Call Out My Name

Мы нашли друг друга, Я помогла тебе выбраться оттуда, где тебе было больно, Ты дарила мне комфорт, Но влюбиться в тебя было моей ошибкой.

      Шумно. Здесь было слишком шумно. Толпы людей, камер и лишь одна она, хрупкая и беспомощная, среди этих абсолютно незнакомых лиц. Глаза выискивали среди прочих Этери Георгиевну, которая до этого времени всегда была рядом здесь, которая будто бы удерживала ее от того, о чем сама думала долго.       Ее руку кто-то внезапно схватил и развернул в другую сторону. Не успев понять что к чему, Алина уже стояла лицом к лицу с камерой и журналистом, который задал ей вопрос, пропущенный мимо ушей. Рядом стояла Этери Георгиевна и натянуто улыбалась, делала вид, что все нормально. Журналист повторил свой вопрос, и ей пришлось улыбнуться и ответить заготовленными фразами, выученными наизусть, потому что если она скажет что-то не так, то обязательно за это получит.       Улыбаться, да, нужно улыбаться. Больше, шире, как можно естественнее, как можно больнее для себя. Ее притащили сюда непонятно зачем, просто сказали идти и отказов не принимали, но она не там, где должна была быть, она не с тем, с кем должна быть.       Наконец удалось присесть. Этери опять же была рядом, но за вечер не сказала ни слова Алине. Она знала, к чему приведет абсолютно любой разговор. — Этери Георгиевна, — начала Алина шепотом, чуть приблизившись к лицу тренера. Та даже не кинула на нее взгляда. — Этери Георгиевна, это правда? — Алина стояла на своем, слишком долго ждать, слишком неясно было для нее то, что сейчас стояло превыше всего. Она буквально не могла ни о чем думать. — Да, — тренер наконец взглянула на Алину. — Да, это правда.       Алина опешила. Как будто бы все слова забылись у нее в голове, и она не могла вымолвить ни слова от удара. Она поднесла руку ко рту и чуть коснулась указательным пальцем губ, это была ее привычка. Алина откинулась а спинку стула, и весь мир застыл перед ее глазами и сознанием.       В солнечном сплетении неприятно кололо чувство горечи и даже какой-то обиды. Сердце с каждым ударом все замирало, а разум твердил, что такого просто не может быть. Но ведь она знала Женю, она ведь знала, что та не говорит несколько раз. — Почему? — ей удалось выжать из себя только это слово, которое эхом отдавалось в голове. — Почему? Она никак не может смириться со своим серебром, думает, что другой тренер состряпает из нее чемпионку, а за мои заслуги она даже не пришла, элементарно цветов не подарила! — Этери была возмущенной, Алина никогда не видела, чтоб она так отзывалась о своей любимице.       Да, любимице. Этого никто не скрывал, что Женя была в ее любимчиках, поначалу Алина с ревностным рвением пыталась отвоевать внимание тренера, но потом что-то изменилось, и она хотела внимания только от самой Жени. Теперь ей было обидно видеть не Этери с Женей, а Женю с Этери, и это объяснить она никак не могла. — Кто будет ее тренировать? — Алина надеялась, она хотела услышать то, что Женя останется тренироваться в России. — Орсер. В Канаде, — холодно отрезала Этери. А внутри будто бы все рухнуло. Глаза потеряли прежний блеск, взгляд блуждал по богатой комнате Кремля, мысли остановили свой поток.       Ведь Женя всегда была для нее особенной. Она возвела ее на самую вершину. Она брала от нее все то, что видела в ней совершенным, что она хотела бы когда-нибудь увидеть у себя. Она была пределом ее мечтаний. Алина дорожила ей больше всего на свете, но одна только золотая олимпийская медаль что-то изменила в ней. В ней стало больше сил, больше рвения, но только потом. Только после слез горя и отчаяния, только после объятий с Тутберидзе, только через месяц.       Алина забрала ее мечту, ворвалась на лед из юниоров и просто забрала ее мечту. Казалось бы, Загитова до сих пор жалеет об этом золоте, она до сих пор помнит те объятия с Женей после результатов, как сильно она сжимала ее в руках, как ее слезы рвались через край, когда она поздравляла Алину с победой.       В голове была лишь одна мысль. Мысль о том, что она уходит из-за нее, что она опять виновата.

Я возвела тебя на пьедестал, я возвела тебя на пьедестал, Я ни от кого не скрывала, как я горжусь тобой, И в тяжелые времена, и в тяжелые время, Я не отпускала тебя от себя.

      Женя улетала в среду. Все вещи были упакованы, все силы были собраны в кулак, все рвение было при ней и ни капли сожаления, ни капли неуверенности, ведь она заслужила быть олимпийской чемпионкой и именно эту цель она ставила превыше всего прочего.       Ее рейс задерживали, что только было на руку, она только бежала в аэропорт с чемоданом, волочащимся позади нее, и, увидев на табло свой рейс, выдохнула с облегчением. Но тут ее окликнул знакомый голос. — Женя!       Она обернулась и увидела бегущую к ней Загитову. Улыбка тут же появилась на лице у Медведевой, она распахнула руки для объятий, в которые угодила Алина, быстро преодолевшая лежащее меж ними расстояние. Женя сжала ее в своих руках и поцеловала ее в лоб, когда там оторвалась от нее, чтоб взглянув на лицо фигуристки. — Как ты узнала, что я сегодня улетаю? — спросила Женя, держа Алину в своих руках. Та помрачнела и опустила голову. — Почему ты не сказала мне? — она посмотрела на Женю своим особенным взглядом, которым она пользовалась редко, но метко. Этот взгляд пробирал до мурашек, от этого взгляда Женя теряла дар речи. — Прости… -прошептала Женя. — Это все? — спросила Загитова, в уголках ее глаз начали скапливаться слезы.- Ты обещала, что не бросишь меня. — Я не брошу, обещаю. — Это же все из-за моего золота? — по щеке Алины потекла слеза, она винила себя, да. — Нет, ты что такое говоришь! — Женя посмотрела в карие глаза фигуристки напротив и вытерла слезу большим пальцем с ее щеки. — Конечно же нет, ты заслужила эту медаль. Я еду за новыми высотами, за опытом, понимаешь? Здесь нет твоей вины. И я тебя не брошу, я же люблю тебя. — последние слова она произнесла почти беззвучно, одними губами. На лице Алины вновь засияла улыбка, она также беззвучно ответила «я тоже тебя люблю» и еще раз крепко прижалась к Жене. — А теперь мне пора… — грустно ответила Женя. В ее руках была олимпийка, она взглянула на нее и будто что-то вспомнила. Медведева протянула эту олимпийку Загитовой. — Возьми ее.       Женя поцеловала Алину в щеку, взяла чемодан и направилась в сторону своей стойки.       Алина посмотрела на олимпийку, на которой красными нитками была вышита надпись «team Tutberidze», которой Женя когда-то гордилась.

Так назови меня по имени, Назови меня по имени, когда я целую тебя Так нежно, я хочу, чтобы ты осталась Я хочу, чтобы ты осталась, даже если ты не хочешь меня больше, Девочка, почему ты не можешь подождать Девочка, почему ты не можешь подождать, пока я не разлюблю тебя Назови меня по имени Детка, назови меня по имени и я уйду И я уйду