Приручение

- Ты красивый, - шептал Тэ снова и снова, чтобы Гук поверил наконец в то, что он прекрасен. И все реже Гук кидал случайные фразы о том, что он уродец, начиная видеть себя глазами Тэхёна. *** - Ты такой красивый, - произносит старший с придыханием, завороженно смотря в почти черные глаза. - Оторваться от тебя не могу. Сладкий, какой же ты сладкий, - нежно целуя его губы. - Хён, не говори так, - шепчет в ответ Гук, смущаясь каждый раз, как Тэ произносил подобное в момент близости. - Неужели ты мне запретишь говорить о том, как я голову теряю от твоего запаха, как твои стоны сводят меня с ума? Ты просишь, чтобы я молчал о том, как я хочу сделать, чтобы тебе было хорошо. Тебе ведь хорошо? - хрипло тянет он, спускаясь поцелуями все ниже. - Да-а, - тихо выдыхает Гук, ладонями перебирая и прихватывая волосы Тэ, пока тот чертит извилистую линию внизу живота. - Тебе ведь нравится, когда я говорю, что хочу тебя? - втягивая кожу, лаская языком. - Да... ах... - Так хочу, что съесть готов. Можно, я укушу тебя? - ладони скользят по бедрам, сжимая. - Да... - сквозь сдавленный стон: - Ах, - и вскрик, когда резцы Тэ слегка врезаются в нежную кожу, с внутренней стороны бедра, усиливая возбуждение. - Вкусный, - низко, на выдохе, облизывая чуть покрасневшую кожу в месте укуса. - Твоя чувствительность делает из меня настоящего маньяка, - хрипит Тэ, сходя с ума от вожделения. Гук водит руками по его спине, тянет на себя, впивается в его губы так, будто вечность не целовал. Сегодняшняя ночь особенная, и Гуку страшно и волнительно. Пусть они и не оговаривали это детально, но как только узнали, что им предстоит поездка в Японию, где у них будет отдельный номер, они без слов поняли, что это шанс быть вместе... полноценно. Столько месяцев прошло с тех пор, как Гук согласился быть с Тэхёном, но из-за постоянного надзора и опасения Тэ, что Гук еще не готов, и боязни травмировать его, близость была очень редким скомканным действием, состоящим из ручных и оральных ласк, и оба уже на стены лезли от желания насладиться друг другом, без запретов и ограничений. Тэхён выполнял обещания, ничего не делать из того, что не позволил бы Гук, ведя себя с ним крайне трепетно. Но Гук сам изнывал от желания ощутить его в себе, намекая языком тела на это Тэхёну, в момент возбуждения. А тот утешал, прося не торопиться, лаская его пальцами. Ждать. Гук ненавидел ждать, хоть и понимал, что старший прав. И снова он чувствовал укол гордости, что именно он "напрашивается", пусть и без слов, чтобы его любили... так. А Тэхён чувствовал, что еще немного и он выкрадет Гука, сбежит с ним в какой-нибудь приватный отель, и плевать на последствия. Когда им сообщили о том, что через полтора месяца запланирована поездка в Японию, они сразу обозначили, что жить будут в одном номере. Никто не стал возражать. И это стало точкой отсчета. Они жили мыслью о том, что скоро последняя черта будет пройдена, пребывая в безумном волнении. Тэхён все чаще отключался от реальности, наблюдая за тем, как Гук переодевается в общей гримерке, представляя, как тот будет раздеваться только для него. Мемберы же не могли не заметить, что Гук перестал прятаться от них, а скорее наоборот - будто нарочито демонстрировал свое тело, которое благодаря постоянным тренировкам становилось все рельефней. И они были правы, отчасти, потому что это шоу с сексуальными движениями были для одного зрителя, жадный взгляд которого он кожей ощущал на себе, и наслаждался этим вниманием, специально мучая Тэхёна. Провокации, прикосновения, флирт - ему нравилось то, как Тэ всеми силами старался делать вид, что не замечал всего этого. "Не замечал", покупая брюки все шире, и желательно со складками на ширинке, а Гук, словно издеваясь, все более обтягивающие, и чем больше разрезов, тем лучше. Тэхён скрипел зубами, выжидая момента, когда сможет "наказать" младшего долгой и мучительной игрой. Как же он его хотел, мечтая обладать всецело. Гук видел это в его глазах, и от физически осязаемого взгляда, будто проникающего в него, в жар бросало. Когда Тэ спросил у него однажды разрешения поласкать его необычно, Гук не сразу понял, что тот имел в виду, но, как всегда, сдался уговорам, когда старший убедил, что это не стыдно. Борясь со смущением и толикой страха, что ему будет противно и неприятно, он согласился. - Я не сделаю тебе больно. Просто доверься мне и расслабься, - шептал Тэ целуя живот, поглаживая бедро, скользя ладонью к внутренней стороне и шире разводя его ноги. Гук не знал, где взять силы, чтобы хоть в чем-то ему отказать. У него их не было. Любой запрет Тэ преодолевал нежностью и мягким напором, делая так, что в итоге Гук думал, что это его собственный выбор. И когда его так волнующе гладят и целуют, он сам старается еще больше раскрыться перед ним. Сломив его сопротивление, Тэ проник в него пальцами и сотворил такое, что Гук долго приходил в себя от неземного блаженства. Тэхён сам не ожидал, что получит такую отдачу на свои манипуляции, и кончил практически только от вида младшего, извивающегося от его руки, с минимальными касаниями к себе. И в Гука словно что-то вселилось: он до дрожи в коленях мечтал о том, чтобы Тэхён снова проделал это с ним, превратившись в одержимого, с вожделением смотрящего на эти божественной красоты руки. Тэхён был одним сплошным соблазном, и Гук все больше вяз в своих чувствах к нему, мало что понимая, но ясно осознавая одно, он хотел быть с ним, хотел быть... его. Мысль о том, что он хочет принадлежать ему, стала навязчивой. Снова вопрос власти над его телом и разумом напомнил о себе. Он не понимал, почему продолжал искать в этом негативный окрас, думая о том, что такая зависимость от кого-то способна разрушить, умаляя степень того, сколько она дарит. Он долго не мог нащупать причину, пока не пришел к выводу, что его мучает то, что у их отношений нет определения. Тэхён шептал наедине, как хочет его, но не говорил о том, кто они друг другу. Гук чувствовал, что он для него не забава, но то, что они ни разу не обсудили их отношения и к чему все движется, создавало ощущение неуверенности и нестабильности. Тэхён же боялся, что выразив все то, что он испытывал к нему, взвалит на Гука еще больше груза морального напряжения, и тот снова ощутит себя в ловушке. Но молчать о своих чувствах, которые сложно было описать, настолько они были сильными, стало невыносимо. Он хотел, чтобы их отношения были значимы для обоих. И сейчас, он пытался выразить свою любовь трепетом и страстью, желая приковать его к себе еще больше. - Скажи, что ты мой, - просит он, целуя так, что у Гука поплыло перед глазами. - Да, - снова односложный ответ, и Тэ недовольный этим, вновь просит: - Куки, посмотри на меня, и скажи, что ты мой. Произнеси. Я хочу услышать это, - глаза с надеждой ловят взгляд младшего, который, сфокусировав свой, понимает всю серьезность момента. - Я твой. И я хочу принадлежать тебе, хён. Хочу... - в сердце что-то словно тянет сладкой болью: - Я не знаю, как выразить то, что я чувствую. Меня это пугает и... словно затягивает в воронку... - тихий едва уловимый шепот обрывается. Гуку кажется, что слишком открывшись, он обнажит себя перед Тэ еще больше, и это тоже пугало. У Тэхёна в глазах столько эмоций отразилось, а на лице заиграла такая счастливая улыбка, что Гук внутренне облегченно выдохнул и улыбнулся в ответ. - Ты прав, это пугает. Мне иногда на тебя смотреть больно. Ты просто сидишь в кресле, что-то творишь в компьютере, а мне больно. - Голос старшего резко начинает оседать и хрипеть. - Почему? - удивленно спрашивает Гук, целуя его ладонь и притягивая ближе, чтобы дотянуться до шеи губами. - Потому что в такие моменты мне кажется, что ты бесконечно далеко от меня, и я не могу держать тебя в объятиях, когда захочу. Ах... - вырывается из Тэ, когда Гук проводит по его шее языком и втягивает кожу губами. - Я думал, что такое только меня так с ума сводит. Хё-ё-н... - всхлипывает он от неожиданности, ощутив, как ладонь Тэ задела его возбуждение. - Хочу быть одним целым с тобой, - произносит Тэхён, медленно растягивая его, и наслаждаясь тихими стонами удовольствия. - Ты ведь знаешь, что ты первый, - шепчет он, аккуратно входя в него, зная, что Гуку больно. Тот сжимая челюсть, кивает. - Нет, Куки, ты единственный, - не двигаясь продолжает он, и, взяв его орган в руку, начинает двигать ладонью, пытаясь отвлечь и расслабить, смотря при этом ему в глаза. - Тэ, а-ах, не говори так, - сквозь боль и волны наслаждения, прорывается голос разума. - Я не знаю, что будет дальше, но сейчас это так. Ты должен знать, какой ты особенный, и что значит для меня то, что сейчас происходит, - заканчивает он мысль и начинает с осторожностью двигаться. Гуку так больно, что, кажется, тело на части разорвется, но он не тешил себя иллюзиями, учитывая размер у старшего. Однако сказанное Тэхёном лишь усилило желание ощутить момент слияния. Его слова, интонация, глаза - он верил ему и чувствовал себя счастливым, несмотря на нестерпимую боль, которую он с трудом выносил, чтобы не закричать. Тэхён гладил его, целовал, шептал, как он ему нужен, прося прощения за боль, что причинил. И Гука словно отпустило: боль отошла на периферию, уступив место наслаждению, которое усиливалось с каждым толчком. Стоны блаженства становились все громче, и Тэ припал к его губам поцелуем, заглушая их, шепча, чтобы Гук был тише, и в то же время мечтая, чтобы они становились громче, демонстрируя, насколько младшему хорошо. Гук кусал губы, водил по его спине руками, жался ближе, с трудом удерживая себя, чтобы своими вскриками и стонами не разбудить весь отель. Как же ему было хорошо. Неужели бывает так хорошо?! - Хён... В меня... Ах... М-м-м... Останься во мне... - Позже, он будет сходить с ума от стыда, вспоминая, как просил наполнить его, не покидать его тела, но сейчас эти слова настоящего чувства и желания рвались из него минуя заслонки разума. Тэхён поверить не мог, что услышит подобное - слова Гука были важны настолько, что сердце защемило, от переизбытка эмоций, и, излившись в него, он продолжал крепко прижимать его к себе, не переставая целовать. - Теперь мы одно целое, Куки. Мы неразделимы. *** С того момента все изменилось. Тэхён и Гук стали спокойней, будто обрели внутренний баланс. В их поведении в быту мало что изменилось: Гук так же иногда взбрыкивал или подкалывал Тэхёна, Тэ по-прежнему мог долго сердиться, они все так же искали друг друга глазами, интуитивно находя пути, чтобы быть рядом, Гук же неизменно следовал за ним, словно привязанный, но все же теперь они были другими. И эти, не бросающиеся в глаза мелочи, начали замечать остальные. Только слепой мог не увидеть, как эти двое смотрят друг на друга, какой нежностью пропитано каждое их касание. Тэхён с ума сходил, если Гук перетруждал себя, отчитывая, чтобы он был осторожен. Гук тоже переживал, стирая ноги в хождении кругами, если Тэ плохо себя чувствовал. "Будь аккуратней, не порежься", "хён не любит этого. Не надо его заставлять", "Куки, надень шарф"... Бесконечные мелочи, из которых вырисовывалась довольно ясная картина. *** Гук сидел оперевшись на спинку кровати, прижимая Тэхёна к груди и обнимая его ногами, радуясь тому, что остальные снова разбрелись по своим "очень срочным делам", оставив их одних в общежитии на несколько часов. - Кажется, нас раскрыли, - спокойно и буднично проговорил Тэ, гладя ноги Гука, обнимающие его талию. - М? - не открывая прикрытые негой веки, отвечает Гук, вопрошая. - Они поняли, что мы любим друг друга, - все так же буднично. Гук распахивает глаза, вздрагивая. Сердце, только отошедшее от бешеного забега, снова начало разгоняться. Они ни разу не произносили этого слова. Впервые Тэхён заговорил о любви. - От... Кхм... Почему ты так решил? - спрашивает он, чуть придя в себя. - Не нужно быть Шерлоком, чтобы не догадаться. Зачем каждый из них, уходя, говорит во сколько вернется? Почему, если кто-то возвращается, обязательно звонит и предупреждает, что скоро будет? Как вообще так совпадает, что у всех все какие-то дела практически в одно время, но нас с тобой никто не зовет? Почему, если мы сидим вдвоем в гостиной, остальные стараются туда не заходить? Ты можешь другое объяснение всему этому найти? У Гука глаза все шире от каждого риторического вопроса Тэхёна. Как он сам не заметил во всем этом странностей, радуясь тому, что все так удачно складывается? Получается... что все уже довольно долгое время знают о них, но ничем не выдали себя, ни разу не смутив их вопросами. Как так? Он был в настоящем шоке и не заметил, пребывая в прострации, как Тэ, убрав его ноги с себя, повернулся и снова навис над ним. - Ты ничего не сказал? - прошептал он, чмокая его в нос. - О чем? - очнувшись, спросил Гук. - На мою фразу о том, что мы любим друг друга, - взгляд глаза в глаза. Гук сморгнул, вновь ощутив свое сердце: - Это ведь и так понятно. - Что? - не отступал Тэ. - Ты знаешь, что! - краснел Гук под пристальным взглядом. - Куки, я люблю тебя, - шепчет Тэ, целуя его. - Люблю. - Наконец, ты это произнес! - счастливо улыбается Гук, обнимая за шею. - И я тебя, хён, очень.