THE SUN WILL SHINE ON US AGAIN

      — Значит так, нам надо найти Таноса и забрать у него перчатку, а если получится — убить к чертям собачьим! — проговорил Старк, энергично расхаживая по комнате и активно жестикулируя. Он разрабатывал план, всеми силами пытаясь забыть минувшие события, где его раскритиковали, подвергнув сомнению блестящую, казалось бы, идею. Сейчас воспоминания об этом вызывало лишь щемящую пустоту в груди и желание отомстить титану. — Если бы все было так просто, половина Вселенной была бы жива, а камни Бесконечности — у их «хранителей», — парировал Локи, стараясь не обращать внимание на боль в глазах Тони. — Надо придумать что-то, что реально может его остановить. Вам удалось ненадолго одолеть его на Титане. Как? — С помощью людей, рассыпавшихся в прах! — выкрикнул Старк. — Девчонка, умеющая усыплять, Паучок с супер-клейкой паутиной, Доктор, заглядывающий в будущее и видящий все варианты битвы, к тому же маг, чувак, желающий убить Таноса за то, что тот убил всю его семью, и Железный Человек с новым костюмом. Состав невосполнимый! — в бешенстве закончил он, пытаясь гневным криком заглушить крик боли, неизвестно откуда взявшийся при упоминании Питера Паркера и Стефана Стрэнджа. Кажется, эти двое заняли особое место в его сердце. Питер — понятно, Тони чувствовал за него ответственность и за неимением собственных детей готов был считать его своим сыном, а вот Стрэндж… — Старк, мы сейчас план обсуждаем, а не кричим, — уже гораздо мягче сказал Локи. Он увидел эту боль в глазах Тони и понял, что тот точно так же винит себя. Надо же. Внезапно в комнату вошел Тор, немного грустно улыбаясь. За ним показались остальные Мстители, вернее то, что от них осталось после геноцида. Расположившись за столом, они выжидательно посмотрели на Бога обмана и Железного Человека без брони, словно надеясь, что те уже придумали план и сейчас посвятят их во все подробности. Старк печально посмотрел на них и потупил взгляд в пол. Что он мог сказать? Что надо бы отомстить Таносу? Это прекрасно знали и без него. — Вы тут минут двадцать орете, — сказала Наташа. — Могли бы хоть что-нибудь придумать. — Ты тоже могла что-нибудь придумать, — неожиданно ответил ей Локи. — Но ты начинаешь требовать этого от человека, потерявшего все. Наташа отстранилась, понимая, что ее поставил на место тот, у которого вообще чувств быть не могло, если судить по прошлым его выходкам. Видимо, Бог обмана гораздо загадочнее, чем она себе представляла. Старк посмотрел на Локи с благодарностью, на что тот ответил язвительным взглядом. Еще не хватало окончательно помириться с Тони, так и разговоры пойти могут. Извинившись, он быстро вышел из комнаты и отправился на первую попавшуюся скамейку. Суперсовременную, конечно. Там он попытался вспомнить, на каком моменте разговора его кольнула какая-то странная мысль. Настолько странная, что заставила Локи покинуть совещание, но не настолько полезная, чтобы остаться в голове. Прокручивая весь разговор, он дошел до мысли о том, что могут пойти разговоры. Вот оно. Разговоры. Про Локи всегда ходили разговоры, благо асгардцы были благоразумны и не высказывали это прямо в лицо, но услышать их обсуждения за углом — легче легкого. Локи всегда ненавидел разговоры и слухи о себе, но не смел говорить об этом, иначе все поймут, что он не такой бесчувственный, каким пытается казаться. Разговоры за спиной его не волнуют, по крайней мере, все так думали. Но на то он и Бог обмана, чтобы обманывать всех. Даже Тор не догадывался о чувствительности брата и о том, как ему не хватает любви и поддержки. Тор. Он всегда мешал Локи, был для всех кумиром и красавцем, на его фоне младший братец был незаметен и жалок. Но он не ненавидел Тора, нет. Он мог ненавидеть асгардцев, Одина, друзей Тора, но не его самого. Скрываемая под маской безразличия братская любовь только крепла, подкрепляемая не менее сильной любовью Громовержца. Но тот случай, когда Тор не поверил брату и нацепил на него этот дурацкий шокер, все еще заставлял Локи сначала думать, а потом страдать ерундой. Раз ему не быть самим собой, то хоть играть того, кого хотят видеть люди. Тор. Тор был причиной, которая держала Локи и не позволяла ему перейти на сторону зла окончательно. Тор всегда его поддерживал и всегда был искренне рад, когда непутевый младший брат возвращался на путь истинный. Ради этих моментов и стоило одумываться. Тор. Именно Тор сдерживал его от необдуманных поступков. Именно Тор был целью его жизни. Его любовью. Осознание накрыло внезапно, и если бы Локи сейчас не сидел, а стоял, то точно упал бы. Он любит своего брата, хоть и не по крови. Память услужливо подсовывала ему моменты, доказывающие правоту внезапного вывода. Прикосновения Тора и легкая дрожь от них, желание касаться его, а чего стоило недавнее желание заткнуть того поцелуем. Сохранять бесчувственность в этом мире, где каждая семья потеряла кого-то из-за Таноса, где каждый второй сломлен, при этом любя собственного брата, было невозможно. Старк, к примеру, не сдерживался, выплескивая все эмоции наружу по мере их накопления, а вот Локи так не мог. Что скажут люди, когда увидят, что он умеет сопереживать, любить… Одно только выражение лица Наташи, когда Локи встал на защиту Старка, показывало то, что мир не готов принять сочувствующего Бога обмана, отторгая его. Значит, надо хранить свою чувства в тайне, и чувства к Тору — не исключение. Всю жизнь он носил маску. Нельзя позволить, чтобы она упала с него сейчас. Когда он понял.

***

— Локи, ты что здесь сидишь? Мы уже волноваться начали, — голос над ухом заставил Бога обмана вздрогнуть, а когда он понял, кому принадлежит этот голос — вскочить с места и отпрыгнуть на шаг назад. Тор усмехнулся. — Я… просто сижу, — пробормотал Локи, заливаясь краской то ли от смущения от своей глупой выходки а-ля скачки антилопы, то ли от близости Тора. — Да, я вижу. А еще ты скачешь. Пойдем, тебя Мстители зовут. Ты же должен знать что-то про Таноса, нет? — сказал Тор, пихая брата в бок. Локи пробила дрожь от этого прикосновения. Это было странно — любить. Еще страннее было любить брата, проживя с ним всю жизнь. Кажется, их ждут. Он запоздало кивнул головой и взглянул в глаза Тора. Возможно, ему показалось, но в них промелькнула нежность. Странно. Еще немного, и Локи перестанет контролировать ситуацию. Тор улыбнулся и взял младшего брата за руку, с интересом смотря на то, как он сначала попытался ее выдернуть, а потом лишь поудобнее устроил, явно борясь с побуждением переплести пальцы.

***

— Значит, идей никаких, — уточнил Ракета. — Вообще, — ответил Старк. — Можно вклиниться? — спросил Тор. — Нам надо сначала его найти. — Это не проблема, — сухо сказал Локи. — Скорее всего, он отдыхает и наслаждается жизнью. — Отдыхает и наслаждается жизнью? — гневно повторил Старк. — Нормально устроился, ничего не скажешь. С чего ты так решил? — Он выполнил свою миссию, избавил Вселенную от проблемы перенаселения, что ему еще делать? — ответил Локи. — Его миссия сломала жизнь миллиардам людей! — закричал Тони. — Тише, тише. Мы все это знаем, — принялся успокаивать его Локи, вновь ловя на себе странные взгляды. Плевать. — Успокойся. — УСПОКОИТЬСЯ? МНЕ НАДО УСПОКОИТЬСЯ? — заорал Старк, а потом внезапно расплакался. — Мальчишке всего пятнадцать лет было, ему жить да жить, а я, козел старый, не смог защитить его. Мне было бы легче, если бы он умер не у меня на руках, понимаешь? Я себя до конца жизни не прощу, что позволил пацаненку остаться с нами, что захотел лететь к Таносу, будь он трижды проклят, НЕ ПРОЩУ! — прокричал он в последний раз и словно сдулся, опустив голову на руки и сотрясаясь от рыданий. Мстители сочувствующе посмотрели на него. Невозможно представить, каково это — когда тот, кого ты готов был назвать сыном, умирает у тебя на руках. Посмотреть-то они посмотрели, но подойти и успокоить никто не решился. Вернее, никто из людей. — Эй, Тони, перестань плакать, — мягко сказал Ракета. — Не ты один… Старк посмотрел на него красными глазами, в которых не было ничего, кроме боли, и вышел из комнаты. — Ракета. В каком смысле не он один? — нарушил неловкое молчание Тор, никогда не отличавшийся чувством такта. — Грут, умирая, назвал меня папой, — произнес Ракета. В его глазах появились слезы, теряющиеся в шерсти. Тор погладил его по голове, от чего тот зажмурил глазки и едва заметно улыбнулся. Локи, смотря на это и прокручивая в памяти слова Старка, повернулся к Мстителям и произнес: — Давайте продолжим завтра. Спешить нам некуда. В кои-то веки его послушались беспрекословно, видимо понимая, что сегодня ничего не придумать. Вновь словив странный взгляд Наташи, Локи повернулся к брату, все еще успокаивающему Ракету. Было немного обидно, что брат успокаивает какого-то кролика, а не его. От одной мысли о том, что Тор может точно также гладить его по голове, по спине побежали мурашки. Да, мечтатель из Локи получился идеальный. Хмыкнув где-то глубоко в душе, он скрестил руки на груди и стал ждать окончания сеанса нежностей. К счастью, через пять минут Ракета ушел, и Тор с Локи остались в комнате одни. Они так бы и молчали, пока младший не решил задать вопрос: — Я не знаю, где моя комната. — Так получилось… в общем, у нас одна комната, — немного покраснев сказал старший. — А кровать? — Для каждого своя, не беспокойся. — Ну давай, веди меня. — Хорошо, — Тор вновь схватил брата за руку и потащил его в комнату.

***

Локи выдернул руку из мертвой хватки брата и осмотрел комнату. Две кровати, стоящие непозволительно близко друг к другу, две тумбочки, один шкаф, в общем — как в отеле. Сухо, безвкусно, но комфортабельно. Идеально для послевоенного времени. Тор быстро переоделся и лег в кровать, моментально засыпая, и его младшему брату осталось лишь позавидовать такой способности. Он по привычке попытался снять с себя одежду магией, но она лишь слабо заколыхалась. Видимо, после того случая магия еще не восстановилась. Переодевшись самостоятельно, Локи повалился в кровать. Он только сейчас понял, как устал. Не найдя в себе сил даже накрыться одеялом, он провалился в беспокойный сон.