Hey, get off of me!

This is where we are today People going separate ways This is the way things are now In disarray

      Можно ли разосраться в хлам с тем, кто пальцем тебя тронуть не может, ни словом зацепить? Могу. Умею. Практикую. А так же скандалю, мирюсь и стебусь временами. Конспирируюсь, но с этим в отношении Вуди есть некоторые проблемы. Однако, в моей нежной и ранимой девичьей душе живёт мечта о том, как я, сбросив с тонких пальцев намотанные на них ранее кишки последнего из причастных к эксперименту гадёнышей, ухожу в закат. И иду я такая счастливая, душа моя легка, словно пёрышко, рядом друзья и у нас еще вся жизнь впереди. И идёт мне навстречу Вуди, идёт, идёт и… проходит мимо! Мимо, я сказала!       «Тьфу! Даже в мечтах мимо проходить отказывается!» — раздосадованно вздыхаю. — «И ведь нашел же, как сделать так, чтобы я рядом с опекуном находиться в спящем состоянии не рисковала! И как главное я обнаружила подложенную мне Вуди свинью? Преподаватель практикант попытался разбудить, когда меня на уроке вырубило… и отделался переломами челюсти в трёх, и руки в шести местах. Гений обучения во сне и гипноза, чтоб его! Самодовольством месяц полыхал, пока я не стала практиковаться в массаже, к счастью Вуди, на девушках, а то бы его точно удар хватил… И нет, это не мелочная женская месть, это возмездие!»       Следующий вздох становится еще более шумным и выразительным, а размышления входят в привычную колею.        Люк, ты Избранный, именно тебе суждено повергнуть Империю Зла. Почувствуй силу, Люк!.. Кхм, немного не из той оперы. Пламя… Приёмы, методы использования, базовые упражнения, сцены сражения с применением Пламени всплывающие в голове, всё это было бы безумно круто, и я обязательно бы поклялась за это расцеловать Вуди при встрече, если бы это работало. Увы, любое серьезное шевеление пламени заканчивается для меня уколом в шею в течение десяти секунд, темнотой и лживыми насквозь рассказами о том, что я что-то разнесла или сломала перед тем как вырубиться.       «Хиленькая из меня «избранка», по всем фронтам сплошной облом», — грустно признаю я. — «Не стоило в детстве примерять на себя роль принцессы. Накаркала, Натсу? Сиди и жди принца на белом коне… а там и внуки пойдут».       Ужин на столе. Я «сплю» дожидаясь прихода хозяина квартиры и опекуна в одном флаконе, от Вуди тянет четко ощутимым недовольством. За годы «совместной жизни» парень-которому-нехрен-делать изрядно поднаторел в способах выражения недовольства, а я в определении степени его серьёзности. Сейчас он выказывает мне ленивое, вяленькое недовольство, являющееся скорее данью привычке, чем чем-то по-настоящему опасным. Привык.       Отыгрыш милой лоли, местами умной и талантливой, но из-за влюблённости в опекуна превращающейся порой в набитую дуру, IQ которой начинает резко стремиться к минус бесконечности, мог бы закончиться оглушительным провалом еще в самом начале, если бы не вовремя отбитый по воображаемой двери мотив похоронного марша, приведший меня в полный восторг. Первый раз, встретив такую реакцию, Вуди долго приходил в себя, но потом втянулся.

I read it in the papers There's death on every page Oh Lord, I thank the Lord above My life has been saved

      Вспоминать о том, как я дошла до такой жизни не хочется, вот только эти «семь шагов к успеху» частенько вертятся в голове:       Раз — новым опекуном становиться Шиничи Сэки. По доброте душевной становится, не иначе, и от этого так подставой несёт, что хочется рвануть в голубую даль.       Два — острое, болезненное ощущение инородных предметов в теле, мешает не то, что спать, но и думать. Небольшое уплотнение на затылке ксеноморфов вообще в неописуемый восторг приводит.       Три — никаких контактов, никаких фотографий или иных вещей связанных с прошлым. Многострадальный мишка, с не раз оторванной башкой, как и другие милые сердцу вещи, вроде чертежей ракеты остаются неизвестно где. Если честно, мне импонирует мысль, что их сожгли, а не выбросили на свалку.       Четыре — частная школа для девочек, в которой пара преподавателей мужчин «слегка» за шестьдесят. Строгий распорядок дня, военная дисциплина с соответствующими атрибутами в виде карцера и физических наказаний.       Пять — препараты, странные тесты, строгий запрет на физические нагрузки без наблюдения «врачей» и «система экстренного выключения» в виде ошейника с датчиками и инъектором.       Шесть — внезапные наказания со стороны администрации, по надуманным причинам, подставы, а перед этим робкие попытки связаться со мной через какого-то фокусника Кен-тяна и ярко отпечатавшиеся в сознании между строк дошедших сообщений «ты наш единственный поводок».       Семь — ревнивый итальянец в качестве молчаливой шизофрении, прописался в голове и явно не собирается сматывать удочки в ближайшее время.

Here we go, telling lies Here we go

      Время идёт, а ничего не меняется, всё та же частная закрытая школа для девочек, каждые полгода обследование у медиков и психологов, ощущение постоянной слежки, тотальный контроль выражающийся не только в наличии камер, но вшитых в тело штуковин, то ли маячков, то ли бомбочек. Каникулы на квартире у «дорогого самаритянина» Сэки, полная информационная и социальная изоляция. Почти полная, Вуди всегда готов меня выслушать и попытаться выломать или расплавить воображаемую и горячо любимую мной дверку. За время нашего одностороннего общения и моей игры в любовь к «Ши-куну» Вуди стал заметно спокойней и… изобретательней, одно обучение во сне чего стоит. Еще несколько лет подобных горок и соулмейт познает дзен… или сумеет выбраться и пристрелит из дробовика, как найдёт. Ревнивый, а конструктивный диалог в отсутствии доводов другой стороны особо не построишь. Хотя, если бы он мне еще и словами отвечал… Мечты-мечты!       Сегодня мне исполнилось четырнадцать, а с тем, что внезапно образовались «каникулы» в школе, а тринадцать это еще и возраст сексуального согласия в Японии… Видимо, раньше меня спасало только отсутствие месячных и груди как таковой. А тут, на тебе! Косяком попёрло! Сначала грудь, а потом и красная армия!       Кажись у меня истерика. Я долго готовилась к этому дню, всегда знала, что попытка побега у меня может быть только одна и при неудаче… Стоит только подумать о провале, как от довольно раскормленных ксеноморфов приходят образы каких-то трупов, белых стерильных стен и безысходности переходящей трупное окоченение. Вот только Ксеноморфы последний месяц упорно голосуют за незамедлительный побег, и я не могу понять в чем дело, меня преследует стойкое ощущение, что как бы я не накосячила мне всё сойдёт с рук.       На последок, еще раз погружаюсь в собственное сознание и прикасаюсь к стальной двери. Еще одна причина, по которой я могла решиться на побег.       — Знаешь, после всего что между нами было, так поступать нечестно, но мне понадобится вся моя сила и предельная концентрация для побега, у меня есть только одна попытка, — из-за двери полыхает удивлением и смесью облегчения, обиды, гнева и много другого, представляя на моё обозрение этакий винегрет.       Крепко зажмурившись, прижимаюсь теснее к двери, мне не хватало только разрыдаться перед ним на последок. Я стараюсь взять себя в руки, но голос всё равно меня выдаёт, и сама стараюсь не думать как именно.        — Спасибо за всё… Сайонара, Вуди, — и всё равно я непозволительно колеблюсь.       «Хватит церебрального разврата! Долой недоотношений на расстоянии! Пора закопать эту стюардессу! *»       Железная дверь сливается со стеной, оставляя только одно отверстие, которое я смогу легко перекрыть и не погружаясь на этот уровень собственного сознания. Не знаю, насколько точны эти знания, но совсем недавно опекун, слушая моё нытье о том, как я скучаю о Кен-тяне, проговорился о городке Намимори. Впрочем, он так проговаривался о Киото, Нагое, Каракуре и еще двух десятках городов, но именно название этого города у ксеноморфов вызывают буйную реакцию.       Других зацепок у меня просто нет.

We're right back where we started from People going separate ways This is the way things are now In disarray

      Я не успеваю заметить, как непривычная тишина окутывает сознание мягкой периной сна.       …Чтобы сломать шею, недостаточно обладать дурной силой и рвать с места более пятисот килограмм, достаточно тренированные бойцы способны развить такую силу, однако, чтобы шея сломалась, необходима еще идеальная скорость и техника. Объясню еще раз, для такого как ты. В позвоночном канале проходит спинной мозг. Между первым шейным позвонком и большим затылочным отверстием черепа спинной мозг плавно переходит в продолговатый мозг. В продолговатом мозге находятся жизненно-важные центры. Когда человеку сворачивают шею, то происходит перелом шейных позвонков с прямым повреждением продолговатого мозга, либо перекрут спинного мозга, влекущий за собой перекрут и повреждение продолговатого мозга. Отключаются жизненно-важные центры. Прекращается дыхание, сердечная деятельность. Человек мгновенно теряет сознание, от кислородной недостаточности в мозге наступает клиническая смерть, затем биологическая смерть. Нельзя ошибаться, медлить, только так позвонки разрушатся и разорвут спинной мозг,братец, в ином случае противник выживет, и будет мучиться как ты сейчас. Надеюсь, эта демонстрация станет для тебя достаточным стимулом, чтобы не совершать настолько глупых ошибок, маленький ублюдок…       Хруст, я широко распахиваю глаза просыпаясь, чтобы полюбоваться угасающим взглядом опекуна, перекрываю поток силы идущий через связь к Вуди, заставляю вырваться её наружу, закапсулировать и сломать инородные предметы в теле. Стальные плиты падают сверху, закрывая окна и двери, помещение стремительно начинает заполнять газ.       «А вот это я не планировала», — задерживаю дыхание, отбрасывая в сторону полуобгоревший полузамороженный труп. — «Чую, будет не побег, а epic fail».       С начала событий проходит не более сорока секунд, а квартира превращается в руины. Железные плиты с подозрительной лёгкостью выдерживают удары пламенем. От нехватки воздуха перед глазами темнеет, а в ответ на моё отчаянье, изнутри выжигая всё лишнее, поднимается волна испепеляющего жара и, вырвавшись наружу, сносит мой этаж вместе с несколькими этажами выше.

I read it in the papers There's death on every page Oh Lord, I thank you from above My life has been saved

      Срываюсь с места, чудом уходя от пущенной мне в лоб пули.       Свинцовый дождь барабанит по крыше, в голове звенящая пустота, ожоги на теле от Пламени Вуди рассасываются, словно их нарисовали краской, а вокруг идёт настоящий дождь.       Спотыкаюсь и качусь вниз по чудом уцелевшей лестнице, отмечая сознанием просвистевшие мимо пули.       «У меня был такой классный план!» — мелькает в голове, когда меня дергают за руку и зажимают рот, прижимая к чужому телу. Синее Пламя плащом закрывает от преследователей небольшой участок коридора, расслабляюсь. Смутно знакомый и кажущийся родным незнакомец осторожно отнимает свою ладонь от моего лица.       — Хаос, — усмехаюсь из-за того, насколько в тему звучит детское приветствие. — Сколько ты так дежуришь?       — Месяц… — в голосе родного незнакомца чувствуется смущение, а я закусываю губу, чтобы не расхохотаться.       «Оранжевое пламя пусть и с изрядной долей голубого, самый эффективный рычаг давления на группу носителей пламени… Небо, да? Стоило бы давно сложить два и два и получить четыре. Логичненько, бл*ть. Очень».       — Остальные? — срывается с языка.       — Не стоит беспокоиться, — голос Тумана мягко обволакивает сознание.       — Это решать мне, — голос звучит холодно и зло. — Не испытываю желания потерять Хранителей раньше, чем успею познакомиться. Итак?       — Ваш любимый «Кен-тян» в Намимори, — я молчу и продолжаю ожидать нормального ответа. — Остальных вы не знаете, босс.       — Не прикидывайся одноклеточным, бесит, — хмыкаю без особой злости или раздражения. — Вы мои. Имеешь что-то против?       — Недавно… Вы вели себя иначе, — мягко характеризует мои потуги на театральном поприще Туман.       — Играть и дальше глупышку-милашку не намерена, затраты себя не окупили, — голос сквозит едкой самоиронией. — Что с остальными?       — 3А-23 ждёт в убежище. 1В-01 и 3Е-40 на задании, 2D-51 сейчас прикрывает нас и уводит погоню… 5F-82 в Намимори, а я — 7С-04…       — Мой идентификатор в эксперименте?       — 5S-17, — прикрываю глаза, прислушиваясь к сигналам морфов.       — Веди.       — Не спросите о нормальном имени? — спрашивает Туман, осторожно пробуя на зуб.       — Клички мне не интересны, — юный киллер до недавнего времени пахавший на левых дядей вздрагивает, зарывается носом в волосы, делая шумный вздох, расслабляется.

My life, my life has been saved My life, my life, my life has been saved**

__________________________________________ * Отсылка к анекдоту: Самолет упал в море около необитаемого острова. На берег выбрались только штурман, пилот и стюардесса. Через неделю штурман сказал: «Долой разврат» и застрелил стюардессу. Еще через неделю пилот сказал: «Долой разврат» и закопал стюардессу. Еще через неделю штурман сказал: «Долой разврат» и откопал стюардессу. **Queen — My Life Has Been Saved