О, эти ноги!

      Высказывая Кётани свои замечания после тренировки, Иваизуми буквально кожей ощущал на себе недовольные взгляды Ойкавы. Тот стоял в нескольких метрах от брюнета и слишком активно разминал голеностоп. Рядом с ним разминались Матсукава и Ханамаки, переглядывающиеся и обменивающиеся недобрыми улыбками. Эти засранцы знали — Ойкаву раздражает, что ас имеет больше влияния на Бешеного пса, и ждали, когда же у капитана бомбанет. Судя по тому, как резко Ойкава повернулся к этим двоим, бомбануло сейчас. Иваизуми не слышал, что сказал шатен, но догадывался, что это касается его, поэтому, оставив Кётани, он направился к друзьям.       — Он признает силу Иваизуми, — услышав слова Ханамаки, Иваизуми усмехнулся, верно определив, что разговор зашел о нем.       — Но я тоже сильный. И с легкостью уделаю Ива-чана в любом соревновании, — Ойкава смотрел на друзей, толкая такую смелую речь, и не заметил, как со спины подошел Иваизуми.       Несильно ударив Ойкаву ребром ладони по шее, заставив его вздрогнуть и резко обернуться, Иваизуми беззлобно проговорил, смотря в полные обиды глаза:       — Заткнись, Тупокава.       — А то что, Ива-чан? — Ойкава говорил заносчиво, сложил руки на груди и старался смотреть самоуверенно, что выходило откровенно плохо. Иваизуми слишком хорошо знал своего друга, чтоб не понимать — страдает его капитанская гордость, а он ничего не может с этим сделать. Кётани воспринимал лишь грубую физическую силу, а Ойкава привык действовать хитростью и уловками, что не впечатляло второгодку, и он продолжал слушаться лишь Иваизуми.       — А то придется отвечать за свои слова.       — Вы можете все сразу и разрешить, — в разговор снова встрял Ханамаки. Иваизуми глянул на товарища, который на пару с Матсукавой недобро усмехался, точно готовя какую-нибудь подлянку.       — Да, забегом на пятьсот метров, — Матсукава с легкостью подхватил идею Такахиро, еле уловимо усмехаясь и явно ожидая развязки.       — Отлично, готов в любое время, — Ойкава моментально повелся на провокацию друзей, срывая с губ Иваизуми шумный вздох.       Он держался, правда, изо всех сил старался сегодня не опускать взгляд ниже пояса Тоору, но черт. Этот неугомонный засранец сам виноват.       — Думаешь, что сделаешь меня на своих ковырялках? — хмыкнув, Иваизуми заскользил взглядом по охренительно длинным и просто невозможно шикарным ногам друга, с трудом удерживая себя, чтоб не сжать ладонью внутреннюю сторону бедра, оставляя на светлой коже отпечаток своих пальцев.       Из неприличных мыслей Иваизуми вырвали смешки Ханамаки и Матсукавы, они снова его пропалили, что уже начинало раздражать. Посмотрев на лицо Тоору, Иваизуми криво усмехнулся. Наблюдать, как округляются глаза шатена и приоткрывается его рот — было чистейшим кайфом. Самый популярный парень школы в такие моменты выглядел дурак дураком, но очаровательным дураком. Не засмеяться было сложно, но ас держался. Кинув быстрый взгляд на товарищей, он отметил, что и они сдерживают смех, зная, что открытая насмешка над внешностью капитана чревата последствиями. Волейбольный маньяк, в народе известный как Ойкава Тоору, мог загонять их на площадке до изнеможения. Это не распространялось лишь на Иваизуми, которому позволялось все, и он этим спокойно пользовался.       Ойкава зависал недолго. Он зло сощурился, уперся ладонями в крепкие бедра, снова привлекая внимание туда, куда не надо, и надменно проговорил, смотря Иваизуми в глаза:       — Ковырялки? Серьезно, Ива-чан? Ты назвал мои ноги ковырялками? Да ты мне их целовать будешь, когда я выиграю.       Резко выдохнув весь воздух из легких, всего на мгновение представив, как касается губами колена, а потом переходит на икру и ниже, к стопе, брюнет тихо, немного нервно засмеялся.       — Если, Дуракава, если.       Ойкава злился и даже не подозревал, что копает себе яму такими смелыми заявлениями.       — О, здорово. А что получит Иваизуми, если выиграет? — По поблескивающему взгляду, которым Ханамаки смотрел то на капитана, то на него, Иваизуми понял, что сокомандник откровенно веселится.       — Если Ива-чан выиграет, ЕСЛИ, то я…       — То ты будешь называть его Иваизуми-сан весь следующий месяц.       Ойкава чуть ли зубами не заскрипел, переводя тяжелый взгляд на встрявшего Матсукаву, но все же смог улыбнуться, нараспев проговаривая:       — Спасибо, Матсун, за идею. Она замечательная.       По тону капитана было ясно — идея ему совсем не по душе, но он согласился, давая понять, что полностью уверен в своей победе. Иваизуми знал, что уверен он, естественно, не был. Ойкава предпочитал забеги на длинные дистанции, он умело распределял энергию, контролировал дыхание и оставлял силы для последнего рывка перед контрольным пунктом. Иваизуми же был хорош в беге на короткие дистанции. Он резко стартовал, быстро набирал скорость и практически всегда первым пересекал финишную черту. Выбранная Ханамаки дистанция была чем-то средним, но все же преимущество было у Иваизуми.       — Пойдемте тогда на стадион? — Ханамаки пошел в сторону выхода из спортивного зала, по пути хлопнув Ойкаву по плечу.       — Прямо сейчас? — удивление проскользнуло в тихом голосе шатена, который, казалось, прирос к месту, пока трое друзей выходили на улицу.       Иваизуми обернулся, одаривая кривой ухмылкой, и, откровенно наслаждаясь всем спектром искренних эмоций на лице Тоору, насмешливо проговорил:       — Уже сдулся, Ойкава?       — Не дождешься, — парень сорвался с места, догоняя друзей и пихая Иваизуми плечом, взволнованно ему улыбаясь. — Мы с тобой сейчас сразимся, Ива-чан.       Да, сейчас они сразятся за ноги Ойкавы. Эта мысль хорошенько дала по низам, но Иваизуми заставил себя сосредоточиться на забеге, а не представлять всякие извращения, касающиеся ног его лучшего друга.       На школьном стадионе уже никого не было, все клубы закончили свою деятельность, что позволяло без лишних свидетелей и ненужных помех провести забег. Иваизуми и Ойкава стояли на старте. Переглядываясь и обмениваясь улыбками, они ждали от Ханамаки отмашку. На финише их ждал Матсукава, взявший на себя роль независимого судьи. Было заметно — Ойкава уже не ощущает ни раздражения, ни злости. Его глаза горели возбуждением перед соревнованием. Такой Тоору, взволнованный, немного напряженный, нравился Иваизуми до неприличия сильно, но разливаться в признаниях ас не спешил.       — Не потеряйся по дороге, Ива-чан, — весело проговорил Тоору и наклонил корпус немного вперед, готовый сорваться с места в любое мгновение.       Иваизуми ничего не ответил, самодовольно усмехнулся, отводя взгляд от шатена, к которому уже очень давно хотелось прикоснуться. Ойкава и не подозревал, как облегчил жизнь аса своими необдуманными словами. Оставалось дело за малым — проиграть.       — Хотел толкануть пафосную речь, все же не каждый день соревнуются капитан и ас команды, но к черту. Жгите, мои хорошие, — Ханамаки поднял руку, начиная отчет. — На старт, внимание, марш!       Дав отмашку, Такахиро тоже стартанул, но побежал наискосок по полю, видимо, желая оказаться у старта раньше их с Ойкавой и вместе с Матсукавой встретить победителя. Иваизуми подумал об этом вскользь. Он сосредоточился на забеге. Было видно, что Ойкава выкладывался на полную, не жалел сил, но все равно Иваизуми не давал ему пока оторваться. Не хотелось бы, чтоб капитан понял, что ему поддались. Тогда он будет нудить и затребует реванша, а это в планы не входило. Шатен часто бросал взгляды на Иваизуми, его глаза горели азартом, что давало понять — он ловит кайф. За несколько десятков метров до финиша Иваизуми незаметно сбавил скорость и отстал, позволив Ойкаве вырваться вперед. Взгляд сразу же опустился на ноги парня. Ас жадно смотрел на прорисовываемые под кожей мышцы, перекатывающиеся при каждом движении. Он был готов хоть сейчас облизать точеные щиколотки и икры, сорвать к чертовой матери наколенники и обласкать каждый сантиметр кожи. В последнее время контролировать фетиш на ноги Ойкавы стало трудно. Иваизуми сколько ни разглядывал нижние конечности других людей, и женские, и мужские, не испытывал и толики эмоции и чувств, схожих с теми, что накрывают его при взгляде на ноги своего лучшего друга. Иваизуми даже точно сказать не мог, с чего все началось. Влюбился ли он сначала в Ойкаву, а потом запал на его ноги. Или же сперва его привлекли длинные, сильные ноги этого балбеса, а потом он проникся чувствами к самому парню. Но уже почти год у него крепко стояло на Ойкаву, который даже не догадывался об этом. Внимательный и проницательный капитан Сейджо терял все свои навыки в повседневной жизни, совсем не замечая ни чувств друга, ни его голодных взглядов. Зато двое засранцев давно просекли интерес Иваизуми к шатену и вовсю этим пользовались.       Под подбадривающие крики Матсукавы и Ханамаки Ойкава первым пересек финишную линию и по инерции пробежал еще несколько метров. Капитан остановился, жадно дыша ртом, и медленно осел на асфальт. Рядом остановился Иваизуми. Он упирался ладонями в колени и глубоко, размеренно дышал, восстанавливая дыхание.       — Я выиграл, Ива-чан, — разлегшись на асфальте, раскинув руки в стороны, Ойкава счастливо улыбался и тепло смотрел, сбивая и без того прерывистое дыхание. Иваизуми считал, что Ойкаве нужно запретить искренне улыбаться в общественных местах, а также не разрешать носить короткие шорты.       Изобразить разочарование от поражения у брюнета не получилось, он слабо улыбался другу и думал о том, что совсем скоро коснется Тоору, отрабатывая свой проигрыш.       — Воу!!! Капитан!!! — Ханамаки подлетел к Ойкаве, схватил его за руку и потянул на себя, не давая лежать на асфальте. — Ты победил. Охренеть. Но нечего валяться. Подъем, капитан.       — Меня ноги не держат, — шатен все еще улыбался, но реально еле стоял, Иваизуми видел, как дрожат его ноги и кончиками пальцев хотел утихомирить перенапряженные мышцы, размять их, а после легкими поцелуями заставить расслабиться.       Иваизуми резко выдохнул, прикрывая глаза и считая от десяти до одного, пытаясь успокоиться. Ойкаву с двух сторон приобняли Ханамаки и Матсукава, поддерживая и уводя в зал. Иваизуми пошел следом, посматривая на делящегося впечатлениями Тоору, который не переставал одаривать всех улыбкой.       — Ива-чан, я смог, я выиграл.       — Да-да, Дуракава. Молодцом.       Уже в раздевалке, после душа, Ханамаки хотел спросить, когда Иваизуми будет целовать ноги Ойкавы, но хватило одного строгого взгляда аса, чтоб парень заткнулся. Такахиро усмехнулся, посмотрел на поигрывающего бровями Матсукаву, и они оба вперились гаденькими взглядами в брюнета. Они точно думали об одном и том же. И Иваизуми знал о чем. Сволочи.       Немного отдохнув в раздевалке и остыв под прохладным душем, Ойкава бодро вышагивал рядом, не затыкаясь ни на мгновение. Он поделился планами на предстоящий тренировочный матч, рассказав, какие связки хочет проверить. Иваизуми кивал, когда парень говорил о волейболе, но думал совсем о другом. Тоору не поднимал тему соревнования и казалось, что он совсем забыл, что Иваизуми теперь ему должен. Зато ас не забыл.       — К тебе или ко мне?       — Ох, точно, Ива-чан! У меня родители к бабушке уехали на пару дней, оставайся с ночевкой, устроим ночь фильмов.       — Ага.       Ойкава выглядел довольным. И хоть Тоору никогда не признавался, но Иваизуми знал, что тот не любил оставаться один в доме. Все складывалось даже лучше, чем Хаджиме мог пожелать. Шатен сам шел к нему в руки. Иваизуми с трудом подавил довольный оскал.       Стоило им переступить порог дома, как Иваизуми пошел в наступление, стараясь говорить грубо, не выдавая нетерпения.       — Иди в душ.       Ойкава, до этого перечисляющий фильмы, которые хотел бы посмотреть, замолчал и повернулся, удивленно смотря на брюнета.       — Че?       — Барабан через плечо. В душ иди, не буду же я целовать твои ноги после кроссовок, — Иваизуми скривился, окидывая тяжелым взглядом Тоору, пряча за раздраженностью нервозность.       — Эм, Ива-чан, я же несерьезно, — брюнет заметил, как трудно дается Ойкаве улыбка, но тот изогнул губы, стараясь не показывать истинных эмоций.       — Я серьезно. Я проиграл, значит, должен исполнить поставленное условие.       Ойкава растерянно хлопал глазами, не отводя взгляда, и явно не понимал, почему ас так загоняется из-за какого-то глупого спора.       — Да ладно тебе, Ива-чан, — подойдя ближе, шатен хлопнул Иваизуми по плечу. — Я понимаю твое желание прикоснуться к восхитительному мне, но посмеялись — и хватит.       — Ойкава, иди в душ. Я отвечаю за свои слова, и тебе тоже пора научиться это делать.       Капитан выглядел растерянным и выжидательно смотрел в глаза Иваизуми. Нужно было дожать его. Брюнет нахмурился и серьезно посмотрел в глаза, зная, что имеет большое влияние на друга.       — Окей. Скоро приду, жди в комнате.       — Недолго только.       Чуть улыбнувшись, Ойкава махнул рукой и направился в ванную. Зная Тоору, Иваизуми был уверен, что того пришибло таким раскладом. Он, скорее всего, надеялся, что это шутка, но надеждам его сегодня не суждено было сбыться.       Иваизуми прошел в спальню Ойкавы, скидывая на пол сумку и стягивая пиджак, который повесил на спинку стула. Ожидание нервировало и убавляло решимость. То, что он хотел сделать, могло разрушить их дружбу, если Тоору не испытывает к нему симпатии. Но все же рискнуть стоило. Иваизуми уже столько раз палился перед друзьями, засматриваясь на Ойкаву, что те ему уже плешь проели, заставляя признаться. Сколько раз он голодным взглядом скользил по длинным, стройным ногам шатена, когда он стоял на передней линии в этих гребаных коротких шортах. Тоору был хорош собой, в нем было привлекательно абсолютно все, но Иваизуми просто с ума сходил, когда взглядом касался точеных икр и крепких бедер. Хотелось прикоснуться, скользнуть ладонью от щиколотки и вверх по икре, забраться кончиками пальцев под наколенник и пощекотать нежную кожу под коленкой. А после всей пятерней пройтись по внутренней стороне бедра, прощупывая упругие мышцы.       Иваизуми шумно выдохнул, чувствуя, как его кинуло в жар. Сегодня он сможет прикоснуться так, как давно хотел. Необдуманно брошенная Ойкавой фраза попала в яблочко, и брюнет был бы полным идиотом, если бы не воспользовался случаем. Нервно расхаживая по комнате, парень думал о том, как отреагирует его друг. Если у них все не взаимно, то будет безумно неловко, но Ханамаки на пару с Матсукавой убеждали, что капитан влюблен в него. Вот только верить этим чертям было чревато, но как же хотелось, чтоб хоть на этот раз они не насочиняли.       — Ива-чан?       Обернувшись на Ойкаву, бесшумно вошедшего в комнату, Иваизуми нахмурился, шаря взглядом по полностью одетому парню. Шатен был в свободной футболке и домашних штанах. Он слабо улыбался, с надеждой заглядывал в глаза и переминался с ноги на ногу. Тоже переживал. А значит, сейчас начнет кривляться. Иваизуми хмыкнул.       — Ладно, Ива-чан. Ты у нас крутой мужик, отвечающий за свои слова, — парень прошел к кровати, присел и поставил стопу правой ноги на край, принимаясь закатывать штанину. — Так уж и быть, позволю тебе не упасть в глазах общества и исполнить свой долг. Целуй колено.       — Снимай штаны, Дурокава. Хватит паясничать, — спокойно проговорив, смотря в удивленно распахнутые глаза, Иваизуми расстегнул манжеты на рубашке, по привычке начиная закатывать рукава.       — Ты целовать собрался или бить? — Ойкава опасливо наблюдал за чужими руками, тонкими пальцами цепляясь за ткань штанов.       — Заткнись и снимай штаны.       — Ладно.       Иваизуми подошел ближе, не сводя взгляда с парня, стягивающего штаны и откидывающего их в сторону. Кивком головы указав на кровать, он сжал ладони в кулаки, стараясь унять легкую дрожь, вызванную предвкушением. Он видел, что Ойкава нервничает. Его нервировала неизвестность, Иваизуми же прекрасно знал, что сейчас произойдет. Знал и безумно волновался, но старался не подавать вида.       — Ты все еще не передумал, Ива-чан? Ты же понимаешь, что тебе не обязательно это делать, — Ойкава неторопливо устраивался на кровати, ложась на спину и оправляя футболку, прикрывая ей белье.       Иваизуми кивнул, давая понять, что все прекрасно знает, но все равно не отступится. Ойкава вздохнул и отвел взгляд. Смущенным друга брюнет практически никогда не видел, это вызвало слабую улыбку, которая исчезла, стоило Иваизуми забраться на кровать. Ас положил ладонь на колено шатена, соскальзывая на внутреннюю часть и надавливая, заставляя развести ноги. Тоору не смотрел на него, но послушно отвел ногу в сторону, позволяя удобнее усесться на кровати. Иваизуми сел по-турецки, упираясь одним коленом в икру парня, а на второе колено поставил стопу отведенной в сторону ноги, заставив ее согнуть. Скользнув ладонями по стопе и щиколотке, комфортно устраиваясь, брюнет повел пальцами вверх до колена, задумчиво проговаривая.       — Я и не замечал, что у тебя такая гладкая кожа. Бреешься?       — Ива-чан! Не все же зарастают подобно горилле?       Иваизуми недовольно глянул и шлепнул по бедру, срывая с губ друга шумный вздох.       — А говорил, что бить не будешь! Ива-чан…       — Заслужил.       Скользя взглядом по раскрытому перед ним другу, Иваизуми пытался вернуть себе самообладание, чувствуя, как в венах начала закипать кровь. Ойкава снова отвернулся, не смотрел, но доверил себя чужим рукам, более не пытаясь словесно отбиться. Сглотнув, брюнет перевел взгляд на стопу, ощущая, как она греет колено. Хотелось коснуться, руками, губами, языком. Столько всего хотелось сделать, что приходилось прикладывать усилия, чтоб не наброситься на Ойкаву, испугав его напористостью. Иваизуми решил действовать неторопливо. Он провел кончиками пальцев по сгибу стопы, медленно перешел на щиколотку, с нажимом ее оглаживая, и неторопливо повел ладонью по икре вверх, жадно наблюдая за своими действиями. Кожа под пальцами была гладкой, теплой, мышцы напряглись. Ойкава сильнее оперся на колено, протяжно выдыхая и вцепляясь пальцами в свою футболку. Нервничал, но не пытался оттолкнуть. Иваизуми слабо усмехнулся и подался вперед, губами касаясь колена. Поглаживая обеими руками ногу от щиколотки до колена и обратно, сминая напряженные мышцы, брюнет повел приоткрытыми губами вниз. Проходясь легкими поцелуями по передней части ноги, Иваизуми одной ладонью сжал щиколотку, а второй коснулся бедра. Убирая стопу со своего колена, ас заставил Ойкаву приподнять ногу, и теперь мог коснуться поджавшихся пальцев губами. Поддерживая ладонями ногу под пятку, брюнет подушечками больших пальцев оглаживал изгиб стопы, массируя ее у самых пальцев, и склонившись к ним, слабо куснул мизинец. Ойкава дернулся, предприняв слабую попытку отнять ногу, но Иваизуми лишь усмехнулся, крепче сжимая руки на щиколотке. Прикасаться к Тоору было до невозможного приятно. Брюнет воплощал в жизнь все свои потаенные фантазии, стараясь не улыбаться, но довольная ухмылка кривила губы. Кинув на Ойкаву короткий взгляд, Иваизуми расслабился. Тот не смотрел, он прикрыл глаза сгибом локтя, спрятавшись. Это позволяло быть смелее. Не сдерживаться и довести начатое до конца. Пройдясь легкими укусами по всем пальцам, кайфуя от того, как слегка дергается Ойкава при каждом касании, брюнет накрыл губами большой палец, медленно вбирая его в рот и щекоча языком. Шатен судорожно вздохнул, напрягаясь сильнее, от чего на внутренней стороне бедра четче проступили мышцы. Жадно впитывая каждую реакцию Тоору, Иваизуми ощутимо сжал зубами большой палец, в противовес нежно огладив его языком, срывая с губ Ойкавы еще один шумный выдох. Неторопливо выпустив палец из влажного плена рта, мягко проскользив по нему губами, Иваизуми довольно усмехнулся, оставляя чувственный поцелуй у основания пальцев, после чего провел языком горячую линию до щиколотки. Коротко поцеловав выступающую косточку, брюнет устроил ногу Ойкавы у себя на плече. Он давно представлял ноги шатена у себя на плечах, но даже самая смелая фантазия не доставляла так, как ощущение тяжести на плече. Это было охренительно. Поведя ладонью по внешней стороне ноги, он повернул голову вбок, губами проскальзывая по икре, целуя, лаская языком и иногда пуская в ход зубы, чуть ли не урча от накрывшего тело кайфа.       Медленно подбираясь лаской к колену, Иваизуми ладонями коснулся бедер, поглаживая их, сминая, иногда с силой стискивая мышцы, не контролируя себя от накатывающего возбуждения. В паху пылало, стояло так, что было уже немного больно от трения о ширинку школьных брюк. И каждый вздох, каждый недостон Ойкавы лишь усиливал возбуждение, скапливающееся внизу живота.       Склоняясь все ниже, брюнет чувствовал, как по плечу проскальзывает нога шатена, рассыпая вдоль позвоночника колкие мурашки. Потрясающие ощущения. Он замер, отираясь щекой о колено, щекоча кожу кончиком носа, втягивая аромат геля и особый запах Ойкавы. Опьяняющий. Прижмурившись, пережидая мощную волну возбуждения, брюнет слегка прикусил кожу чуть выше колена, всасывая ее и вылизывая языком, оставляя первый яркий мазок на алебастровом холсте. Проведя ладонями от колен к ягодицам, Иваизуми запустил кончики пальцев под белье, медленно проскальзывая ладонями на задницу и сминая ее. Ойкава всхлипнул и прикусил нижнюю губу. Он сильно покраснел, краска проступила даже на скулах и шее. Ему явно нравилось, он даже не пытался это прекратить, доверчиво подставляясь под поцелуи и прикосновения.       Иваизуми хрипло выдохнул, дурея от такого Тоору, и, вцепившись пальцами в упругие ягодицы, дернул капитана на себя, резко склоняясь ниже и опаляя горячими губами нежную кожу внутренней стороны бедра. Влажными, жгучими поцелуями клеймя кожу, брюнет оставлял метки, кусая, засасывая плоть, чувствуя, как Ойкава под ним дрожит, как сильнее напрягается и еле уловимо ведет задом, идеально помещающимся в ладонях аса. Иваизуми не мог насытиться, он не переставал целовать бархатистую кожу, вырисовывал на ней незамысловатые узоры, обжигал прерывистым, сорванным дыханием, и все ближе подбирался к паху. Терся щекой, на которой пробивалась щетина, после чего губами собирал рассыпающиеся мурашки, возвращаясь к колену, по которому проскальзывал зубами, безнадежно пытаясь прихватить обтянувшую кость кожу. Широким мазком языка вел до паха, останавливаясь лишь у белья, ненужного сейчас, мешающегося, и до боли сжимал охренительно классный зад Ойкавы, который бы тоже с удовольствием облизал и искусал, оставляя фиолетово-синие метки, такие же, как расцветали на внутренней стороне бедра.       Иваизуми заставил себя остановиться, опасаясь, что просто сожрет Ойкаву, который взволнованно дышал, все еще пряча глаза за сгибом локтя. Возбуждающий, сексуальный, желанный. Ас резко подался выше, навис над Тоору, опираясь локтями на кровать над чужими плечами. Они оба были возбуждены, и, прежде чем Иваизуми бы сорвался и натворил дел, нужно было решить один вопрос.       — Ойкава, посмотри на меня, — брюнет отвел руку капитана, смотря на раскрасневшееся лицо, не находя и следа отвращения. — Я люблю тебя.       — Я понял. Ты придумал отличный способ признаться, — Ойкава глухо шептал, сильнее краснея и с трудом поддерживая зрительный контакт.       — Скажи, это… — Иваизуми скользнул одной рукой по торсу парня и накрыл горячей ладонью пах, сжимая через ткань белья чужое возбуждение и чувствуя, как собственный член пульсацией отдается на это прикосновение, — … реакция организма на ласку или я тебе нравлюсь?       — Ива-чан! — возмущенно воскликнув, дергаясь под интимным касанием, шатен отвел на пару мгновений взгляд, шумно вздохнул и попробовал вернуть себе самоуверенный вид.       — У меня сильные подачи, Ива-чан.       Иваизуми нахмурился, не понимая, к чему ведет Ойкава. Хотелось не трепаться, а скорее все выяснить и вжать шатена в кровать своим телом, потереться об него, поцеловать, в конце концов, чтоб с губ этого заносчивого засранца не какие-то тупые слова слетали, а стоны.       — Ты о чем, Тупокава? — брюнет чуть ли не рычал, ожидая всего лишь пары слов, подтверждающих или опровергающих симпатию Ойкавы.       — Сильные же, правда. Да и выше я, и в забеге тебя сегодня сделал.       Иваизуми сильнее хмурился, недовольный тем, что Тоору увиливает от прямого ответа, ходит вокруг да около. Ненавязчиво поглаживая подушечкой большого пальца член шатена, ощущая жар и пульсацию, брюнет криво оскалился, решив отомстить за то, что Ойкава не признается, и сказал правду:       — Я поддался.       Ойкава резко замахнулся, тормозя руку у лица, мягко накрывая ладонью щеку. Иваизуми даже не дернулся, чем вызвал теплую улыбку у Тоору, который ласково провел пальцами по скуле и вплел их в жесткие волосы на затылке. Надавив, он заставил брюнета склониться ниже, и прошептал в губы:       — Нравишься, Ива-чан. Очень нравишься, иначе я бы отбился от твоих приставаний.       — Наивный, — насмешливо ответив, Иваизуми заглушил чужое возмущение поцелуем, наконец опускаясь на Ойкаву и выстанывая ему в губы шквалом захлестнувшие ощущения.       Целовать Ойкаву в губы было так же приятно, как и прикасаться к его ногам. Значит, все же фетиш на ноги — лишь последствие влюбленности, а не наоборот. Иваизуми усмехнулся, прерывая поцелуй, и, вновь сжав обеими ладонями задницу Тоору, двинул бедрами, проскальзывая пахом по чужому возбуждению, заставив шатена крепко зажмуриться и прерывисто задышать.       — Ты извращенец, Ива-чан.       — Ага, и тебе это нравится.       Иваизуми не дал ответить, не собираясь сейчас спорить, и снова повел бедрами, теснее вжимаясь и отираясь об Ойкаву. Ощущения были крышесносными, но этого было мало. Не давая более ничего говорить, зная, что Тоору, нервничая, может испортить момент, Иваизуми снова его поцеловал, толкаясь языком между податливо раскрытых губ. Вылизывая рот шатена, действуя на одних инстинктах, ас немного приподнялся, запуская руку между телами, и порывистыми движениями расстегнул свои штаны. Спустив их вместе с бельем, шумно выдыхая носом от облегчения, Иваизуми задрал чужую футболку и стянул белье Ойкавы до середины бедра, высвобождая его возбуждение. Опустившись на разгоряченное тело, брюнет губами словил протяжный стон Тоору, который крепче обнял за шею и повел бедрами. Резко стало нечем дышать, Иваизуми отстранился, шумно втягивая воздух и шалым взглядом смотря на раскрасневшегося друга, отводящего глаза. Вернув ладони на бедра, сминая их, гладя, брюнет сделал пробное движение, проскальзывая членом по члену, чувствуя, как под пальцами сильнее напрягаются мышцы. Ойкава вцепился в него мертвой хваткой, сжимая пальцами рубашку на спине, и развел шире ноги, позволяя удобнее устроиться между своих бедер.       — Ох, черт, Ойкава, — хрипло прошипев, Иваизуми снова потерся о пах Тоору, подумав, что у него сейчас искры с глаз полетят от перевозбуждения.       Сминая ладонями ноги шатена, жадно облапывая их от колена до бедра и обратно, брюнет начал двигаться, из раза в раз проскальзывая членом по члену, имитируя фрикции. Ойкава выгнулся под ним, подаваясь навстречу толчкам, усиливая удовольствие от происходящего.       — Ива-чан… — Ойкава на грани слышимости прошептал, запрокидывая голову и резко вскидывая бедра, прижимаясь теснее.       Коснувшись губами шеи, обжигая кожу сорванным дыханием и жаркими поцелуями, Иваизуми начал быстрее двигать бедрами, чувствуя, как сильнее напрягается член Ойкавы между зажатыми телами. Шатен был на грани, он тихо постанывал и все чаще подавался бедрами навстречу приятному отиранию, пальцами комкая рубашку Иваизуми. Такая чувственность и отзывчивость Тоору просто сносила крышу, к нему еще больше хотелось прикасаться, теснее прижиматься и целовать жарче.       Ойкава забился под ним, вскидывая бедра, и чувственно застонал, сильнее запрокидывая голову и открывая больше места для поцелуев. Чужой оргазм стал катализатором собственного. Хватило несколько рваных движений бедрами, чтоб кончить следом, приглушая хриплый стон поцелуем в шею. Иваизуми ощутимо дрожал, ладонями сжимая бедра Ойкавы и все еще тесно прижимал его к себе, несмотря на то, что они оба перепачкались и кожа на животе была неприятно липкой.       — И все же ты грубиян, Ива-чан, — Ойкава говорил тихо, но с легкой обидой, что заставило Иваизуми немного отстраниться и посмотреть в глаза. — Назвал мои ноги ковырялками, когда у самого стоит на них. Фу таким быть, Ива-чан.       — Заткнись, Ойкава.       — Я разве не прав? — самодовольно улыбнувшись, Тоору провел стопой по ноге Иваизуми, рассыпая по пояснице мурашки и заставив его хрипло выдохнуть. — Прав ведь. Не хочешь извиниться?       — Я тебя сейчас ударю, — нахмурившись, Иваизуми попробовал отстраниться, но Ойкава лишь крепче его обнял и весело засмеялся, коротко поцеловав в щеку. — Идиот.       — Но твой обожаемый идиот.       — Угу, — не выдержав, Иваизуми улыбнулся в ответ, неторопливо проскальзывая ладонями по ногам шатена. — Мой.