Сгоревший купон на любовь

***

      Сильный ветер, доносившийся с беспокойного океана, растрепывал волосы двух девушек, выдергивая прядки из аккуратных причёсок, а дождь громкими каплями падал на их плечи. Ни одна из них не промолвила ни слова, словно боясь сказать что-то лишнее. Охара не видела лица Мацууры, но была уверена, девушку что-то мучает, так яро болел узор на запястье. И она это терпит? Не надоело ли ей терпеть и держать все в себе? Неужели она не доверяет своему собственному соулмейту, бывшей однокласснице, лучшей подруге в конце концов? Мари, слегка покачиваясь от волнения и некой злости, подошла поближе к темноволосой. — Канан.. – подступивший к горлу ком заставил блондинку прорваться на начале фразы.       А что она ей, собственно, скажет? "Канан, не переживай, все будет пучком, это я, Мари Охара, тебе говорю"? Глупо. "Прошу, расскажи мне все, что так терзает тебя"? Не сработает. Тем более, она просто не знает как найти нужные слова, она не видела Канан вот уже три года. — Я такая бесполезная. – прошептала себе под нос блондинка, едва зажмурившись от внезапного потока ветра.       Плечи Мацууры дрогнули, а руки сильнее сжались в перила. Она повернула голову в сторону бескрайнего океана. Внезапная острая боль в запястье заставила её наконец взглянуть на возлюбленную, а была ли она теперь вообще её возлюбленной? Растрёпанные золотистые локоны, которые теперь лежали уже ниже плеч, отросли, вместо привычной для Канан кошачьей улыбки, стиснутые в тиски зубы, а на месте глаз, желающих сиять, появились печальные, пустые глаза, словно у куклы. Охара подняла голову, стараясь всмотреться в лицо любимой, словно боясь что она видит его в последний раз, она сжала свои руки в кулачки, сжимая при этому и тонкую ткань своего платья. Помимо больших и шумных капель дождя теперь падали и ещё одни – слезы блондинки, и резкая, пронзительная боль сковала Мацууру, не давая ей даже вдохнуть. — М-Мари. – слегка хриплый тихий голос заставил девушку широко распахнуть свои глаза, – Если ты считаешь что я не доверяю тебе, то это не так. Я хочу доверять тебе, нет, я уже доверяю, ты, как никак, являешься моей родственной душой.. Но я не могу. Не могу больше. Я не чувствую того, что чувствовала, будучи ещё в старшей школе. Я не хочу снова причинять тебе боль и страдания, как делала раньше. Мне жаль, я – не та Канан Мацуура, которую ты так жаждала увидеть, Мари. – темноволосая вздохнула, пытаясь смотреть куда угодно кроме ярких и столь печальных глаз Охары. — Не верю. – возразила блондинка, сжимая руки у груди, – Канан которую я знала никогда не сдавалась и не избегала бы своих близких столь долгое время, она бы просто не смогла так сделать! Ведь она бы переживала о них так же сильно, как и они о ней. Где Канан Мацуура, которая так хотела сиять вместе с остальными? Где та Канан, что я любила?       Мацуура грустно усмехнулась, потеря кроваво-красное запястье. — Извини.       Извини? Это все, что она может сказать за долгие 3 года разлуки? За те бессонные ночи, нервные срывы, депрессию, которую пережила Охара, она может сказать извини? Громкий шлепок и удар мокрой ладони о такую же мокрую щеку. Второй раз в жизни Канан испытывает это на себе. — Не будь так эгоистична, Канан! – голос Охары сорвался почти на крик, – Ты обещала что будешь делиться со мной всем что тебя тревожит, а я с тобой. Ты обещала что мы всегда будем вместе, но сначала меня отправили за границу, а после ты игнорировала меня долгие годы. Ты говорила что будешь рядом в трудные моменты, но ты не была! И всё, что ты можешь сейчас сказать – извини? Мне не нужны твои извинения. – Мари дрожала, потирая себя по плечу, пытаясь успокоить бешено колотящиеся сердце. Мацуура не смогла вымолвить ни слова. А нужны ли были тут слова? Она наконец повернулась к блондинке всем телом, и, слегка дрожа, протянула вперёд руки. — Обними меня, Мари.

***

***

И казалось бы, срок годности их купона любви давно истёк. Плевать. Они купят новый.