Ничего лучше

Они не говорят об их первом поцелуе. Однако это не исчезло в одночасье, а осталось — как далёкое эхо, невидимая нить, недомолвка. Питер иногда замечает, что Гамора смотрит на него, и порой в её взгляде проскальзывает нежность. В такие моменты ему кажется, что он готов просто стоять на месте до конца своей жизни, лишь бы только она продолжала так смотреть на него весь день. Через некоторое время они сидят вместе в тёмном углу бара на Забвении. Гамора опирается на руку Питера, коленями касаясь его и наступая носочками ботинок ему на пальцы. Квилл чувствует себя до такой степени смелым (ладно, может, немножечко пьяным), что обнимает девушку за плечи, и Гамора... расслабляется рядом с ним, словно это в порядке вещей, словно они всегда вот так касаются друг друга на людях, а не только в моменты опасности или сильных эмоций. Они сидят за столиком одни, в то время как Мантис и Грут танцуют. Мантис выпила какой-то веселящий ярко-голубой алкогольный коктейль, похожий по консистенции на желе, отчего её антенны теперь светятся фиолетовым цветом. Дракс соревнуется в армрестлинге с существом, которое словно полностью состоит из камней, а Ракета пользуется случаем и подстёгивает постоянно увеличивающееся количество зрителей делать ставки. Никто не обращает внимания на Питера и Гамору, которые уединились от толпы и теперь сидят, склонившись друг к другу, чтобы лучше слышать на фоне музыки и криков. Питер пытается максимально сосредоточиться, несмотря на шум, дым, тусклый свет и тайком принесённое огненное пойло, которое он стремится теперь удержать внутри в течение последнего часа. Помимо этого, он старается истолковать взгляд Гаморы и найти там разрешение на это — чем бы именно они сейчас ни занимались — и чем могут заняться дальше. — Ты не хочешь... — начал Квилл, и одновременно с ним заговорила и Гамора. — Может, нам?.. И на данный момент этих слов оказывается более чем достаточно вкупе с внезапной и едва уловимой улыбкой Гаморы, такой мягкой и даже чуточку неуверенной, но в тоже время обнадёживающей. Всё это заставляет Питера побледнеть и на секунду перестать дышать, потому что, чёрт побери, вот он, этот момент, это должно... должно произойти именно сейчас... Квилл подаётся вперед и целует её, прежде чем окончательно потеряет самообладание или же Гамора отвернётся. Это настолько пугающе, что может только сравниться с моментом, когда его реактивные ботинки отказали прямо во время миссии и он полетел на тысячу фунтов вниз, оглушённый рёвом ветра в ушах и чувствуя, как желудок подкатил к горлу, ровно до того момента, пока ботинки снова не включились. Сразу же после этого ужас от падения испарился, уступив место дикому адреналину и внезапному осознанию, что он выжил. Нет ничего прекраснее, умопомрачительнее и устрашающее, чем целовать Гамору в задней части бара, в то время как её пальцы вцепились в его рубашку. Питер и не заметил, как запустил руку в волосы девушки, притягивая её ещё ближе к себе. Квилл ощущает вкус алкоголя на языке Гаморы, её ладонь на своей щеке, и, чёрт подери, он не хочет, чтобы это заканчивалось. Гамора становится коленями на скамейку, на которой они сидят, а затем закидывает ноги на Питера и садится к нему на колени. Квилл же ощущает себя настолько комфортно, словно он оказался в постели после долгого и утомительного дня, потому что он дома, в безопасности и это всё, что ему нужно. Питер не знает, сколько они целовались, потому что этого всё равно для него мало и никогда не будет достаточно. Гамора отстраняется, и Квилл с предельной ясностью осознаёт, что это наконец-то произошло и что он больше не хочет никого целовать, кроме неё. Мгновение спустя, когда они всё ещё сидят и соприкасаются носами, Питер замечает улыбку Гаморы и ему тут же хочется пообещать, что он сделает всё что угодно, когда угодно и будет делать всегда, лишь бы видеть её улыбающейся. Серьёзно, он сделает, потому что сейчас для него в галактике не существует ничего важнее улыбки Гаморы. В следующую секунду на их столик прилетает Ракета, которого швырнуло через весь бар то каменное существо, и приоритетом становится стремление выбраться из этого места живыми. Об этом поцелуе они тоже не говорят. Они не говорят и о поцелуе в медотсеке Квадранта, после того как пара негодяев набросилась на Питера и переломала ему практически все рёбра. Гаморе и Драксу приходится спасать его жалкую задницу и не дать бандитам затоптать Квилла насмерть. Девушка называет его идиотом, а потом целует и гладит по волосам, и Питер понимает, что никого никогда не любил так, как любит её. В следующий раз Питер прижимает Гамору к стене грузового отсека «Милано», пока остальные Стражи не видят их и ждут снаружи. Квилл не может сказать, что это уже вошло в привычку, всё это, но, кажется, он начинает привыкать к тому, что теперь они целуются. Гаморе это тоже нравится, нравится сам Питер, который буквально одержим вкусом её губ, запахом её кожи и теплом её тела в своих руках. И он не хочет ни в чём сомневаться или задаваться какими-либо вопросами, пока всё это кажется таким нежным. Но это реально и действительно происходит сейчас. Эти поцелуи. — Будь осторожен, хорошо? — Глаза Гаморы кажутся чёрными в темноте грузового отсека. Для выполнения сегодняшней миссии им придётся разбиться на пары. Технически это простое ограбление, но их работодатель назвал это «стратегическим перераспределением товаров». Гамора пойдет с Мантис, Питер — с Драксом, а Ракета — с Грутом. — Осторожность — моё второе имя. Да и вообще я очень осмотрительный парень. — Квилл поднимает руку и получает в награду лёгкую полуулыбку Гаморы. Девушка берёт его за подбородок и снова целует. Мягко и нежно. Порой Питеру кажется, что он мог бы умереть от одного такого поцелуя Гаморы или от того, как она держит его рядом, но и в тоже время на расстоянии, но он видит беспокойство на её лице, предупреждение во взгляде, заботу на губах и страх в молчании. — Просто следи за собой, договорились? — наконец говорит девушка после секундного молчания. — Мы с Драксом не можем постоянно быть рядом. — Больше никаких сломанных рёбер. Обещаю, — отдал честь Питер, как это делают разведчики. Гамора касается слабого отпечатка от ботинка, который всё ещё виден на виске Квилла. Один хороший ксандрианский медик срастил рёбра Питера, но был слишком дорогим, чтобы воспользоваться его услугами для избавления от порезов и синяков, поэтому Звёздный Лорд выглядел ужасно избитым, хотя чувствовал себя уже хорошо. Питер ловит пальцы Гаморы и целует их. Больше ему ничего говорить и не нужно.