Преданность

«Боевые Быки» набросились на поместье ночью, как стая волков.

***

Особняк охранялся хорошо, очень хорошо. Шутка ли — в нём был заточён важный политический враг хозяина, лидер Люцернов — Дориан Павус. И всё же никто из стражи не мог и представить, чтобы кто-то столь дерзко напал на людей уважаемого магистра, принадлежавшего к всё ещё могущественному культу венатори, здесь, почти в самом сердце Тевинтера. Бык предупредил своих ребят, что там их ждёт смертельная опасность, что дело это его и только его, но Крэм с остальными только посмеялись. «Ты же сам сказал, что мы семья. И Дориан Павус всегда был нам другом. Мы пойдём с тобой, шеф, и вытащим его сверкающую задницу оттуда, куда её занесло». И вот они пошли за ним, готовые отстоять его клятвы так же решительно, как сам Бык всегда вставал на их сторону.

***

Скорнячка бесшумно сняла часовых, а потом Глыба запустил во двор пару дымовых шашек. Можно было бы сразу бросить в окна первого этажа бутылки с горючей жидкостью, но Бык точно не знал, где держат Дориана, и боялся повредить ему. Охранники, делавшие в этот момент обход, услышали хлопки разорвавшихся бомб. Начальник караула взволнованно выкрикнул приказы, и его люди с шелестом вынули мечи из ножен, озираясь и пытаясь высмотреть хоть что-то в завесе дыма. А потом их накрыло тучей стрел и молний. Из помещений стражи высыпало подкрепление, и спустя мгновение двор превратился в кровавую баню. Бык косил врагов, словно траву. Он мог не беспокоиться за свои фланги — Хмурик и Крэм надёжно прикрывали его, как и всегда, но даже они с тревогой поглядывали на командира. Им хорошо было известно, что кунари часто изображает свирепость, чтобы навести на врагов страх. Но на сей раз Бык и сам осознавал, что поддался безумию. Он снёс выбежавшему ему навстречу стражнику голову и зарычал, когда его окатило хлынувшей из шеи кровью. Прорубив себе путь через крыльцо на веранду, Бык плечом вышиб крепкую дверь, ведущую в холл. Там скоординировалась небольшая группа воинов под руководством мага, очевидно, ученика магистра. Тот спешно готовил какое-то колдовство, творя в воздухе пассы руками, но магическая стрела Долийки прервала его и отбросила к стене. «Быки» схватились с воинами-венатори безжалостно, подбадривая себя боевым кличем и кровожадными шутками. Стражники не ожидали такой целеустремлённости от своих противников, ведь наёмников, как правило, не связывают долг и честь, для них имеют ценность лишь деньги и собственная жизнь. Так что, когда маг призвал себе на помощь духов, то для наёмных бойцов было бы вполне естественно отступить, никаких денег не хватит на новую шкуру. Но ребята Железного Быка дрались, как гладиаторы, как гномы из Легиона Мёртвых, а их командир казался настоящим демоном мщения. Кунари был сторонником гуманного отношения к пленным, кто сдался добровольно — тот спасён от смерти, но не в этот раз. Сегодня он хотел крови тех, кто причинил боль Дориану. Светловолосый ученик обжёг огненным, сорвавшимся с пальцев, вихрем щеку кунари и захрипел, когда тот схватил его за шею грубой, мозолистой лапищей. — Дориан Павус, — сказал Бык тем тоном, от которого вянут цветы, а женщины становятся бесплодны. — Я знаю, что он здесь. Где вы его держите? — Пошёл… нахрен… Дикарь… — просипел ученик, вцепившись в запястье кунари бледными пальцами. На его высоком лбу выступили капли пота. Бык сжал сильнее пальцы на горле тевинтерца, пока не услышал хруст. Только после этого, отбросив от себя труп, он поморщился и ладонью стёр с лица кровь и пот, устало уперев топор в пол. — Шеф? — вкрадчиво спросил Крэм. Лейтенант стоял неподалёку, оперевшись на рукоять своего боевого молота. С демонами «Быки» ещё со времён Инквизиции сражаться умели и вскоре прикончили их, а в холл, тем временем, подтягивались остальные бойцы, видимо, закончившие сражаться на улице. — Осмотрите здание, — глухо приказал Бык. — Зачистите, если потребуется. Возьмите всё ценное. И найдите, куда попрятались рабы. Они должны знать, как найти темницу. Крэм кивнул, не задавая своему командиру лишних вопросов. Бык был сейчас словно обнажённое лезвие: только тронь, и без пальцев останешься. Впрочем, сам кунари старался ничего пока не думать, лишь рука его непроизвольно, по привычке, рвалась потеребить драконий клык, свисавший на его исполосованную шрамами грудь.

***

Дверь в подвал слетела с петель от взрыва, придавив одного из тюремщиков, а сразу после этого, из пороха и дыма, в темницу ввалилась огромная, тёмная рогатая фигура. Бык воистину был страшен. Весь израненный, в своей и чужой крови, жутко сверкающий зелёным глазом, он шёл напролом, таща за собой мёртвого венатори, одного из тех, кто охранял тюрьму снаружи. Стражники вскинули арбалеты и выпустили в него десяток стрел. Часть промазала, от остальных наёмник укрылся трупом, как щитом, швыряя его затем в сторону врагов. Те кинулись врассыпную, растеряв всякое желание сражаться, но их сразу же подняли на мечи шедшие следом за своим лидером «Быки». Голову последнего Бык с размаху впечатал в стену, вмяв часть шлема в череп. На полу было скользко от крови и грязи. «Быки» стали обшаривать тела тюремщиков, ища ключи от камер. Бык же, едва отдышавшись от боевой лихорадки, пошёл вдоль клеток, взглядом ища знакомое лицо. Заключённые шарахались от приближающегося кунари, что было не удивительно, учитывая, как он только что на куски разрубил с десяток людей и как сейчас выглядел. — Дориан? Кадан? — окликал Бык всякий раз, подходя к новой двери, но в ответ ничего не слышал. В очередной камере в цепях висел обугленный скелет. Кунари замер, почувствовав пробежавший по позвоночнику холодок, но тут его окликнула Долийка: — Шеф! Эй, шеф! Сюда! Бык отвернулся от мертвеца и поспешил к зовущей его эльфийке. Та стояла перед открытой камерой и при его приближении кивнула. Дориан, прикованный к стене, сидел на куче гнилой соломы, которая, видимо, должна была служить ему постелью. При приближении Быка он поднял голову и посмотрел на него так, словно привидение увидел. Кунари с беспокойством отметил, что выглядит магистр Павус так себе: отощал, волосы и усы сальные и спутанные, на левой половине лица виднелся внушительный, отёкший синяк, губы искусаны и потрескались. Но он живой. Живой, живой, живой… — Привет, Дориан, — Бык невольно заухмылялся, будто это была простая встреча двух старых друзей. — Вот ты где. Он ждал, что и Дориан сейчас скажет что-нибудь забавное. Вот сейчас. Бык настолько хорошо знал Дориана Павуса, что даже слышал у себя в голове его голос: «Ну здравствуй. Задержался ты что-то. Но у меня была приятная компания, не беспокойся. С удовольствием приглашу потом на чай тех из них, кого ты ещё не убил». Но Дориан молча смотрел на Быка так, будто не узнавал, а потом вздрогнул и всхлипнул, попытавшись поднести руки к своему лицу. Бык сразу же оказался рядом с ним, отбросив свой топор и обнимая своего любовника и друга: — Что с тобой, кадан? Ну тише. Я здесь. Я пришёл за тобой. Я здесь, слышишь? Разве могло быть иначе?.. Долийка и Глыба ещё некоторое время не решались зайти к ним, чтобы объявить, что нашли ключи от кандалов Дориана.

***

Из подвала Бык вынес любовника на руках. Очевидно было, что магистр ещё не вполне пришёл в себя, потому и позволил. Он прижимался к широкой серой груди и молчал. Наёмники видели всё это, но никому и в голову не пришло улыбнуться. На улице, где всё ещё оседал дым от шашек, Быку встретился Крэм. Лейтенант направлялся к кунари широким шагом: — Рад видеть тебя, Дориан. Теперь ты в безопасности. Когда отойдём достаточно далеко, то разобьём лагерь, и Стежка тебя осмотрит. Шеф, мы освободили и отпустили пленников и рабов. Кто-то из солдат сбежал в лес, ребята их уже преследуют. Поместье… — Сожгите, — тускло пробормотал Дориан. — Сожгите тут всё. Бык кивнул с достоинством и понёс свою драгоценную ношу дальше. У него безумно болело всё тело, но он так и не опустил любовника на землю до тех пор, пока не оказался в лагере, но и тогда не оставлял Дориана одного ни на минуту.

***

— Они просто побили меня. Притащили в подземелье, сковали магические способности и избили. А ведь я вёл себя как почти хороший узник, даже ни разу не пытался сбежать и не обещал им смерть в муках, — Дориан издал тихий нервный смешок. — Что за невоспитанность! Что бы сказали их сопорати-мамаши на такое хамство! — «Покойся с миром», очевидно, — хмыкнул Бык. Дориан сидел в настоящей купальной лохани, в настоящей горячей воде, иногда подогревая её магией. Бык сидел рядом и помогал ему обмываться — правая рука Дориана покоилась в лубке из-за обнаруженной лекарем трещины в кости. — А на днях среди стражников прошёл слух, что меня хотят усмирить. Одна мысль об этом унизительна. Я не верю, что даже венатори способны на такую низость. — Хорошо, что теперь мы не узнаем этого, кадан. Дориан, внезапно, как будто очнулся. Он быстро взглянул на умиротворённое лицо Быка и сглотнул, отворачиваясь и отталкивая от себя его руку с мочалкой: — Мы? При чём тут ты? Тебя вообще не должно быть здесь. Бык посмотрел на него спокойно, с доброй усмешкой: — Я здесь, потому что ты был в опасности, Дориан. Лавеллан сообщила мне, что твой кристалл, похоже, был разбит, но ты успел передать ей имя схватившего тебя магистра через осколок. Этого было вполне достаточно, чтобы найти тебя, хотя, будь у меня такая же игрушка, какую ты подарил боссу, то вышло бы быстрее. — Замолчи. Не делай вид, что ничего не было, — Дориан потёр переносицу, пытаясь взглянуть кунари в лицо, но каждый раз не выдерживая этого спокойного взгляда. — Я велел тебе уходить. Всё кончено между нами, Железный Бык. Ты мне не пара. — А кто тебе пара? — Быка услышанное никак не взволновало. — Тот альтус со смазливой мордашкой, который оказался венатори, а потом похитил тебя из твоей же спальни и заточил в тюрьме? Дориан вздрогнул, шумно вздыхая: — Вот… Вот поэтому. Поэтому я просил тебя исчезнуть. Нам нельзя быть вместе. Я… не вынесу, если ты погибнешь из-за интриг, которые образуются вокруг меня, аматус. Понимаешь ты меня? Голос его вздрогнул, и Бык опустил взгляд. — Понимаю, кадан. Ты меня защищаешь. А я тебя защищаю. Я всегда буду там, где я нужен тебе, далеко или близко, — сказал он после довольно долгой напряжённой паузы. — Это и значит к а д а н. — Ты всё ещё остаёшься таким к у н а р и после стольких лет, — против воли рассмеялся магистр. Он немного неловко потянулся к Быку, и тот сразу подался к нему ближе, соединяясь с Дорианом в поцелуе, влажном, тёплом и солёном. Маг застонал, как от боли, и Быв понимал, почему. До этого он никогда не чувствовал такого: каждый поцелуй с Дорианом воскрешал в его памяти ВСЕ их поцелуи, короткие, страстные, долгие, случайные, при встрече или прощании. Приобняв одной рукой тевинтерца за плечи, вторую Бык спустил в тёплую воду и коснулся бедра любовника под водой. — Каффас, Бык, — Дориан вырвался и начал пытаться встать на слабые ноги и выбраться из воды. — Ты же полуживой! — Т а м ничего не пострадало, — возразил кунари. Дориан с хохотом соскользнул в лохань обратно. Бык тоже оскалился довольно. У них никогда не удавались разговоры о «любви», и он терпеть не мог это слово. Никто из их знакомых не сказал бы, что между ними высокие чувства, романтика, л ю б о в ь. И в то же время, как ни парадоксально, о любви они знали не меньше, чем самые знаменитые любовники всех времён. «Любовь — значит, непреходящая преданность», — сказал бы Железный Бык, если бы имел привычку говорить о чувствах.

***

В сопровождении нескольких учеников и Люцернов, на опушке леса их ожидала Мейварис. Магистр Телани была безупречно одета, но слегка бледна. Она сминала в пальцах платок, покусывая губу, и при виде знакомой фигуры в сопровождении нескольких наёмников, спрыгнула с лошадиной спины и поспешила навстречу к Дориану. — Дориан, дорогой, ты выглядишь ужасно! — запричитала она, беря лицо друга в ладони. — Что там с тобой делали? Или… нет, лучше не рассказывай. Довольно и того, что ты здоров. — Да, дорогая Мэй, я здоров, вопреки всему. Магистр Тилани с удивлением осмотрела группу сопровождавших Дориана людей, компанию весьма странную, возглавляемую к тому же здоровенным, ухмыляющимся кунарийским воином. — Это он? — любопытно спросила Мэйварис. Дориан обернулся на Быка, цокнул раздражённо языком, поправляя шарф на шее так, чтобы не было видно засосов: — Вижу его впервые.