Береги меня

- А он тут что делает?... - пробубнил себе под нос Кенсу, но этого никто не слышал, Чанель с Бэкхеном были заняты друг другом, - ребят, - обратился к друзьям Кенсу, тем самым прерывая их спор, - а что тут Чонин делает? - Он вроде в конкурсе участвует... - Ого... - Пошлите уже, места надо занять! - проговорил Бэкхен, и все таки схватил Чанеля за руку, но тот и не сопротивлялся. - Я не пойду, пока не поцелуешь меня, - сказал Чанель. - Ну и стой тут, Кенни, пошли, - Бэкхен махнул рукой на себя, показывая Кенсу, чтобы шел за ним. Кенсу сделал неуверенный шаг, а Бэкхен наоборот уверенно зашагал, но вскоре Чанель буквально в два шага преодолел расстояние между ними, развернул его к себе и впился в губы страстным поцелуем. Бэкхен сначала сопротивлялся, но вскоре не устоял перед любимыми губами, и обмяк в объятиях. - Как бы я хотел всю жизнь тебя целовать, - проговорил Чанель с нежностью в глазах, а Бэкхена эта ситуация нисколечко не смущала, он лишь еще раз поднялся на носочки и чмокнул парня в уголок губ. - Пойдемте уже, кролики недоделанные! - сказал Кенсу без злобы и ушел в направлении актового зала.

***

Друзья пришли во время, они как раз успели занять места, которые прям смотрят на сцену, но тут же, как только они сели, в актовый зал стал заходить народ толпой. Вскоре объявили о начале конкурса, все угомонились и замолчали. В зале повисла идеальная тишина, которой не бывает даже на уроках, хотя оно и понятно, все таки директор присутствует, да еще какая - то комиссия. Как только сказали, что это конкурс талантов, Кенсу подумал, что мог бы тут спеть что-нибудь... и ему это почему то показалось очень знакомым... На самом деле, до конца года оставалось не так много, но Кенсу даже не думал, куда пойдет поступать. Но он резко сейчас понял, что хотел бы поступить куда - то, где он сможет петь... Сейчас перед ними поет первый участник, и Кенсу думает, что он мог бы спеть лучше... Откуда эти мысли вообще у него в голове? Это как минимум странно! Прошел уже почти час от этого конкурса, а Кенсу уже успел соскучится, все делали одно и тоже - пели. Кто-то, правда, рисовал с закрытыми глазами, а кто-то танцевал чечетку, но в глазах Кенсу это выглядело нелепо, по правде говоря. Он уже хотел выйти в туалет и уйти домой, но его остановил ведущий: - А сейчас выступит ученик двенадцатого класса - Ким Чонин. Танцы. Кенсу резко присел на кресло обратно, а Чанель с Бэкхеном переглянулись, не понимая резкой перемены настроения друга. На сцену вышел один из королей школы. Выступление еще не началось, а девчонки уже завизжали, потому что его одежда... такая сексуальная... Обтягивающие штаны, "А удобно ли ему в них танцевать?" - пронеслось в голове Кенсу и черная рубашка, плечи которой были разрезаны, а первые три пуговицы расстегнуты. Кенсу шумно сглотнул, казалось, это услышали даже Чанель с Бэкхеном. Волосы Чонина были уложены, открывая до безумия красивый и идеальный лоб, но одна игривая прядка была спереди. Все ждали начала выступления с замиранием сердца, Кенсу был в их числе. Наконец, заиграла музыка, а Чонин, бросив глубокий взгляд на Кенсу, принялся двигаться. На самом деле этот взгляд по другому не назовешь, он был действительно глубоким и каким-то... затуманенным. Сейчас перед Кенсу и остальными учениками был не обычный Кай, которого все привыкли видеть улыбающимся, сейчас это был Кай - танцор, взгляд которого был дико сосредоточен, а каждое движение отточено до идеала. Но Кенсу почему - то чувствовал, что этот танец для... него? Кай то и дело бросал взгляды на Кенсу. Никто этого не замечал, но не Кенсу, он все прекрасно видел. Как будто Чонин сквозь свой танец показывал боль, которую испытал или... испытывает по сей день? В танец были вложены все эмоции, боль там была точно, Кенсу сразу мог сказать. Хотя бы по песне, которая была подобрана для выступления. Старший был уверен, что никто абсолютно не замечает перемены настроения в танце, но не он, он все прекрасно видит. Он видит боль, видит счастье, которое Чонин выкладывает через танец, хотя ему это чуждо, но этот танец однозначно посвящен ему. Движения были то плавные, то очень резкие, показывая весь настрой танца. Эта энергетика, которую распустил вокруг себя Чонин, она окутывала весь зал... Казалось, выступление никогда не закончится, и, как бы Кенсу не было грустно признавать, он не хотел, чтобы оно когда-то закончилось, хотелось наслаждаться этим танцем вечно, танцем, который посвящен ему, и никому больше. В эту секунду Кенсу захотелось расплакаться, но он сдержался. Наконец-то выступление закончилось а Кай остановился, переводя дыхание. Зал взорвался аплодисментами, еще ни на одном из выступлений так не хлопали сильно. Даже комиссия встала со своих мест и начала хлопать, а Кай смотрел лишь на Кенсу, ему было не важно мнение остальных, ему было важно лишь одно мнение... мнение его Кенсу. Кенсу так же, как и все встал и начал хлопать, все таки одна слеза скатилась, но Кенсу быстро ее вытер и побежал за кулисы. Бэкхен в последнюю секунду ухватил его за запястье: - Ксу, ты куда? - взволновано проговорил Бэкхен, а Кенсу бросил взгляд на сцену, на которой уже никого не было и проговорил. - Мне надо, я потом объясню, извини, - и, вырвав руку из захвата, понесся за кулисы. Как только он прибежал, то никого уже не увидел, поэтому он забежал в импровизированную гримерную, где и был Чонин. Он стирал пот с лица салфеткой, Кенсу подумал, что никогда его в более сексуальном виде не видел. - Мы можем поговорить? - Кенсу обратил на себя внимание, а Чонин вздрогнул. - Только не здесь, сюда могут войти. Чонин схватил Кенсу за запястье и потащил из комнаты, а Кенсу будто током ударило. Сначала он дотрагивается до тебя, и ты сгораешь. Твое запястье полыхает там, где его пальцы коснулись твоей кожи. Ожогов нет, но тяжело дышать с пеплом в твоих легких. Слишком трудно. Ты задыхаешься каждый день. Он вспомнил ощущения, что испытывал при прикосновении руки Чонина к запястью, да и вообще, к Кенсу. Чонин опять притащил его в коридор, а Кенсу, остановившись, уставился а него: - О чем ты хотел поговорить? Ты ловишь каждый звук из его уст. Ты выберешь его из тысячи, его голос заставляет замечательных певцов, которые поют хорошие песни, звучать утомительно. Его голос делает всё остальные отвратительными. - второе воспоминание. Кенсу хотел заговорить, но глаза стали влажными. - Кенсу? - Пожалуйста, Чонин, прошу тебя, расскажи, что было между нами? - Зачем? - боль. В его глазах видна боль. Цвет его глаз настолько темный, что можно утонуть в них. Он превращает тебя в банального, разрушенного любовью существо. Ты задыхаешься, постоянно тонешь. Вниз, вниз, вниз. - третье. - Я... хочу... - Тебе не стоит пытаться это вспомнить. Для чего тебе это? Больно смотреть на него. Он сияет. Он ярче самого солнца, слишком прекрасен для твоих глаз. Трудно смотреть на него. И ещё труднее отводить от него взгляд. Ты слепнешь. - четвертое. - Мне кажется, этот танец... он что-то значит... он пропитан болью, Чонин, я видел. - Как ты?... люди не обращают внимание на настроение танца, им лишь бы было красиво, но ты... Кенсу, как ты понял? - Я не знаю. Этот танец был для меня? - Чонин молчит, - ответь Чонин. Кай закрывает глаза и одна слеза скатывается по его правой щеке: - Да, Су-я, для тебя. - Я знаю это. Ты знаешь его. Ты любишь его. Сквозь тысячи путей, среди миллионов звёзд, ты найдёшь его и никогда не покинешь. Ты любишь его, пока смерть не разлучит - пятое. Кенсу не смог удержаться. Он старался сдерживаться, но эта слеза... Это заставило Кенсу встать на носочки и поцеловать губы. Такие сладкие и манящие губы. Чонин вздрогнул, но вскоре ответил на поцелуй. Поцелуй был без единой пошлости или намека. Нет. Только нежность, только любовь. Они сладко посасывали губы друг друга, забыв обо всем. Вскоре Чонин несмело попытался протолкнуть свой язык в рот Кенсу, а тот, даже не думая сопротивляться, открыл рот и позволил их языкам сплестись. Теперь поцелуй был отчаянный, они показывали боль друг друга через поцелуй. Кенсу яро чувствовал, что Чонину без него было плохо. Очень плохо. Иначе как можно объяснить его слезы, которые катятся по щекам? Кенсу обвил шею руками и притянул Кая еще ближе к себе, хотя ближе уже некуда, по правде говоря. К сожалению, они отстранились, жадно глотая воздух - Что... это было, Су? - переведя дыхание, спросил Кай. - Я не знаю, - Кенсу стер большими пальцами дорожки слез с щек младшего, а после подарил в каждую щеку мимолетный поцелуй. Простое соприкосновение губы с мягкой кожей, но после этого соприкосновения губы приятно кололи, а места, до куда касались эти губы, нещадно горели. - Что между нами происходит? - спросил Кенсу, прислонившись лбом ко лбу Чонина. - Я не знаю... но... нам нельзя быть вместе.. - Почему? - В моей компании... о тебе ужасные слухи, и если я буду с тобой встречаться, то... тебе будет плохо, - лучше ложь. - Только из-за этого? - Кенсу отодвинулся и посмотрел глазами, наполненными болью и слезами, в глаза напротив. - Да... я не могу... Су, - Чонин дотронулся до щеки Кенсу, но тот отстранился. - Тогда... это было ошибкой, Ким Чонин, - и, уже не скрывая слез, Кенсу убежал в неизвестном направлении. Кай хотел побежать за ним, но голос его остановил. - Ты придурок, Ким Чонин, редкостный придурок, - это бы Бэкхен. Он подошел к Чонину и влепил тому смачную пощечину. После этого Бэкхен убежал вслед за Кенсу, а Чонин тихо проговорил: - Я знаю, но... я не виноват... Чонин пытался сказать это, убеждая себя. Хотя это глупо. Он боится своих друзей, что за абсурд. Лишь потому что Кай расстался с Сохи... это все из-за этого, она сестра Чо, а благодаря ему у Чонина проблемы могут возникнуть. Сохи свято была влюблена в Кая, но как только он сказал заветную фразу, которая, как думал он, освободит его из ее оков, то она нажаловалась брату, а тот просто начал угрожать Чонину, что помешает ему удачно поступить в тот колледж, в который он хочет. Вот такая глупая причина. Но семья Чо была очень влиятельной во многих областях, а если бы он узнал, что Кай начал встречаться с Кенсу, то и тому попало бы, даже, возможно, хуже. Чонин просто заботился о нем.