Лунная Песнь

Ночь в Лесу была просто отсутствием дня. А была живой субстанцией, плотной, вязкой и мыслящей. Она впустила Арту, а теперь обволакивала ее, проверяя на прочность. Лунный свет, что так ясно освещал опушку, здесь, в глубине, пробивался болезненными пятнами, лишь подчеркивая непроглядную тьму между деревьями. Воздух стал холодным, и этот холод был неестественным — он не охлаждал кожу, а проникал внутрь, до самых костей, принося с собой оскомину страха. Арта сидела, прижавшись спиной старой липе с дуплом внутри ствола, в которую едва могла втиснуться. Это было ее убежище. Жалкое, ничтожное, но единственное. После встречи с шепчущей тьмой и спасения лисенка, ее силы были на исходе. Голод сводил желудок спазмами, но мысль о еде вызывала тошноту. Ее тело требовало чего-то иного — горячего, живого, трепещущего. Этот инстинктивный позыв пугал ее куда больше призрачных голосов. «Почему ты борешься? Это — твоя природа. Голод — это правда. Все остальное — обман», — Голос Тени вернулся, но теперь он звучал не ехидно, а устало, как наставник, пытающийся втолковать урок упрямому ребенку. Внезапно тишину ночи разорвал звук. Не шепот и не стук. А ясный, чистый, леденящий душу смех. Детский смех. Он звенел, переливаясь, где-то совсем рядом, за стеной кустов. Девушка замерла, вжимаясь в дерево. Это не мог быть лисенок. Это был ребенок. Настоящий. «Не ходи», — предупредил Голос, но на этот раз его предупреждение было окрашено любопытством. Смех повторился, еще ближе. Он был таким беззаботным и жизнерадостным, что казался самым жутким звуком из всех, какие она слышала в этом лесу. Он манил. Манил своим контрастом с окружающим мраком. Не в силах противостоять, она медленно, крадучись, выглянула из-за дерева. На небольшой поляне, залитой лунным светом, кружилась маленькая девочка. Белокурые кудри развевались, белое платьице светилось в ночи. Она смеялась, подбрасывая в воздух что-то блестящее, что ловило лунные блики. — Анна? — прошептала Арта, узнав дочь пекаря. Но как? Это невозможно! Девочка обернулась на ее шепот. Улыбка на ее лице не изменилась, но глаза… Глаза были сплошными, черными, бездонными пустотами, в которых не отражался лунный свет. — Иди, Арта, поиграем! — звонко крикнула малышка, и ее голос прозвучал как скрежет стекла по металлу. — Смотри, какие фонарики! Она снова подбросила блестящий предмет. Теперь Арта разглядела — это был… глаз. Большой, желтый, лисий глаз. Он подлетел в воздухе и на мгновение замер, глядя прямо на девушку с немым укором. Сердце девушки замерло. Она отшатнулась, споткнулась о корень и упала. Когда она подняла голову, поляна была пуста. Лишь в траве темнело пятно, словно от пролитой смолы, и пахло озоном и мертвыми лепестками. Видение исчезло. Но смех еще долго эхом витал в голове, постепенно переходя в навязчивый, монотонный плач. Арта закрыла уши руками, сжалась в комок. И не знала, что было страшнее — необъяснимые алтари или эта имитация жизни из ночного кошмара. «Они показывают тебе то, что ты хочешь видеть. Будь осторожна в своих желаниях», — прокомментировал Голос, и в его тоне слышалось некое мрачное удовлетворение. Она просидела так, не двигаясь, несколько часов. Плач постепенно стих, сменившись нарастающим гулом, будто где-то работал гигантский улей. Воздух начал мерцать. Крохотные, фосфоресцирующие огоньки зажглись в воздухе, кружась в причудливом танце. Они были завораживающе красивы. Но, присмотревшись, Арта увидела, что в центре каждого огонька было крошечное, искаженное болью насекомое, из тела которого и исходил этот неестественный свет. Они приближались к ней. Гул нарастал, превращаясь в пронзительный визг. И тут ее Пятна вспыхнули. Не просто заныли, а загорелись ледяным, серебристым огнем. Боль пронзила все тело. Она вскрикнула и вжалась в дерево. И в тот же миг светящийся рой отпрянул, словно наткнувшись на невидимую стену. Огоньки замерцали тревожнее, их гул стал злобным, и они медленно стали отступать, растворяясь в темноте. Арта сидела, тяжело дыша, глядя на свои запястья. Пятна медленно угасали, возвращаясь к своему обычному, матово-черному свечению. Они защитили ее. Впервые за всю жизнь эти отметины были не клеймом, а щитом. «Видишь? Мы одна команда», — прошептал Голос, и на этот раз в нем не было насмешки. Была некая гордость. Рассвет наступал не спеша. Сначала тьма стала не такой густой, потом появились первые, настоящие звуки — утреннее щебетание птиц, такой знакомый и долгожданный шорох пробуждающегося мира. Ночные кошмары отступили, оставив после себя тяжелое, похмельное чувство и полное истощение. Девушка выползла из своего укрытия. Тело затекло, а каждое движение отзывалось болью. Арта посмотрела на угасшие Пятна. Она прошла эту ночь. Увидела ужасы, которые не могла объяснить. И выжила. Впервые за все время скитаний по лесу, сквозь усталость и страх, в ней шевельнулось нечто новое. Не надежда — до нее было еще далеко. Решимость идти дальше. Не потому, что ее гнали страх или долг. А потому, что она должна была узнать. Кто они эти сущности, населяющие лес? Почему ее Пятна отреагировали именно так? И что связывает ее, Проклятую Луной, с этой древней, дышащей жизнью, магией? Она сделала глоток воды из фляги, поправила на плече тощий узелок и, отряхнув с плаща ночную росу, шагнула навстречу новому дню. Лес вокруг все еще был загадкой. Но теперь и она сама для себя стала загадкой. Это делало ее сильнее. Где-то впереди, в самой чаще, снова прозвучал тот самый протяжный зов. Но на этот раз Арта не вздрогнула. Она лишь прислушалась к нему, пытаясь разгадать его смысл. Это был не просто вой. Это было сообщение. И она была готова его выслушать.