось. Кенсу, прошу, не томи, скажи хоть раз, что тебя тревожит. Он слишком долго сидел на шее у друзей, они слишком много ему позволяли. От этого сердце Кенсу разрывается в клочья, ведь его друзья - лучшие, а он...

Я сотворил ужасную ошибку.

От: Чанель Кенсу.

Пожалуйста, не заставляй меня это писать. Приезжайте завтра после учебы, я все расскажу. Адрес кину завтра.

От: Чанель Хорошо, Кенсу-я. И не вздумай творить глупости. Мы переживаем. Глупости? Кенсу, по правде говоря, уже несколько раз задумывался о том, чтобы сделать эту самую глупость. "Почему бы мне не умереть, если в этом мире все настолько несправедливо?" С этой мыслью он погрузился в сон.