Вам сообщение (перезалив)

Питер, ловко сменяя руки, летел над городом. Жизнь внизу шла своим чередом, в то время как Человек-Паук жил своей особой геройской жизнью наверху. Пересекались они только в одном — быстром ритме, никто из них не останавливался. Нью-Йорк всегда таков. Не стоит на месте. А Питер нью йорковец. Закономерно, да? Паркер спешил на собрание Мстителей. Начало общего сбора только через сорок минут. Но кого волнует, если это МСТИТЕЛИ? Нужно точно не опоздать, а зная свое мастерство в невезении, Питер вышел из дома заранее. Да, он уже смирился с мыслью, что доберется до башни через 15 минут, а ещё 25 будет торчать напротив нужно здания, восторженно глазея и трепеща от........ Нет. Питер не был Мстителем. Но иногда его приглашали на собрания героев. Разумеется, что это было нечасто. Случалось и такое, что с ним связывался кто-то из Мстителей для того, чтобы предложить Человеку-Пауку какое-то конкретное задание. Ну и нельзя сказать о том, что сам Тони Старк множество раз звал юного героя в свою мастерскую, и разве Питер мог хоть раз отказаться?.. Итак, по сути Человек-Паук был Мстителем на полставки. Ладно уж, он еще молод и то, что зрелые герои заметили его — уже успех. Паркер обязательно перейдет в основной Штаб. Однако, уже сейчас ему есть чем похвастаться — пропуском в башню Мстителей. Это такая чудесная карточка по которой с тобой еще могут связаться. Боже мой, как же ярко сверкали глаза Питера, когда юноша получил её. Человек-Паук резко затормозил, дернулся, качнулся влево и спрыгнул, тем самым перемещаясь на окно очередной многоэтажки. Питер робко охнул, распахивая глаза, не сводя пораженного взгляда со здания, что заставило его ранее остановиться. Цветы. Вся крыша была в букетах красных роз. Паркер улыбнулся под маской, слабо покачал головой. Есть в мире неисправимые романтики. Человек-Паук продолжил путь, провожая взглядом цветы. И вскоре этот день стал еще более удивительным. На крыше каждого следующего здания тоже были цветы. Красные, черные, снова красные, синие, а потом еще красно-синие, чуть позже красно-черные, а затем Человек-Паук вновь резко дернулся, несколько секунд его болтало на паутине и его паучьи пальцы почти разжались. На крыше служащего здания было выложено цветами послание: «Прости меня, Человек-Паук». У Питера не осталось вопросов, кто это сделал. Он знал. Дэдпул. Питер провел несколько минут, задумчиво и восхищенно смотря на цветы… Цветы для него. Сердце быстро стучало, ладони стали липкими, а внутри всё таинственно приятным образом скрутилось. Вдох. Выдох. — Боже… Сколько денег, времени и сил было потрачено. И это всё Дэдпул сделал для него? Так он искренне хочет извиниться? Нет, Питер не мог отрицать, что всё ещё был зол на Уэйда. Но совершить преступление, чтобы встретиться с ним — это уже слишком. Фелиция тоже так делала… Уэйд действительно влюблен в него? Сердце ухнуло вниз. Паркер с того самого дня не отвечал на сообщения Уэйда, даже не читал. Игнорировал. Питер заставил себя отвести взгляд от цветов. Он поднял глаза и наткнулся на башню Мстителей. — Черт возьми! И еще чуть-чуть и Питер опоздает. Ну как еще? Он же мастер в невезениях!

***

— Человек-Паук! Питер вздрогнул, широко распахнул глаза. Судорожно перевел дыхание. Собрание Мстителей уже закончились, Паркер уже собирался уходить, а тут… А тут Капитан Америка! — А. Эм… Да? Студент резво развернулся к суперсолдату, взволновано смотря. Капитан мягко улыбнулся, кивая. — Мне нужно поговорить с тобой. Задержишься недолго, хорошо? — О. Эм. Хорошо. Ладно. Да, конечно! Стив понимающие промолчал, замечая, что юный герой перед ним волнуется. Если уж со многими мстителями Питер успел сдружиться, то с капитаном шанс поговорить наедине выпадал нечасто. Капитан Америка ободряюще положил руку на плечо юноши, а затем уверенным шагом пошел вперёд. Питер поспешил за ним. — Человек-Паук, я знаю, что ты молод. Питер повел плечом, следуя за капитаном, внимательно ловя каждое слово. — Быть героем нелегко и зрелому человеку. И то, что ты продолжаешь помогать гражданским — это похвально. Стив и Питер оказались в лифте, студент мельком отметил, что капитан нажал на кнопку самого верхнего этажа. — Я уверен, что когда-нибудь ты официально вступишь в ряды Мстителей. Здесь Паркер задрожал, а колени подогнулись. — Спасибо! Я… Капитан кивнул, снисходительно улыбаясь. Слабый звон. Двери лифта открылись. Герои вышли. Очень скоро они оказались на смотровой площадке. Питер сжал перила, смотря на город. Капитан замолчал, устремив взгляд вдаль, думая о чем-то своём. Паркер удивленно отметил, как Роджерс напрягся. Пальцы мерно постукивали по........ Капитан нервничает? — Эм… Я благодарен вам. Это очень мотивирует и слышать такое от вас… Круто. Но ведь это не то, что вы на самом деле хотели сказать? Питер выдохнул через сжатые зубы, опуская плечи. — Нет, я действительно всегда хотел тебе это сказать, Человек-Паук. Но внимательно посмотри на город. Питер послушно сделал это и тут же вздрогнул, замечая то, на что намекал капитан. — Иногда наше геройство не только спасает жизни людей, но еще и… Заставляет людей пойти на преступление. Крыши и стены некоторых зданий были покрыты яркими граффити с надписями. «Прости меня, Человек-Паук» «Я сожалею за дихлофос. Я попшикал им себе на очко.» «Ты можешь дать мне в рот дихлофосом» «Если хочешь, то растяни меня в акте мести на сетке под напряжением» «Прости меня, Человек-Паук. Ответь мне на сообщения». — Я знаю, что это не твоя вина. — Капитан Америка вновь ободряюще сжал плечо Питера, сочувственно смотря.

***

— Не твоя вина… Не твоя вина… Ну да, конечно. Именно поэтому я сейчас все это оттираю. — раздраженно бурчал Питер, от досады жалуясь самому себе. Вот уже не первый час Человек-Паук позорно и жалко пытался смыть со зданий «извинения» Дэдпула. На что этот безумец надеется? На прощание? После такого? Да никогда! Цветы… Цветы показались Питеру очень милыми. Он был уже готов подумать и сменить гнев на милость. Но Дэдпулу нужно все испортить! О чем он думает? Зачем он все портит и так издевается над Паркером? Ему ведь это в радость. Последствия наемник конечно не осознает. Питер поморщился и взвыл, чувствуя не первую и не последнюю вибрацию от смс Дэдпула за сегодня. Так было суждено пройти дню Паркера. Отвратительному дню Паркера. Впрочем, ничего нового. По окончанию трудоемкой работы Человек-Паук готов был поклясться, что чувствует себя куда хуже, чем после, скажем, обычного ночного патрулирования города, ну, или, к примеру после сражений с легендарными врагами Человека-Паука. Почему так? Да потому что помимо обширного физического труда тут еще и моральный груз. Стыд перед мстителями, городом. Злость, досада, разочарование и обида на Дэдпула. Но пожалуй, в большей степени злость. Злость такая, что всё внутри от нее содрогалось и полыхало. Но Питер парень сильный. Как-никак он супергерой Нью-Йорка. Нужно взять себя в руки. И выдыхая сквозь плотно сжатые зубы, юноша находит в себе силы. Он покидает крышу одного из миллионных домов мегаполиса с расслабленными плечами. Но Питер не Питер, если судьба не подарит ему очередной приятный сюрприз. А Дэдпул не был бы Дэдпулом если не сделал всё только хуже. Пролетая над Манхеттеном Паркер приходит в бешенство. Одно из высоких изданий вновь украшали цветы. Розы красные, синие, черные. И не просто украшали… Цветы были любовно выложены в четкий рисунок, который хорошо можно было разглядеть с высоты паучьего полета. В этот раз Питер не счел миллион алых (и не только) роз милыми. О нет, ему даже не было ни капельки приятно. Паркеру было отвратительно. Прошлое спокойствие, смирение сдуло яростью, охватившей мелкой дрожью тело. — Я придушу его. Убью. Вот только он не умрет. — мимолетно пронеслось среди мыслей Питера. Он сидел неподвижно пару секунд, переместившись ранее на стену стеклянного гиганта. Юноша сдвинув брови и сжав губы раздраженно смотрел на крышу дома на несколько уровней ниже. Пульс громко стучал в барабанные перепонки, но Питер не слышал его, скрылся за жужжащими мыслями и картинкой, стоящей перед глазами. Цветы были разложены в две фигуры. Дэдпул и Человек-Паук из роз. Дэдпул и Человек-Паук. Дэдпул, который нагнул Человека-Паука и шептал ему на ухо: «Ник, прости. Ты можешь попшикать на меня». У Паркера дергался глаз. И всё же именно это было последней каплей. Чаша переполнена. Питер спланировал вниз, оказываясь на крыше дома с цветами. Он стоял всего пару секунд среди роз, тяжело дыша, шумно втягивая запах цветов. Голову кружило. Питер никогда не думал, что поступит вот так. Он сожалел, но не когда раскидывал руками и ногами цветы. Это было совершенно неправильно. Но внутри Питера произошел взрыв, который не мог не задеть мирное население. И потому Паркер рвал и метал цветы, яростно ненавидя Дэдпула. Он всё портит. Издевается. Он смеется. Я ненавижу его. Лепестки роз разлетались в разные стороны. Тело болело от шипов прекрасных цветов. А Питер жалко поскользнулся. Он упал на цветы и замер. Воздух выбило. Питер пару секунд не дышал, смотря широко распахнутыми глазами в небо. Он сожалел. Паркер быстро и тяжело задышал. Грудь часто вздымалась. Нет. Даже если он зол, то совершенно не стоило так поступать. Цветы не в чем не виноваты. Питер закрыл рот и глаза, жмурясь. Он сжал ладони в кулаки, машинально удерживая лепестки. И всё же Питер просто был молодым человеком запутавшимся и уставшим.

***

— Ого… Боже! Это… Это как в аниме?! — Ты уверен? — Конечно! Посмотри сам! — Уэйд отстранил от своего лица бинокль, он хотел протянуть ему кому-то возле себя, но на секунду завис. — Ах. Да. Прости. Ты же табличка.  — Вот же ты сука. Дэдпул равнодушно пожал плечами, после чего резко сменил настроение, трепетно прижав бинокль к груди, томно вдыхая. — Точно… Аниме… Уэйд видел явно не то, что происходило на самом деле. Возможно наемник смотрел через розовые очки? Линзы влюбленности? Ему казалось, что Человек-Паук наслаждается цветами. Бегает по крыше, раскидывая розы. Танцуя среди любви, кружась в унисон с ветром, уносящим лепестки. И пусть Паучок матерится! Это же только от переизбытка чувств. Яростно кричит? Это всё ещё восторг в нем не может утихнуть. Рвёт цветы?.. Это материальная аналогия с разрывом души и сердца от любви. Человек-Паук падает в море чувств и роз. Лепестки любви разлетаются, плавно опускаясь. Сердце Уэйда ухнуло. Уилсон сглотнул. Даже таблички молчали, залюбовавшись красно-синей нимфой. Все их слова унесли ноты прекрасной музыки сыгранной на пианино. Дэдпул наморщил нос, хмурясь. — Это… Это из Maria-sama ga Miteru  — Дотянуться до тебя! — А по-моему, «Кошечка из Сакурасо». — А не Трогательный комплекс ли? — Нет. Там есть барабаны. — Что может в этой нежной обстановке барабанить? — Чл… Наше сердечко? — О! Тиран, который влюбился! — Похоже на… — Не похоже. Ни одна из перечисленных композиций не напоминает. — Они пожоже… Все на пианино. — Так всегда. На чувственном моменте аниме — раздается голос пианино. — Я думаю, что мы просто сохраним этот момент в памяти и будет накладывать музыку под настроение — Да, пожалуй. <— Сюда подходит Самая лучшая в мире первая любовь. — Гравитация! — Вообще не то! Совсем уж! Таблички продолжили спор, а Уэйд задержав дыхание, наблюдать за Питером.

***

Прошла всего пара дней. Всё оставалось так же. Нереальное количество смс от Дэдпула. Тотальное игнорирование Питера сообщений Уэйда. Цветы на крышах домов. Не было только граффити, на этом спасибо. Нужно ли благодарить Бога за это? Или может обычное стечение обстоятельств? Стечение безумных мыслей? Это был простой вечер. Питер пытался заниматься для института, студенту нужно было подготовить очередной доклад. Однако, вместо того, чтобы делать запланированное, Паркер с мрачным удовольствием смотрел, как Дэдпул продолжает взрывать его телефон и жизнь оповещениями. Тяжело вдыхая, Человек-Паук прокрутил несколько сообщения вверх, чтобы начать с относительно первого, пришедшего сообщения. — Я попшикал на тебя дихлофос И стал передо мной вопрос Зачем? За что? И для чего? — Я бесконечно виноват,  Перед тобой, паучок, Ты говоришь — подлец и гад, Что цветами я играю… Прости меня, и не казни, Я осознал ошибки все свои! — Прости меня мой друг, Я был так глуп. И теперь я от горя Как труп. — Паучок-Паучок Я был для тебя Как горький кабачок И теперь я ненавижу себя. — Прости меня за все ошибки, Что так бездумно совершал,  Без глаз твоих, твоей улыбки  Я смысл жизни потерял! — Нет… Ну я конечно не видел твоего лица… Ноо — Я твою чимичангу шатал Да прости же меняяя. — Ответь. — Прошу. — Не молчи. — Паучок? — Нет мне прощения, я знаю… И по тебе очень сильно скучаю! Обидел тебя не за что… А ты самый топ у меня, И не нужен мне больше никто! — Без тебя человека-паук, Мне не постичь любви наук — Человек-паук, Ты слышишь мой сердца стук. О человек-Паук Я был как барсук Прости меня, мой человек-паук — Любимый мой паучок, забудь про печали Не сердись на меня, Я в отчаянии! На коленях молю о прощении, Ну прими же мои извинения! Прочитав всё, Питер отложил телефон в сторону, нервно и устало потирая виски. Разболелась голова. В горле стоял ком. Это был то ли нервный смех, то ли выдох отчаяния. Паркер не мог за себя ручаться точно. Дэдпул сведет его с ума. Питер вздрогнул, услышав очередное оповещение о новом сообщении. Человек-Паук скосил глаза на экран телефона, читая. — Мне очень грустно. Я разбит. Твоей обидой убит. В душе так пусто. — На самом деле, мне реально плохо. Очень грустно. Поэтому я… Я — Отрезаю себе пальцы на котлеты Фотография. Питер быстро схватил телефон, открывая вложение. Мясорубка и обнаженные пальцы в ней. Целые пальцы. На целой руки. Но это пока. По спине прошел холодок, не контролируя себя и не думая, Питер нажал на кнопку вызова.

***

Уэйд замер над мясорубкой, несколько секунд слушая музыку на звонке. Он лениво опустил глаза на экран телефон и тут подпрыгнул, вытягивая руку из мясорубки. — Это Человек-Паук! — Это точно он? — Ты глаза протри! — Это… Это точно он! Что мне делать? Что мне делать?! А! У меня гипервентиляция! И инфаркт! А еще сейчас инсульт ебанет! Что делать? Что делать? — Просто ответь ему. Уэйд схватил телефон, щелкнув принять вызов, приложил к уху. Наемник почувствовал, что все слова куда-то пропали. Полетели настройки. Он забыл азбуку. — Алло… Дэдпула попытался продолжить, но его перебили. Перебили болтливого наемника! С ума сойти. Но он уже… — Какого черта ты делаешь? Ты совсем рехнулся! Не смей так делать, придурок. Ты убрал руку оттуда? Это тебе не игра. — Убрал. — Отлично! Но больше не смей. Какой же ты больной ублюдок. Не делай так больше никогда. — Ты волнуешься? — Какая сейчас разница, а? — У меня регенерация, Паучок. Оно всё бы отросло. — Уэйд равнодушно пожал плечами, смотря потерянным и пустым взглядом на свою руку, мирно лежавшую на столе. Длинные пальцы медленно стучали по деревянной поверхности, отбивая апатичный ритм. Паучок замолчал на несколько секунд. Дэдпул терпеливо ждал, затыкая телефонными сигналами голоса. — Тебе было бы больно. — Что?.. — рука Уэйда замерла на столе. — Да, у тебя регенерация и оно всё равно бы восстановилось, но это не отменяет того факта, что тебе было бы больно. Не делай себе плохо лишний раз. Не заставляй себя так страдать. Это… Это не нужно, Уэйд. Пожалуйста, не делай себе больно, ладно? Голос Дэдпула пропал. Осел где-то в горле. Уилсон тихо сипло и растерянно ответил. — Ладно… — Тогда мы с тобой договорились. Пок… — Стой! Питер не сбросил телефонный звонок, а наемник поспешил продолжить. — Прости меня. И за это, и за то. Я… Прости меня. Мне жаль. Мир? — Да… Мир — М-мир? — Угу. Мир. Ну эм пока? — Пока… Дэдпул ещё долго стоял с прижатыми телефоном к уху. Голоса кричали, но он их не слышал. Уэйд чувствовал только приятное тепло внутри.

***

— Тони? — Да, Капитан? — откликнулся Старк, копаясь в очередном механизме. — Может быть мы зря заставили его всё оттирать. — Порекомендовали, кэп. Порекомендовали.