Fate/Unlimited dragons world

       Он вновь видел тот почти забытый сон. Пожар, забравший у мальчика прошлое и одновременно с тем даровавший будущее, ещё раз отобразился в образах созданных спящим разумом. Годы спустя, множество раз возвращаясь к мыслям о собственном выживании, Широ будто мантру, раз-за разом повторял для себя, «была ли это случайность?» Этого он не знал до сих пор. Или, вернее даже будет сказать, что глубоко внутри разума понимал причину, но просто хотел верить в случайность собственного выживания. Только не смотря на утраченные воспоминания о жизни до катастрофы, в память будто врезалась в мельчайших подробностях сама катастрофа. Сжигавшее дотла ни в чём не повинные жизни пламя. Жизни, которые маленький Широ не пытался спасти, не смотря на мольбы о помощи. Боль собственного тела и тошный запах плоти сгорающей в огне. Иногда этот запах утихал, а иногда наоборот усиливался до нестерпимости. И самое худшее, что сейчас это был сон. Хотелось подумать «всего лишь сон», но не получалось. Как не получалось и проснутся, лишь наблюдать.        Ведь сон продолжался, всё так же продолжая повторять уже много раз «проигранный» сценарий, где маленький мальчик так и продолжал игнорировать окружающую действительность. Именно эту действительность он не хотел ни видеть, ни слышать. Только идти мимо, не обращая внимания на мольбы о помощи. На людей, которые умоляли о спасении и всё же, не смотря, на это гибли. И точно так же, он не хотел обращать внимание на тех, кто отвечал на мольбы, отбрасывая собственные надежды на спасение, в стремлении помочь другим и платили за подобную глупость жизнью. Да. Особенно не хотелось обращать внимание на последних фрагментах показанных предательской памятью. Лишь идти и спастись.        Стало ли это частью причины, что выковала его идеал? Причины, которая стала источником будущей мечты и дала стремление жить дальше, после того как он проснулся в больничной палате? Об этом парень старался не думать. Просто было проще не думать, поместить в разряд «неизвестного» и больше не открывать эту мысль. Хотя учитывая всю разрозненность знаний и отсутствие полноценной уверенности в собственных мотивах, то в какой-то мере, можно было сказать, что «Отсутствовало и в полной мере понимание собственных мотивов». Так, например, мальчик не мог понять, как смог выжить.       Почему и зачем? Мужчина, спасший ему жизнь и представившийся позже магом, спас его и именно этот мужчина стал другой частью выкованного в том огне идеала. Той самой частью, в которой Эмия Широ в отличие от чего-то иного был уверен полностью. Наверное именно уверенность в этом и стала питать само стремление достичь того самого идеала. Наверное, в момент, когда уверенность и идеал обрели ясные очертания, основу обрёл и человек, что помнил лишь имя «Широ». Хотя, при этом, даже не будучи уверенным в том, что оно принадлежало именно ему. Просто это было единственное, что мальчик помнил, естественным было назвать собственным именем слово которое осталось в памяти от уничтоженного прошлого. Когда же спасший мужчина дал маленькому человеку собственную фамилию, этот человек стал тем, кого в будущем все стали знать как парня с именем Эмия Широ.        Да. Это в конечном счёте и стало частью той основы зарождённой в момент когда расцвела искренняя улыбка на лице мужчины со слезами на глазах. Улыбку и выражение которые мальчик понять и осознать не мог, но пытался почувствовать. Эта улыбка и последующие разговоры совокупности с виной, что он стал чувствовать, позже и завершили идеал. Честно сказать глупо это звучит? Но как отобразить всё иначе? Суть ведь не измениться, а сны не перестанут сниться, оставаясь тем самым напоминанием собственного эгоизма и ужаса, который когда-то пережил Эмия Широ.        Но была одна деталь которая в памяти в отличии от тех снов не задержалась. Так уж получилось, что сам парень уже и не помнил, была ли тогда, десять лет назад, когда он начал упрашивать Кирицугу, обучить его магии эта мечта, что стала его основой за столь долгое время? Или же в тот момент это была лишь прихоть ребёнка, что ещё не в полной мере осознал происходящее. В большей степени цепляясь за всё, что могло бы сблизить мальчика с Кирицугу. Широ не был уверен. Просто иногда задумываясь об этом, становилось стыдно подобной возможности. Стыдно собственного эгоизма и от этого начинали выстраиваться рамки. Когда именно, и как долго на самом деле значения не имеет. Просто это случилось. Стало своеобразным правилом, что даже трогать смысла не имеет.        Собственно, если вспомнить все те сомнения, то всего и не было возможности отыскать в памяти. Как пример, как не был мальчик полностью уверен в причинах собственного идеала, так не был Широ уверен и в том моменте, когда стал считать мужчину отцом. Даже не смотря на то, что так и продолжал называть его стариком. Это при том, что Эмия Кирицугу был лишь чуть старше тридцати лет. Но вялый и усталый вид с пустым взглядом разом прибавили ему возраста, от чего простое "старик" вышло само собой, для мальчика это слово было чуть ли не равно по значению слову "отец". Понимал ли это сам Кирицугу - Широ не знал. Ему всегда казалось странным спрашивать подобные вещи. Ведь для него подобное определение было естественным. Не хотелось выглядеть ребёнком задающим вопросы ответы на которые были слишком очевидными и естественными для того, чтобы о них спрашивать.        Но потом, в тридцать четыре года, через пять лет после пожара Фуюки Эмия Кирицугу скончался и Широ впервые пожалел, что не переспросил, не назвал и не сделал много чего «глупого и не зрелого». Но время уже прошло, и возможности упущены. Оставалось только сожалеть о собственной глупости? То ли вопрос, то ли утверждение было рождено разумом и тут же запрятано где-то глубоко, оставив следы лишь в чувствах, но не мыслях.        Тогда собственное обещание, после которого отец казалось-бы уснул спокойным сном, давало надежду, что даже подобной мелочи будет достаточно. Осталось только сдержать это последнее обещание. Пожалуй, именно тогда мальчик обрёл окончательную цель, а не только её осколки или тень. Подросток впервые со смертью и горем утраты понял причину, по которой Кирицугу улыбался тогда — пять лет назад. И точно также впервые мальчик осознано, без тени сомнения, с полноценным пониманием и осознанием захотел улыбаться так же.        Эта цель в некотором роде и помогала в моменты одиночества, когда мальчик оставался с самим собой в пустом доме. Он всячески перебирал в памяти все моменты, что были проведены мальчиком вместе с отцом, даже если вряд ли мог по-настоящему запомнить их все.        Всячески старался не думать о том, что отец пусть и названный, больше не вернётся в этот дом, а его могила расположена позади храма Рюдо. Которая в будущем редко была наведываема Эмией Широ. Мальчик часто отговаривал себя тем фактом, «что так как, не исполнив обещание, не стоит тревожить старика». Хотя, на самом деле просто не желал ещё раз напомнить себе тот простой факт, что старика больше нет. Даже если в подобном самообмане смысла никакого не было. Но мальчик и не признавался даже самому себе в этой «маленькой» лжи. В конце концов, дабы посетить старика стоило сосредоточиться на обещании. На обретённом идеале следуя которому и стоило в дальнейшем жить. Помогать другим, и в конечном итоге спасти всех. Стать Героем справедливости и лишь тогда прийти к могиле и рассказать, что обещание данное множество лет назад уже исполнено... Это также можно назвать той причиной, что не давала ему упасть в полное отчаянье. То, что давало силы двигаться дальше. Своеобразное отвлечение? Возможно, или точнее, вполне вероятно. Просто так было легче, и от того намного желаннее, чем что-либо ещё. Казалось, что все его действия приближают к свершению данного обещания, и вина как-то само собой, даже не смотря на сны и врезавшийся в памяти запах гари и дыма смешавшегося с запахом горелой плоти. Наверное, утраченные жизни в свете окрепшего идеала стали той причиной, которая и запрятала в глубине души далёкую вину. Забытую, но не исчезнувшую никуда. Но так получилось, что самообман не длился долго. Понятно, что зависит так же от возможностей желающего подобный самообман провернуть и фактического случая. В данном случае подобный случай и обрушил столь цельную картинку самообмана Эмии Широ, которую ему удалось построить за все эти годы. Хотя, был ли вообще самообман — неизвестно. Но в итоге сам парень так и считал. Как итог одним зимним вечером жизнь Широ изменилась. Подросток подвергся нападению неизвестной девочки. Хотя, на тот момент парень не был уверен в истинном возрасте нападающей, но вид она имела примерно чуть старше десяти лет. Точно он знать не мог, спрашивать времени не было.       Хотя при этом разговор каким-то образом всё же завязался. Как итог этого разговора были обнаружены некоторые детали прошлого Кирицугу (о котором, если задуматься, Широ пока мог строить только теории). В дальнейшем ситуация изменилась и парень сам того не предполагая обзавёлся хоть и временной (со слов девочки) но всё же семьёй. В конечном итоге они начали даже составлять некоторые планы и провели некоторые приготовления к предстоящим событиям. Для парня всё это было слишком туманным, каким-то нереальным. Даже не смотря на вполне осознанные мысли и действия        Хотя, в чём парень был уверен точно, так это в том, что именно тогда эти события, а так же следующие с ними размышления и разговоры вытянули наружу запрятанные глубоко, но держащиеся тенью на душе чувства собственной вины. Тогда подросток по-настоящему задумался о собственных идеалах и о том, имеет ли он права на них... Итог всех этих размышлений был, пожалуй, своеобразным. В какой-то размытый момент, что парень осознать не смог, но сумел понять это самое разграничение на «до» и «после» Широ осознал, что всё ещё спит. Только при этом не было больше воспоминаний десятилетней давности. Были сцены событий, что казалось, следовали за линией размышлений. Тех самых событий о которых он думал во сне и чёткость размышлений невольно затеряла восприятие сна. Но странным это не казалось. Просто было. Это ведь естественно…?        Но, пожалуй, главным было не это. Разум будто приняв осознание сна парнем, вернулся к началу. К изображениям пожара, что в мгновение завладели сознанием. Выжгли нынешние размышления и одновременно с этим оставили их. Ощущение было странным и естественным одновременно. Будто две версии Эмии Широ, которые при этом были «одним целым». Это было правильно? Или нет? Неважно… ведь мгновение ставшее вечностью и больше живых не осталось.        Мальчик же, продолжал волочить ноги по горячему асфальту, уже не обращая внимания ни на что и не думая ни о чём. Больше не было ничего, как не было в этот момент и размышлений смотрящего этот сон «взрослого» Широ. Лишь пустота. Две версии прошлого и нынешнего, казалось в очередной раз за множество лет, слились в одну суть, ожидая предопределённого спасения. Но этого спасения не случилось. Ибо сон закончился, Эмия Широ проснувшись в своей мастерской, как и много раз до этого, уже собирался готовиться к обычному дню. Ноющая боль по телу пробежалась как и множество раз до этого, но парень уже давно привык к ней. Боль была скорее тренировочным дискомфортом и не более, чем действительной проблемой. Но в этот раз, казалось, что-то отличалось, но парень не сразу понял, что именно. Мелькнула неясная мысль на краю сознания, после чего разум окончательно прояснился, возвращая в полной мере память и возвращая понимание ситуации. Или не совсем в полной мере. В реальности случилось шевеление под боком.        Что-то тёплое пошевелилось и двинулось. Это что-то было прижато к груди, бодрость же подростка потревожила это. Или вернее будет сказать кого-то. Прежде чем Широ осознал ситуацию и собственно абсурдность ситуации голос новообретённой сестры обратил его внимание на владелицу этого самого голоса. Вчера парень хоть и успел рассмотреть внешность сестры, но от этого странность её внешности не пропала. Но в будущем всё же придётся привыкнуть, на что подросток надеялся в скором времени. Не хотелось воспринимать девочку чужой.        — Пожалуй, от мышления магов в тебе, что-то да есть.. — Сути сказанного парень не уловил, но девочка не стала разъяснять. Хотя, возникла мысль, что она могла говорить о терпимости к боли. Переспрашивать не стал, всё же сейчас это не было столь важным. Потому, что Эмия Широ вспомнил главную деталь вчерашних событий. И деталь эта состояла в том, что у него оказались собственные магические цепи. Было странно чувствовать боль не от создания конура, а от пробуждения врождённых цепей. Но главное было в том, что у него были собственные цепи. Пусть и частично деградировавшие, от чего их качеством парень не мог похвастаться. Но в количестве двадцати семи штук с пропускной способностью в десять единиц каждая можно было сказать, что для Эмии Широ как мага не всё было потеряно. Конечно это с достаточным обучением и базой знаний. Без этого Широ понимал, что только укреплением и придётся довольствоваться. Но будет ли такая возможность парень пока не знал. Илия же об этом говорила мало предпочитая больше сосредоточиться на активации цепей Эмии и кратком ведении в ситуации касающейся будущей Войны Святого Грааля. Обнаруженный девочкой при осмотре не активный Фантазм прояснил ситуацию касательно собственного спасения. Но легче от этого самому парню не стало. Мир не стал понятнее. Добавилась лишь значащая, но на данный момент бесполезная деталь. Хотя на будущее весьма перспективная.        — Доброе утро. — решил на время отвлечься от размышлений и пропустить мимо сознания слова девушки. Парень не мог понять смеётся она над ним, или нет, подколок за вчера вполне хватило. Привык уже пусть и казалось, что времени на это ушло слишком мало. Самого же Эмию подобные мелочи не волновали. Было важнее несколько другое, по мнению подростка — Прости, что не выделил комнату.        — Не важно, — не понятно было, правда ли это не имеет значия или же отговорка из вежливости? Наверное, не высказанный вопрос всё же отразился на лице, так как Илиясфиль решила разъяснить — Между комнатой и мастерской для мага предпочтительнее мастерская. Конечно, чужая мастерская не должна вызывать уюта у мага, не являющегося в ней хозяином, но у тебя с этим проблемы.        — Как знаешь. Тогда пошли… — Широ не считал подобную деталь сколь либо важной, а потому хотел уже перейти к следующим вопросам, но закончить возможности не было, так как в следующее мгновение дверь сарая открылась, пропуская внутрь свет, а так же фигуру молодой девушки. Парень уже предполагал, что скажет Сакуре и Тайге на появление в доме девочки и собственно не собирался паниковать по этому поводу. Скрывать родство Илии и Кирицугу смысла не имело, даже не раскрывая запрещённые детали. Но к чему точно Эмия не был готов, так это к тому, как его новообретённая сестра проявит враждебность, а Сакура застынет чем-то шокированная. А спустя мгновения установившейся тишины позади Сакуры появиться фигура серокожего гиганта. Его вид заставил подростка впасть в ступор, по телу прокатилась невольная дрожь.        Разум понимал, стоит сделать что-то для защиты девушек, но тело не слушалось. Как не слушалось тело парня, когда его знакомая уже пару лет подруга, вместо удивления или шока каковые испытал сам Широ, лишь устало вздохнёт. Этот вздох был настораживающим. Уж очень часто она так вздыхала, когда ей не удавалось в чем-то убедить или Широ, или Фуджи-не. Тот самый вздох, что незнакомым людям был бы незаметен, для Эмии был признаком эмоциональной сдачи Сакуры под напором тех или иных обстоятельств. Это было непонятно, не правильно. Но подобное всё же произошло сейчас. Подозрение было рождено анализирующим разумом, не зависимо от эмоций, которые теорию принимать не желали. Это не правда, хотелось считать парню. Или хотя бы не то, чем кажется. Но прежде чем Широ успел отойти от шока, или даже раньше чем, что то сказала Илия, Мато Сакура сказала слова разрушившие любые надежды на ошибочность собственных выводов(даже если и осталась крошечная надежда). Широ Эмия в этот момент хотел ошибаться как никогда раньше. Но Сакура всё же сказала слова, разбившие эти надежды. Даже серокожий гигант, каким-то образом, стал всего лишь не значительной деталью.        — Семпай, позвольте объяснить вам всё в гостиной? – впервые он видел её столь без эмоциональной. Это было похоже на тот вид, когда он впервые её встретил, но что-то отличалось. Понять это различие он не мог. В этот самый момент Широ начал по настоящему понимать, что вчера были не все потрясения. Возможно всё только впереди.