Береги меня

Всю первую пару Кенсу думал о том, насколько правильно он поступил, буквально мысленно рассказав Каю о подарке. А ведь им сейчас выступать вместе через пятнадцать минут. Младшего нет на горизонте, а Кенсу все ногти обгрыз от волнения. Волнуется он исключительно из-за Чонина оценки. А вдруг младший не появится? Им же обоим неуд поставят. Но, все волнение сошло на «нет», как только прозвенел звонок, и Кенсу заметил знакомую приближающуюся фигуру. Чонин его тактично проигнорирлвал, просто встал рядом. А Кенсу… Кенсу не знал, что можно сказать в данной ситуации. — Оппа, — к парням подошла Джису. — Что? — Удачи, — Джису мазнула по губам Кенсу своими. Как только девушка отдалилась, Кенсу брезгливо вытер рот, но так же он не смог не заметить усмешки младшего. — Сейчас со своим номером выступят Кай и До Кенсу, — строго проговорил преподаватель. Кенсу с Чонином до этого времени не обмолвились ни словом, да они и взгляда друг друга не удостоили. Просто действуют по инерции. Кенсу берет микрофон, Чонин встает в нужную позу. Из динамиков начинает литься тихая музыка. Вскоре кабинет заполняет чарующий, глубокий голос Кенсу. Первые пару секунд он волнуется, но как только замечает, что Чонин плавно движет в такт, то волнение почему-то напрочь уходит, а Кенсу поет, не сводя с него глаз. Старший, да и вся группа в целом, не могли оторвать глаз от Кая. Сейчас он был королем. Королем танцев. А Кенсу был королем пения. Идеальную совместимость этого дуэта, пожалуй, заметил даже сам преподаватель. Они чересчур гармонично смотрелись, хоть по сути и никак абсолютно не пересекались. Просто это выглядело правильно. Кенсу поет, а Кай танцует под его пение. После их выступления весь класс взорвался аплодисментами. Кенсу с Чонином лишь поклонились и сели на свое место. — Можно мы с хеном выйдем? Горло смочить. — к удивлению Кенсу, проговорил Чонин. — Да-да, конечно, идите. Кенсу непонимающе взглянул на младшего, но все же встал со своего места и направился к выходу. Как только они вышли в пустующий коридор и прошли несколько метров, Чонин не выдержал и рывком припечал Кенсу к стене, отчего тот зашипел. — Чт… — Почему ты не сказал? — Что? О чем? — О том, что это твой подарок, — Чонин находился в опасной близости от Кенсу, тот уже постепенно забывал, как дышать. — А был ли смысл? — Черт, конечно! — Чонин с силой ударил рядом с головой Кенсу по стене, — тогда не было бы всего этого! — Считай, я просто отплатил за твой подарок. — И именно поэтому мой браслет ты снял, а эту цепочку — нет, да? Ты просто надеялся, что я догадаюсь. Ты верил в нас, Кенсу, не отрицай этого. Кенсу посмотрел глубоко в глаза Чонина, там, на дне, плескалось разочарование и… нежность. Глаза начали предательски щипать, а Кенсу опустил голову вниз. — Чонин, ничего бы не изменилось. Я устал от всего этого. Я устал от тебя. Ты не даешь мне спокойно жить. Это не нормально, что я, черт побери, зависим от тебя! — Так же, как и я от тебя, — совсем тихо проговорил Чонин. Кенсу поднял взгляд, и первая слеза скатилась. — Что? — Я зависим от тебя, Кенсу. Ты для меня как наркотик. Я не могу так жить, зная, что в этом мире есть человек, который мне дорог… которого я люблю, понимаешь? Но мы постоянно друг друга отвергаем. Мне так тошно от этого, — Чонин зажмурил глаза, а Кенсу заметил, как по щеке скатилась одинокая слеза, — просто позволь мне быть вместе? Я хочу дарить тебе любовь, я хочу, чтобы ты был только моим. Твои губы могут касаться только меня, а мои — тебя. Я хочу тебя целиком и полностью. Не хочу ни с кем делить, Кенсу, пожа… Договорить Чонин не смог, потому что в следующую секунду Кенсу обхватил его лицо ладонями и впился в губы поцелуем. Кенсу целовал нежно. Это был дико соленый поцелуй, их слезы смешались, а они блаженно закатили глаза. Наконец-то. Они чувствовали, что вот-вот их личное счастье наступит. Никто другой им не нужен. Только Чонин для Кенсу, а Кенсу для Чонина. Они ласкались губами, не смея вторгаться в чужие рты языками. Здесь не было ни намека на пошлость. Лишь нежность и… любовь. Иначе, как можно объяснить тех бабочек, что в данную секунду порхают в их животах? — Оппа… что… Кенсу оторвался от Чонина и взглянул на девушку, помешавшую им. — Джису, я все объясню! — предупреждающе начал Кенсу. — Ты использовал меня? — глаза Джису быстро намокли, — я ведь влюбилась в тебя, а ты… — А он гей, извини, малышка, но он уже занят, — пожал плечами Чонин и ухмыльнулся. Кенсу ударил парня по руке и посмотрел на него убийственным взглядом. — Джису-я… — Кенсу высвободился из цепких оков Чонина и подошел к девушке, — мы не можем быть вместе. — Нет… — девушка отрицательно замотала головой, — нет, нет, нет! Это лишь сон, так ведь? Ты же не гей, Кенсу-я! Она подлетела к нему и, обхватив его лицо, впилась в губы, пытаясь проникнуть языком к нему в рот. Но Кенсу брезгливо поморщился и отодвинулся от нее. — Больше никогда так не делай. — Ты ведь не гей, — она рыдала, не прекращая. — Тогда как ты объяснишь то, что сама видела? — спокойно спросил Кенсу, — если бы я не был геем, то вряд ли я бы целовался с Ч… Каем. — Он тебя заставил, да? — Угомонись, Джису. Просто прими тот факт, что сердце твоего возлюбленного уже принадлежит другому человеку, — Чонину надоело молчать. — Это ты виноват, из-за тебя он стал таким. — Хватит! Джису, я с ним встречался еще в старшей школе, тебя это никак не касается. Просто прости за то, что дал тебе ложную надежду на наши отношения. — Кенсу взвыл и подошел к Чонину, беря того за руку и уводя в неизвестном направлении. Джису осталась стоять на месте, сильно рыдая, а Чонина взяла гордость за своего теперь уже парня. Они шли, казалось, целую вечность, пока не зашли в такой коридор, куда вряд ли вообще кто-то из учеников заходил. Уж слишком здесь было тихо, даже кабинетов никаких не было. — Зачем мы здесь? — Непонимающе спросил Кай. — Нас прервали, а я не успел насладиться, — Кенсу расплылся в довольной улыбке, а Кай не смог не ответить такой же улыбкой. Чонин притянул к себе Кенсу за талию и, положив руки на ягодицы старшего, начал целовать его губы. Этот поцелуй вначале был таким же невинным, как и предыдущий, но Кенсу это быстро надоело, поэтому он скользнул своим языком по губам Чонина, а затем оттянул нижнюю. Кенсу почувствовал, как Кай улыбнулся в поцелуй, и уже через секунду их языки встретились и начали кружить в танце, понятном только им. Кенсу, потерся своим возбуждением о бедро Чонина, а тот утробно рыкнул. — Мы не сделаем это здесь. — Чонин оторвался от Кенсу. — Почему? — Я хочу тебя дома. Еще одну пару надо отсидеть, — младший прислонился своим лбом ко лбу Кенсу. — Я не хочу ждать. — Просто пойдем. Чонин переплел их пальцы, и они пошли в кабинет, а перед тем, как войти, сделали вид, что вообще не знакомы. Чонин приоткрыл дверь и позволил войти Кенсу, а затем сам вошел.

***

Перед последней парой всей группе сообщили «радостную» новость. После всех занятий они обязаны поселить какой-то там семинар о современном искусстве. Взбунтовались буквально все, а Чонин с Кенсу, казалось, больше всех были недовольны. Но, как только пригрозили двумя неделями исправительных работ, так сразу же все моментально стихли. Сейчас Кенсу сидит с Чанелем и Бэкхеном в столовой. — Куда вы пропали? — прищурился Чанель. — В смысле? — Ну, вас долго не было… — Ну… мы… — Так вы вместе, — не выдержал Бэкхен. — Вроде бы да, но я не уверен… — Ура-а! — Бэкхен закричал и, вроде бы, в столовой сразу стало тихо. Но как минимум Бэкхена это не волновало, — наконец-то. — Что происходит? — к компании присоединился Чонин. Он занял место рядом с Кенсу. — Бэкки за вас радуется, — Чанель улыбнулся. — О-оу, ну… ладно… Дальше обед прошел под веселые истории Чанеля. Никто из парней практически не переставал смеяться. Ну, а следом — последняя пара. Которую Кенсу, к слову, еле отсидел, а еще на этот семинар идти. Начало семинара в три часа дня. Было еще двадцать пять минут. Кенсу с Чонином отдалились от друзей и, найдя тихий уголок, уместились на подоконнике. Кенсу удобно уселся между ног Чонина, и положил голову младшему на грудь, а тот обнял Кенсу поперек талии, заключая в стальные объятия. — Неужели это все закончилось? — тихо проговорил Кенсу. — Я поверить не могу, мы так долго друг друга мучили… — Как думаешь, оно того стоит? А если… если мы через пару месяцев расстанемся? Что тогда? Все страдания… все насмарку. — Су-я, ты как всегда дико позитивен и веришь в нас, — Чонин тихо засмеялся, от этого смеха у Кенсу пробежались мурашки по всему телу, а пальцы на ногах невольно поджались, — я слишком полюбил тебя, чтобы так быстро отпустить, — Чонин еще сильнее сжал в объятиях Кенсу и невесомо поцеловал в шею. — Пойдем уже, не успеем, декан нам головы оторвет, — Кенсу нехотя выбрался из таких уютных объятий и слез с подоконника. Чонин тоже слез, и сейчас они направлялись в сторону актового зала. Придя в пункт назначения, они заметили, что буквально все места заняты. Свободен был лишь последний ряд, ну им то лучше. Парни пробрались на самые последние места. Чонин сел у стены, а Кенсу рядом. При самом великом желании их можно еле заметить. Поэтому, в голове Кенсу созрел небольшой план, как скрасить эти нудные пару часов. Все, наконец, уселись, и декан начал объявлять о том, кто сегодня выступит. Главная тема всего этого семинара — современное искусство. В основном, как оказалось, многие будут рассказывать про танцы и пение. Еще никто не начал выступление, а Кенсу уже стало неимоверно скучно, о чем он сразу же оповестил парня. — Нини, мне скучно-о, — захныкал Кенсу. — Вау, Нини, — Чонин усмехнулся, — мне нравится, как это звучит из твоих уст, — промурлыкал младший на ухо Кенсу. — Не смешно, мне уже дико скучно. — Ну займи себя чем-нибудь, — Чонин пожал плечами и даже не заметил, как в глазах Кенсу сверкнул недобрый огонек. Свет в зале погас, вышел первый ученик. То, что единственный свет, который горел, освещал сцену, здорово сыграло на руку Кенсу. Свет мягко рассеивался по всему залу, с каждым рядом было темнее и темнее, а благодаря тому, что зал дико огромный и мест ну очень много, Кенсу с Чонином сидели в таком мраке, что очертания лиц друг друга еле разглядывали. Но сцену и все происходящее на ней было прекрасно видно. Оказывается, здесь так много стульев не просто так. Ученики и преподаватели с других университетов приехали на этот семинар. Кенсу, по правде говоря, это абсолютно не волновало. Ему нравилось, что они сели в самый укромный уголок, ведь, то, что он собирался сделать, было бы немного проблематично делать где-нибудь в середине. Кенсу наклонился корпусом к младшему и заставил того посмотреть себе в лицо. Старший быстро мазнул по губам младшего и моментально спустился на шею, засасывая там кожу и оставляя багровый засос. — Что ты… делаешь? — дыхание Чонина участлилось из-за адреналина, что бушевал в крови. И, возможно, из-за возбуждения. — Ты же сказал занять себя чем-нибудь, вот я и занимаю, мне скучно, Ким Чонин, — Кенсу прошептал в самое ухо и, безусловно, воспользовался тем, что Чонина возбуждает произношение его полного имени, — просто получай удовольствие, Чонин-а. Кенсу вновь присосался к шее, но ненадолго. В следующую секунду его руки начали блуждать под футболкой младшего, щипая соски. Чонин зашипел, стараясь не стонать. Кенсу положил правую руку на пах младшего и начал мять, сквозь толстый слой джинс. Чонин зажмурил от удовольствия глаза и тихо прошипел: — Су-я, ну же. Кенсу умело расстегнул джинсы, а Чонин немного приподнялся, позволяя их спустить вместе с боксерами. Даже в темноте Кенсу заметил, как блестел налитый кровью член младшего от смазки. Кенсу лишь улыбнулся и склонился над пахом. Он облизнул головку, размазыаая смазку в перемешку с вязкой слюной, а затем языком провел вплоть до основания члена. Чонин довольно и тихо простонал, но Кенсу услышал. Старший взял в рот головку и немного втянул щеки, создавая эффект вакуума, а Чонин зашипел и вцепился пальцами в волосы Кенсу. Кенсу брал с каждым движением все глубже и глубже и вскоре, расслабив горло, принимал член практически на всю длину. Чонин уже сам устанавливал нужный ему ритм, а Кенсу лишь охотно двигал головой. Как только старший почувствовал скорую разрядку, он отстранился со звонким звуком. Последний раз поцеловав член, он натянул боксеры на свое законное место. — Что ты творишь, Кенсу? — Прошипел Чонин. — Остальное дома, — Кенсу коротко, но влажно, поцеловал Чонина, — привстань и надень джинсы. — Ты садист, — обиженно буркнул Чонин. Кенсу лишь довольно улыбнулся, представляя, что его ожидает дома.